Представьте себе уютный загородный дом, который должен был стать вашим прибежищем. Моя мать всегда уверяла, что этот дом перейдёт мне по наследству, а теперь с супругом мы вынуждены брать кредит на покупку собственной дачи. И вот однажды на пороге появилась моя сестра Елена. Она стояла с напряжённым видом, явно чем-то расстроенная. "Ольга, ты даже не предупредила, что приедешь, — начала она. — Нам надо серьёзно поговорить. Я с Виктором развожусь. Он выгнал меня из квартиры, и мне некуда идти".
Я была потрясена. "Мне очень жаль, Лена, что тебе приходится через это проходить, но вы же недавно помирились", — сказала я осторожно. Елена вздохнула: "Да, мы помирились, но он снова начал то же самое, и я больше не выдержу. К тому же я решила переехать в этот дом". Мои мысли завертелись: как же так? Елена планирует занять наш дом? С мужем Сергеем мы вложили в него все сбережения, силы и нервы, превратив полуразрушенное строение в настоящую жемчужину!
"Лена, подожди, — ответила я, стараясь сохранять спокойствие, хотя голос дрожал. — Мы с тобой договаривались. Ты выбрала квартиру, а дом должен был достаться мне после мамы. Я помню это чётко". Елена нахмурилась: "Да, но теперь всё изменилось. Мне негде жить, а у тебя есть крыша над головой, да и Сергей хорошо зарабатывает. А я осталась с чемоданом, без работы и справедливости. Тебе это не кажется несправедливым?"
Холод пробежал по спине. Справедливость? После того, как мы с Сергеем вложили в дом огромные деньги? Мы заменили крышу, окна, установили новый котёл — всё это на глазах Елены. "Лена, мы с Сергеем вложили сюда всё! — возразила я. — Это наша дача, мы проводим здесь выходные. Ты сама когда-то выбрала квартиру, даже отказалась от совместного жилья с Виктором, хотя он предлагал. А теперь что — требуешь, чтобы мы всё бросили?"
"И что мне делать? Жить под мостом? — резко бросила она. — Или идти к маме, где мой шестилетний сын будет ей мешать? У неё давление, головные боли. Потом заберу её квартиру, но мне нужно что-то сейчас!" В этот момент в разговор вмешалась мама. "Девочки, не ругайтесь, — раздался её голос. — Я слышала, как вы спорите. Дом пока мой, я написала завещание, но имущество делите сами. Кто-то должен уступить, иначе поссоритесь насовсем".
Я попыталась объяснить: "Мама, Елена хочет забрать наш дом. Мы с Сергеем его отреставрировали, вложили столько средств, а ты сама советовала вкладываться и завещала его мне. Квартиру ты обещала Лене". Елена перебила: "Тебе не понять, что значит остаться без мужа, работы и с ребёнком на руках. Я прошу пожить здесь временно!" Мама вздохнула: "Дочери, я не вмешиваюсь. Вы взрослые, решайте. Но мой сын слишком шустрый, а моё здоровье не выдержит. Или вы хотите наследство раньше времени?"
Я чувствовала, как злость борется с жалостью. Выгнать сестру я не могла — воспитание не позволяло. "Ладно, — сказала я наконец. — Живи временно. Но мы с Сергеем будем приезжать на выходные и праздники. От дома не отказываемся. Как найдёшь работу и встанешь на ноги, вернёмся к нашему договору. Ищи работу, детский сад далеко, бензин дорог".
Елена поблагодарила, мама облегчённо вздохнула. Прошёл три месяца. Елена обжилась: заняла спальню на втором этаже, искала работу, но безуспешно. Когда мы приезжали, она сначала притворялась радушной, а потом начала ворчать. На майские праздники, когда мы с Сергеем чинили забор, она встретила нас с кислым лицом: "Я тут живу, и мне не нравится, когда чужие люди постоянно ходят. Вы опять всё перевернёте?"
"Чужие люди? — возмутилась я. — Это наш дом! Мы договаривались о выходных". Елена швырнула ложку в раковину: "Я согласилась, потому что выбора не было. Но мне не нравится, когда вы тут топчетесь. Хочу жить спокойно. Теперь это мой дом!" Я опешила: "Твой дом? Мы с Сергеем всё делали, платили за ремонт, а ты здесь только потому, что я тебя пустила!"
Мама попыталась вмешаться: "Елена, у Саши и Сергея тоже есть права бывать здесь. Но ты, Саша, могла бы реже приезжать, дать сестре освоиться". Мы уехали раньше, злость переполняла. Елена превращала дом в свою крепость, ворчала, хлопала дверьми или скрывалась наверх, если мы задерживались. "Слушай, я тоже человек, — жаловалась она. — Мне нужно личное пространство. Ваши дети везде лазают, Сергей в саду копается. Устала!"
Я не верила своим ушам. Мы шли ей навстречу, муж чинил проводку и котёл, а она жалуется? Однажды мама сказала: "Девчонки, устала смотреть на ваши ссоры. Продам дом, деньги разделю между вами, а квартиру оставлю той, кому нужнее". Я разрыдалась: "Мама, дом дорогой, кто вернёт нам с Сергеем вложения?" Елена закатила истерику, обвиняя меня в жадности, а мама заявила, что я могу подать на неё в суд. Я хлопнула дверью и ушла.
Четыре месяца я не общаюсь ни с мамой, ни с Еленой. Не плачу за дом, не интересуюсь продажей. Вчера позвонила Елена: "Сестра, ты злишься на меня, но при чём тут мама? У неё маленькая пенсия, я не работаю, сын маленький". Я сбросила звонок. Пусть считают меня плохой дочерью. Идея мамы продать дом и разделить наследство при жизни провалилась. Но муж меня поддерживает, и мы решили: возьмём кредит и купим свою дачу. Наследство? Спасибо, не надо!