Странный налет на коже женщины очень озадачил медиков. Она была в каком-то то ли масле, то ли сале, и от больной исходила сильная и очень едкая вонь. Этот ужасный запах чуть не погубил врачей, которые собрались обсудить невероятный случай. Сама пациентка была очень бледной, пульс скакал, она задыхалась и не могла даже отвечать на вопросы врачей.
Глории Рамирес, проживавшей в Риверсайде, США, был 31 год, но несколько недель назад бедняге диагностировали онкологическое заболевание на последней стадии. И вот 19 февраля 1994 года женщина поступила в приемное отделение местной больницы в очень тяжелом состоянии. Врачи подключили дефибриллятор, пытаясь стабилизировать пульс Глории, но вдруг почувствовали едкую вонь. Спустя минуту они сами потеряли сознание.
Странный, загадочный случай, случившийся в этой больнице, вошел в список невероятностей, где основная роль принадлежала не болезни, а телу пациентки.
Еще в момент, когда поступила Глория Рамирес, медсестра, склонившаяся над ней, чтобы прощупать пульс и измерить давление, почувствовала, что от той пахнет чесноком и какой-то едкой химией. В момент забора крови врач Сьюзен Кейн тоже почувствовала, что от Глории и ее крови (даже на шприце) пахнет аммиаком. Образец бел передан другому врачу – Джулии Коргински, а та заметила в пробирке странные кристаллы светло-желтого цвета, будто присыпанные ванилью.
Джулия Коргински и Сюзен Кейн также потеряли сознание спустя несколько минут после осмотра пациентки. Лишилась чувств и врач Морен Уэлч, она занималась подачей кислорода для Глории. За несколько минут отключились три специалиста в больнице. Остальные решили, что виной всему утечка газа, потому была объявлена срочная эвакуация приемного покоя больницы.
Глорию же увезли в реанимацию – это здание стояло отдельно от приемного покоя. Команда медиков во главе с реаниматологом доктором О Чо усиленно пытались спасти Рамирес, но все было напрасно. Глория скончалась в 20:50. Медики предположили, что именно Глория, от которой шла едкая вонь, и стала источником обмороков врачей. Ее тело поместили под карантин в отдельное помещение. Салли Белдурус, которая переводила тело в хранилище, тоже почувствовала тошноту и резкую боль, но ей удалось избежать обморока.
Вызвали специальную команду, надев защитные костюмы, они тщательно обследовали отделение приемного покоя и реанимации, но не нашли никаких следов газа или химикатов. Тем временем тело Рамирес было помещено в герметичный саркофаг из алюминия, а в карантинное помещение морга пустили больше холода, чтобы предотвратить распространение запаха.
Но и после этого человек 12 из медицинского персонала пожаловались на то, что их состояние становится хуже. Пятеро врачей оказались в реанимации. Когда пришла в себя Сьюзен Кейн, она рассказала, что ее кожу будто сжигает изнутри. Она провела 10 дней в палате интенсивной терапии. Джулия – 14 дней, но у нее были сильные последствия – потом начался некроз тканей на коленях (она выбежала из кабинета и упала прямо на колени перед тем, как лишиться сознания), и развился гепатит. Еще трое врачей также нуждались в серьезной реабилитации после этого случая.
Сразу провести вскрытие тела Глории Рамирес не представлялось возможным – оно еще неделю выделяло сильные газы. Когда же все прекратилось, то патологоанатом нашел в ее организме лишь следы лидокаина, кодеина и тигана – препарата от тошноты. Он мог стать причиной аммиачного запаха, однако откуда появились кристаллы в крови – врачи так и не определили.
Первое вскрытие показало, что причина смерти молодой женщины – остановка сердца, которая случилась из-за почечной и печеночной недостаточности. Вроде все логично – у Глории был рак шейки матки, выделялись токсины и случилась перегрузка внутренних органов. Но непонятно было, почему при этом пострадали еще 23 человека?
Было назначено еще одно расследование, снова провели вскрытие. Но и на этот раз не удалось получить однозначные ответы. По официальной версии властей это был «результат массовой истерии». Но семьи пострадавших медиков и семья Глории с этим не согласились. Все возмущались, особенно Коргински, врач, которая после инцидента так до конца и не восстановила свое здоровье. Подключились и руководители больницы, которые стали настаивать на более серьезной дополнительной экспертизе останков Рамирес.
Этим делом стал заниматься ученый Пэт Гранд. Он хотел понять, как протекали события в тот вечер, когда в приемный покой поступила Глория, а затем стали терять сознание медики, которые хоть как-то работали с ней и ее кровью. Ученый предположил, что виноват в этом диметилсульфоксид, или DMSO. Он официально под запретом, в отличие от DMSO2. Между ними разница – это всего один атом кислорода, но последствия применения первого могут быть фатальными.
DMSO открыт в 60–х годах, и его поначалу стали широко использовать как обезболивающий препарат при головной боли, растяжениях, переломах. Однако в 1965 году были установлены очень серьезные побочки: у людей, которые пили это лекарство, повреждался хрусталик глаза и часто возникала ничем не объяснимая сыпь. Поэтому прямое применение DMSO в медицине запретили. Однако он допускался в составе лекарств в разбавленном виде. В прошлом же были распространены именно концентраты, которые и вызывали побочные эффекты.
