Трубка затрещала в руке Игоря, и он несколько раз переспросил что-то у врача. Я смотрела, как он записывает номер палаты на салфетке, и уже знала — опять что-то с Людмилой Ивановной.
— Операция, — сказал он, повесив трубку. — Желчный пузырь.
Я закрыла ноутбук. В груди кольнуло — не от жалости, а от предчувствия проблем. Людмила Ивановна в больнице означала визиты, хлопоты, а главное — Игоря в состоянии тревожной собачки.
— Серьёзно?
— Врач говорит, плановая, но в её возрасте... — он потер переносицу. — Одна ведь совсем.
Соседка тётя Валя могла заходить, но только вечерами. Днём свекровь оставалась бы одна, а после операции это опасно. Я представила, как Игорь будет метаться между работой и больницей.
— Пусть поживёт у нас, — сказала я. — Пока не встанет на ноги.
Игорь замер с салфеткой в руках.
— Ты серьёзно?
— А что, нельзя? — в голосе прозвучало больше раздражения, чем хотелось. — Комната свободная есть.
— Конечно можно, просто... — он улыбнулся так благодарно, что стало неловко за свои мысли. — Спасибо. Правда спасибо.
В больнице Людмила Ивановна лежала на высоких подушках и выглядела хрупкой. Но глаза были ясные, а голос твердый.
— Настенька, милая, какая ты заботливая, — она сжала мою руку. — Но не хочется обременять...
— Мам, что вы говорите, — я улыбнулась. — Это ненадолго же.
— Ненадолго, — повторила она и посмотрела на Игоря. — Сынок, только не забудь мои лекарства из дома привезти. Те, что в коробочке на тумбочке.
В машине Игорь был необычно молчалив.
— О чём думаешь?
— Да так, — он покрутил руль. — Хорошо, что ты согласилась. Не знаю, как бы сам справился.
Я кивнула и отвернулась к окну. Почему-то от его благодарности становилось тоскливо.
Дома Людмила Ивановна сразу попросила переставить кровать — дескать, изголовье должно смотреть на восток. Потом долго выбирала, какие подушки удобнее. За чаем заметила, что заварка слабовата.
— Мам, ты отдыхай, — сказал Игорь. — Настя всё предусмотрела.
— Конечно, конечно, — кивнула свекровь. — Просто привыкла по-своему.
Я собрала посуду, и руки задрожали. От усталости, наверное.
***
Месяц пролетел незаметно. Людмила Ивановна окрепла, стала больше ходить по квартире, даже начала готовить. Сначала я радовалась — значит, поправилась.
Но когда пришла с работы и увидела, что журнальный столик переехал к окну, а кресло развернуто к телевизору, почему-то раздражение кольнуло острее обычного.
— Мам переставила немного, — сказал Игорь, заметив мой взгляд. — Говорит, так удобнее смотреть передачи.
— Понятно.
За ужином Людмила Ивановна придирчиво ковыряла мою запеканку.
— А я бы сделала с творогом побольше. И корицы добавила.
— В следующий раз учту, — я отрезала кусок помельче.
— Настенька, ты не обижайся. Просто каждая хозяйка по-своему привыкла.
Игорь кивнул:
— Мам всегда хорошо готовила. Помнишь твои котлеты с рисом?
Они заговорили о каких-то семейных ценностях. Я доедала молча.
На следующий день свекровь встретила меня с работы сообщением:
— Настенька, а занавески в зале не мешало бы постирать. Я присмотрелась — совсем серые.
В выходные она взялась за наведение порядка. Перемыла всю посуду в серванте, которую мы не трогали годами, переложила специи в кухонных шкафчиках.
— Зачем вы это делаете? — не выдержала я.
— Да помочь хочу. Сидеть сложа руки не могу.
Игорь зашел на кухню, увидел меня стоящей среди банок с крупами.
— Мам, вы бы отдохнули. Настя сама все знает, где что лежит.
