Через 10 лет совместной жизни, супруга узнала, что все эти годы они снимают квартиру, которая принадлежит матери мужа. Когда она позвонила ему с претензией, ответ мужчины шокировал…
Они договорились, что отметят десять лет со дня свадьбы так – поедут к морю. В тот самый небольшой курортный поселок, куда ездили в свадебное путешествие. Остановятся в той же гостинице. Закажут ужин в том же ресторане, где подают только дары моря, и оно само шумит за окнами в роли радушного хозяина. На столах теплятся свечи, и старый цыган поет под гитару.
Вообще они редко куда-то выбирались. Рос маленький сын, постоянно болел. У него была аллергия на все вообще. На кошек, попугаев и лошадей. На цветы одуванчика, яблони и тополиный пух. На клубнику, орехи и шоколад.
Николай сердился, говорил, что Сережка должен жить под стеклянным колпаком. Но поскольку это нереально – приходится мучиться всем. Сам Николай был здоровым мужиком, не болел никогда. Значит, сын пошел не в него. Значит - в Эллу.
У Эллы была полная неразбериха с именем. В своем время отец хотел назвать ее в честь актрисы Быстрицкой, к которую был тайно влюблен. Мать ревновала. Сказала, что дочь будет не Элиной, а Алиной. Мать где-то прочитала, что звук этого имени напоминает звон бокалов с шампанским. Почему именно с шампанским? Как будто, если в бокалы налить воду и чокнуться ими, звук будет иным...Ну ладно, пусть шампанское. Красиво.
Но когда Алина выросла, окончила курсы и устроилась продавщицей в магазин косметики, оказалось, что там работает девушка с тем же именем. Более опытная, и вообще «в авторитете». Алина номер один сказала Алине номер два:
- Пусть тебя зовут как-нибудь иначе, чтобы девушки в отделе не путались.
Перебирали имена. Нашелся компромисс – Элла. С тех пор и пошло. И тянулось. Та Алина давно уже уволилась. А Элла осталась Эллой.
На заре ее карьеры Николай пришел к ней в отдел, чтобы купить подарок для своей любимой девушки. Элле понравился парень. Высокий, синеглазый, даже на вид чувствовалось – сильный. Захотелось такого - себе.
Николай ничего не понимал в косметике, спросил совета.
Элла положила на прилавок дешевую ярко-красную помаду, которой никто в здравом уме губы красить не будет. И духи с таким резким сладким запахом, что, открыв флакон, хотелось инстинктивно отступить на два шага в сторону. Николай доверчиво поблагодарил, попросил упаковать подарок красиво – и ушел..
Через два дня он вновь встал перед Эллой и рассказал, что поссорился со своей девушкой. Вернее, она его выгнала. Сказала, что его подарок годится только для ш-люх низшего разряда.
Николай обиделся и спросил невпопад:
- А ты, что ли, высшего?
- Я, наверное, глупость брякнул? – поинтересовался он у Эллы, по-прежнему безоговорочно доверяя ей.
И вправду, не может же такая хорошенькая девушка не быть экспертом во всех этих женских штучках-дрючках.
- Не обращайте внимания, – сказала Элла, – Просто у вашей подруги отсутствует вкус.
В тот вечер Николай впервые проводил ее домой. Через три месяца они поженились.
До этого Элла жила у тетки. Переехала к ней временно, когда окончила школу и нацелилась из маленького поселка – в город. Сначала обе – и тетка, и племянница - думали, что это ненадолго. Но потом Элла оценила, как это здорово, когда за квартиру платишь гроши – половину за коммуналку. Установился своего рода компромисс. Тетка терпела подзадержавшуюся у нее в гостях родственницу. Элла старалась не обременять собой – рано уходила, поздно приходила. По выходным помогала тетке с уборкой.Оставшуюся часть зарплаты тратила на шмотки и косметику.
Николай жил с матерью. Суровой женщиной, поставившей себя так, что ее нельзя было не слушаться. Квартира была двухкомнатная, но Элла заранее взмолилась:
- В присутствии твоей мамы мне остается только ходить по стенке. Я так долго не выдержу...
- Я тоже, – сказал Николай. – Мы будем жить отдельно. Станем снимать.
Он не дал Элле выбрать вместе с ним съемную квартиру. Поставил ее перед фактом. Привел и сказал:
- Поселимся здесь.
Элле все понравилось. Квартира светлая, чистая. Большая лоджия. Дом кирпичный. На первом этаже - универмаг «Весна». Квартирная плата – одна из самых низких в городе, если сравнивать с ценами в газете.
И все же сначала Элла думала, что они задержатся тут ненадолго. Отложат деньги, возьмут жилье в ипотеку. Будет что-то свое.
Но потом родился Сережка. И сразу заболел – впервые аллергия у него появилась еще в роддоме. На грудное молоко.
После этого, мальчик, можно сказать, не выздоравливал. Пока за дело не взялась бабушка – Елена Евгеньевна.
С тех пор как Сережке исполнилось три – она брала его с собой на дачу. И там он не болел. Плескался в надувном бассейне, ел малину с куста.
И не болел.
Казалось, аллергия тоже боится Елену Евгеньевну и ходит при ней по стенке.
Ближе к осени бабушка привозила внука в город. На следующий же день Сережка начинал чихать. Елена Евгеньевна приезжала, садилась за стол с грозным видом, снимала очки:
- Просто вы, – дальше следовало просторечное русское выражение, – Х.... е родители. Я вам отдала здорового ребенка, во что вы его превратили?...
И снова для молодой женщины начинался бесконечный год – холодная дождливая осень, зима, тонущая в темноте, ветреная сырая весна...И как-то так само собой получалось, что деньги уплывали из кошелька, а накопить на первый взнос по ипотеке так и не удавалось...
Впрочем, горела желанием обзавестись собственностью только Элла. Николай реагировал вяло.
- Да нам и здесь вроде неплохо...Квартира просторная, дом в хорошем месте...
- Вот дождешься, рано или поздно хозяин попросит нас отсюда...
- Не попросит.
- Почему ты так в этом уверен?
Николай только пожимал плечами. С годами он все больше берег себя. Если можно не совершать лишних телодвижений – не стоит их совершать.. Если можно не ввязываться в скандал, зачем на него подписываться?
В конце концов, Элла махнула рукой – они будут жить здесь, сколько поживется. А дальше, как говорила Алина Первая: «Будем посмотреть».
Продолжение следует