Журнал "Интерпоэзия"
№ 2 2025
Рифат Гумеров
Рифат Гумеров окончил Ферганский педагогический институт им. Улугбека, Литературный институт им. Горького, учился в аспирантуре Ташкентского государственного университета.
Публикуется с 1974 года.
Член Central Asian Pen Club, член Русского ПЕН-Центра, Почетный член Союза русскоязычных писателей Болгарии, член Союза писателей Узбекистана.
Главный редактор альманаха ARK и альманаха «Слово».
Живет в Ташкенте.
ИЗ ПОЭМЫ-ДАСТАНА «РИФАТ-НАМЕ»
В 2 года я открыл себе белый свет,
В 3 года я узнал имя свое – Рифат,
В 4 года узнал буквы и пытался до 100 считать…
Свою первую книгу я прочел в 5 лет –
И с тех пор не переставал читать…
В 5 лет я похоронил своего отца –
Безымянна его могила в селе Уч-Арал…
Осталась его фотография в пол-лица,
А что такое безотцовщина – я только потом узнал…
С 6 до 8 я жил в интернате,
Не путайте с интернетом, это просто детдом.
Ел макароны с хлебом и спал на железной кровати,
И даже сейчас не хочу вспоминать о том…
А потом к нам, детям, приехала наша мама
И увезла нас всех в благословенную Фергану…
И там в букваре я читал, как мама мыла раму,
И там я узнавал огромную нашу страну…
С 8 до 16 я учился в 22 школе,
Книги читал на уроках, и со школы сбегал в кино…
Козу Маньку я пас на колхозном поле,
И боксом я занимался на стадионе у Гороно.
В 17 лет, когда я стал мужчиной –
Я шел домой, и огромной была луна…
И звезды звенели над всей Ферганской долиной,
И сверкала в ночи, как созвездье, моя Фергана…
В 18 лет я учился в джамбульском пединституте,
И полюбил Гульнару, дочь казахских степей.
И ездил в желтом «Икарусе» на 29 маршруте,
И пил я «Чимкентское пиво», и слушал я Yesterday…
И слова мои катались камешками во рту,
И спать не давали мне первые мои петухи…
В 19 лет я приехал поездом в Алма-Ату –
И Олжас Сулейменов слушал мои стихи…
Я воспевал базары, персики и виноград,
Рай обещал любимой – да не пускали грехи.
В 20 лет самолетом я прилетел в Ленинград,
И Виктор Соснора слушал мои стихи…
Четыре тысячи верст до первого москвича,
Четыре тысячи верст до Москвы-столицы…
Вы не замечали, как радиоволны и саранча
Свободно переходят границы?
Черно-белое фото – лицо оттеняет листву,
Молодые глаза добавляют к портрету штрихи.
В 21 самолетом я прилетел в Москву,
И Андрей Вознесенский слушал мои стихи…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Я вплывал – в 43 – на Чимгане в этот ташкентский март.
Я слышал ночное бренчанье и полуночный бред,
Что издавал поддатый и бородатый бард.
И фото на Polaroid – «Из Ташкента привет!»
И утренние туманы над Сыр-Дарьей рекой,
От шашлыков в Старом городе пряный духмяный дым.
Рельсы. Окно вагона с машущею рукой
В городе воспоминаний, в котором я был любим…
И поэт Александр Файнберг мне говорил: «Старик,
Давай помянем друга, ушедшего от инфаркта…»,
Оставившего нам на память стопочку тонких книг
И влажный запах свежего ташкентского марта…
В 45 – я бросал сигареты и переходил на насвай.
И поэт Александр Файнберг читал стихи на балконе:
Как в окно моего кабинета въезжал девятый трамвай,
Как голубей чиланзарских мы кормили с ладони…
Как в горячей пыли наше детство оставит следы,
Как мы жили на этой земле, уезжали и умирали,
Как дворов чиланзарских сиреневые сады
Уплывали за горизонт и в небесах исчезали…