— Конечно знает, — Людмила Ивановна смахнула крошки с плиты. — Просто видно, что некогда девочке по хозяйству. Вот и решила немного разгрузить.
Вечером я спросила Игоря:
— Когда твоя мать собирается домой?
Он замялся:
— А что, мешает?
— Не мешает. Просто интересно.
— Врач сказал, еще месяц поберечься стоит.
— Врач сказал или ты решил?
Игорь открыл было рот, но перебил голос из комнаты. Людмила Ивановна звала его помочь с настройкой телевизора.
Через неделю я вернулась домой и услышала громкий разговор на кухне. Свекровь объясняла Игорю:
— Я же говорю, Иришка звонила. Твоя дочка. Такая грубая стала.
Иришка — это наша двадцатилетняя дочь. Живет отдельно, учится.
— Что случилось? — спросила я.
— Да вот, бабушка говорит, Ира нагрубила по телефону, — Игорь выглядел растерянно.
— Я ей простые вещи объясняла — что нужно чаще родителей навещать, а она мне: "Это не ваше дело". Можете себе представить?
Я представила. Ира никогда не грубила просто так.
— Может, не стоит ей указывать? — осторожно сказала я. — Она взрослый человек.
Людмила Ивановна посмотрела на меня удивленно:
— Настенька, мы же семья. Я хочу как лучше.
— Мам права, — вздохнул Игорь. — Ира действительно редко бывает.
В ту ночь мы впервые за месяц поссорились.
***
Вернулась я в среду раньше обычного — в офисе отключили свет. Ключ поворачивала тихо, услышала отчетливые голоса из кухни.
— Тут надо поручни поставить, — говорила Людмила Ивановна. — И в душе тоже. А то мне страшно.
— Конечно, мам. Завтра же мастера вызову.
— И кровать бы получше. Эта слишком мягкая, спина болит.
Я сняла туфли и прошла к кухне. Игорь и свекровь сидели за столом, перед ними лежали какие-то каталоги.
— Настя, — Игорь поднял голову. — Ты рано.
— Свет отключили, — я заглянула в каталог. Мебель для пожилых людей. — Что это?
— Мама говорит, нужно кое-что поменять в ее комнате. Для удобства.
Людмила Ивановна кивнула:
— Настенька, пожилому человеку ведь многое не подходит. Вот диван, например, слишком низкий. А шкаф высокий — не дотянуться.
— Но это временно же, — сказала я медленно. — До полного выздоровления.
Они переглянулись.
— Ну, врач сказал поберечься, — промямлил Игорь.
— Сколько еще поберечься?
— Месяца три точно, — ответила за сына Людмила Ивановна. — В моем возрасте осложнения бывают. Лучше перестраховаться.
Я села на табуретку.
— Значит, покупаем новую мебель на три месяца?
— Да не на три месяца, — рассмеялся Игорь. — Потом еще пригодится. Если что.
— Если что?
— Ну, мало ли. Возраст у мамы уже... — он закрыл каталог. — Настя, ты чего такая?
— Ничего. Просто хочу понять планы.
Людмила Ивановна встала и принялась накрывать на стол.
— Планы простые — жить дружно. Семья должна держаться вместе.
Вечером, когда свекровь смотрела сериал, я подошла к Игорю:
— Поговорить надо.
— О чем?
— О том, сколько твоя мать собирается здесь жить.
Игорь отложил телефон:
— Настя, она же больная.
— Больная? Вчера видела, как она полы мыла и мне замечания делала про углы.
— Ну, активничает немного...
— Игорь, — я села рядом. — Она не собирается уезжать. Совсем.
— С чего ты взяла?
— Мебель покупать. Поручни устанавливать. Это же очевидно.
Игорь помолчал.
— И что в этом плохого? Ей там одной тяжело.
— А нам здесь втроем не тяжело?
— Она же не мешает особо...
— Не мешает? — я встала. — Игорь, она в моем доме переставляет мебель, учит готовить, делает замечания дочери, а ты говоришь "не мешает"?
— Мам просто хочет помочь.