Спустя десятилетие, уже в 1980-е годы кто-то предположил, что DMSO помогает при онкозаболеваниях и даже служит в качестве профилактики. Эту идею подхватили не медики, конечно, а обычные люди, так как DMSO все еще продавался в хозяйственных магазинах, так что в целом был доступен. Его использовали для чистки духовок и другого кухонного инвентаря.
Так вот, пока одни люди чистили, другие стали пить DMSO, как лекарство, без всяких дозировок. В основном к «золотой таблетке» прибегали люди, которым диагностировали рак, но были и спортсмены, решившие улучшить свои физические показатели. И DMSO стал попадать в их организм в больших количествах.
Почему Пэт Гранд обратил внимание именно на это вещество – потому что его запах был похож на запах чеснока. Именно так описывали сотрудники больницы вонь, исходившую от тела Глории. Кроме того, в концентрате DMSO-гель имел маслянистую структуру, и был яркого оттенка. Тело пациентки было буквально «облито» этим маслом. Скорее всего, онкобольная Глория узнала о «эффекте» этого вещества и использовала его для «лечения».
Стали искать DMSO в останках Глории. Но нашли уже другую форму DMSO2, для образования которого нужен один атом кислорода. Это и произошло, когда женщину пытались реанимировать с помощью дефибриллятора и надели ей кислородную маску. Кроме того, именно DMSO2 при комнатной температуре может формировать в крови кристаллы, что и заметила врач Коргински.
То есть, исследования Гранда дали ответ на вопрос о состоянии тела Глории Рамирес, а именно почему кожа была маслянистой, откуда взялась едкая вонь и кристаллы в ее крови. Однако все еще не было ответа на основной вопрос – почему пострадали медики, ведь DMSO, ни DMSO2 не были настолько токсичными, чтобы вызвать массовые отравления.
Исследования решили продолжить. И в организме Глории обнаружили еще одно соединение - DMSO4. Вот оно-то как раз и было нервно-паралитическим газом, 0.5 грамма которого в одном кубометре воздуха уже считается фатальной дозой. Это соединение лишает человека жизни за 10 минут. Проверили симптоматику отравлений персонала в больнице в ту ночь – 19 признаков из 20 совпали в точности действию на человека DMSO4. Не соответствовала только рвота, но ее часто вызывают паралич, жжение и мышечные спазмы.
Если DMSO2 появляется, если к нему просто добавляют кислород, то для появления DMSO4 этого мало. Чтобы началась реакция, образующая DMSO4, необходим мощный импульс энергии. Впрочем, он нашелся. Пэт Гранд предполагает, что таким толчком стал дефибриллятор и его разряды. То есть тело Глории с DMSO получило кислород, из-за чего образовался DMSO2, а разряд тока запустил реакцию с другими веществами в теле Рамирес для образования DMSO4. Поэтому смертоносный газ так долго выходил из останков, зато потом его следы полностью исчезли.
После этой ночи прошло несколько месяцев – ученые проводили анализы, строили картину происшедшего. Получалось следующее: женщина узнала свой диагноз и в отчаянии решила испробовать «народное средство». Глория стала принимать чистящее средство, в основе которого был концентрат DMSO – диметилсульфоксида. Может быть, она принимала его в течение всего месяца, а может, несколько недель. Но результат был страшным – женщина поступила в больницу с почечной недостаточностью, учащенным сердцебиением и отравлением токсинами.
Пока ее везли в больницу, ей давали кислород. Так DMSO превратился в DMSO2. Это соединение в малых дозах безвредно, но оно может вступать в реакцию. Б больнице женщине дали еще больше кислорода и подключили ток, когда заметили, что у нее останавливается сердце. И по версии ученого, разряд тока преобразовал DMSO2 в DMSO4. Нервно-паралитический газ убил саму Глорию, а еще эта едкая вонь от больной чуть не погубила врачей в больнице.
Вроде все логично. Но оказалось, в этом загадочном случае из больницы тайн осталось не меньше, чем было. Семья Глории настаивала на том, что женщина никогда не прибегала к DMSO в любом виде. Ни она, ни кто-либо из домочадцев не знали, что может быть такое альтернативное «лечение», кроме того, Рамирес всегда верила медикам и строго следовала их рекомендациям.
Кроме того, главная улика – тот самый шприц с кровью, взятой у Глории, исчез после того, как врач Коргински упала в обморок. Шприц просто пропал из лаборатории, и его так и не нашли. И самое странное, что следователь, который взял дело Рамирес, спустя месяц покончил собой. Поэтому пошла целая волна подозрений и слухов.
Еще одна странность: после того, как семья высказала недоверие к официальным разъяснениям, решили провести еще одно, независимое вскрытие. И обнаружилось, что в теле отсутствует сердце, а на некоторых внутренних органах нашли следы фекалий. Объяснений тому так и не поступило.
Все попытки собрать фрагменты этого загадочного случая так и не увенчались успехом. Дело осталось без однозначной версии. Конечно, можно предположить, что Глория принимала чистящее средство в тайне от своих родственников, так как уже отчаялась и чувствовала безысходность. Шприц с кровью пропал в ходе эвакуации, когда обрабатывали приемный покой – может, кто-то уронил его и не сообщил. А следователь лишил себя жизни не из-за этого дела, по каким-то своим причинам (может, жена изменила или еще что). Сердце же ранее взяли для отдельного анализа, потом на место не вернули, органы в фекалиях тоже были результатом вскрытий – их же проводили не один раз.
Если все это допустить, то вроде бы картина складывается. Но все-таки доказательств нет, потому дело считается загадкой ХХ века. А вы как думаете?