— Помочь? Или обустроиться?
Из гостиной донеслось:
— Игорек, можешь чай заварить? А то у Насти всегда слабый получается.
Мы посмотрели друг на друга.
— Слышишь? — шепнула я.
— Настя, не делай трагедию. Подумаешь, чай...
— Дело не в чае. Дело в том, что ты выбираешь между нами. И выбираешь не меня.
— Никого я не выбираю.
— Тогда скажи ей завтра, что через неделю она переезжает домой.
— Она не готова...
— Тогда через две недели.
— Настя...
— Месяц. Последнее предложение.
Игорь потер лоб.
— Не могу я ей такое сказать.
Я кивнула и пошла в спальню. Значит, выбор сделан.
***
Утром я собрала сумку и положила ее в прихожей. Игорь вышел из душа, увидел сумку и замер.
— Ты куда?
— К Лене. На несколько дней.
— Настя, не делай глупостей.
— Я не делаю. Я жду, когда ты решишь.
Людмила Ивановна появилась на кухне в халате:
— Настенька, что происходит? Ты куда-то едешь.
— На дачу к подруге, — соврала я. — Отдохнуть немного.
— А кто же готовить будет? — свекровь растерянно посмотрела на сына. — Игорек, ты же на работе с утра до вечера.
— Мам, как-нибудь справимся.
Я взяла сумку:
— Игорь, у тебя есть неделя.
У Лены было шумно — дочка с внуками гостила. Но мне нравилось. За ужином Лена спросила:
— Долго продержишься?
— Сколько нужно.
— А если он не сдастся?
Я пожала плечами. Честно говоря, не знала.
Игорь звонил каждый день. Сначала просил вернуться, потом жаловался, что мать плохо спит, волнуется. На четвертый день голос у него был усталый:
— Настя, она меня доканала. Весь день ноет, что ты из-за неё ушла.
— И что ты ей ответил?
— Что ты просто отдыхаешь.
— Игорь...
— Знаю, знаю. Поговорю с ней.
На шестой день он приехал к Лене сам. Выглядел измученно.
— Договорился с тетей Валей, — сказал он без предисловий. — Она согласна дважды в неделю приходить убираться и готовить. Остальное мама сама справится.
— А сиделку найдете?
— На первое время — да. Пока не привыкнет.
— Когда?
— В выходные отвезу.
Я кивнула.
— Она знает?
— Сказал, что врач рекомендовал постепенно возвращаться к самостоятельности. Для восстановления.
— И как она?
Игорь усмехнулся кисло:
— Как думаешь?
Субботним утром я вернулась домой. Людмила Ивановна сидела на диване в уличной одежде, рядом стоял чемодан.
— Настенька, — сказала она сухо. — Хорошо отдохнула?
— Спасибо, да.
— Значит, меня домой высылаете?
Игорь нервно покашлял:
— Мам, мы же говорили...
— Говорили, — она встала. — Ну что ж. Понятно теперь, где мое место.
Проводили молча. В машине она не сказала ни слова.
Когда Игорь вернулся, я мыла пол на кухне. Людмила Ивановна даже полы успела перемыть по-своему — теперь швабра скрипела в непривычных местах.
— Устроилась нормально, — сказал он. — Сиделка придет завтра.
— Хорошо.
— Сказала, что больше к нам в гости не приедет.
Я выжала швабру.
— Она передумает.
— Настя, — Игорь сел за стол. — Может, я зря согласился? Она ведь старая...
— Не старая. Самостоятельная.
Вечером мы ужинали вдвоем. Непривычно тихо, но как-то спокойно. Игорь то и дело поглядывал на меня.
— О чем думаешь? — спросила я.
— Да так. Не думал, что ты на такое решишься.
— Сам удивляешься?
— Немного.
Я убрала тарелки. В раковине больше не было горы посуды, которую свекровь мыла "правильно". Завтра поставлю журнальный столик на место.
Если вам понравилось, поставьте лайк.👍 И подпишитесь на канал👇. С вами был Изи.