Светлана помнит этот день до мелочей. Запах подъездной сырости, скрип тележки грузчика, голос соседки тёти Гали: "Света, а что это у тебя тут творится?" И собственное оцепенение, когда она увидела свои вещи, аккуратно упакованные в коробки прямо на лестничной площадке.
Мобильный завибрировал в кармане. Мама.
— Светочка, ты дома? — голос как обычно, никаких интонаций.
— Мам, я в подъезде. Что здесь происходит? Почему мои вещи...
— А, да. Я же тебе говорила — поменяла вас с Надей местами. Тебе пора бы понять, что семья — это семья, а у твоей сестры трое детей. Им простор нужен больше, чем тебе одной.
Светлана опустилась на коробку с книгами. Руки дрожали. Она помнила разговоры о размене, но думала, что мать просто так говорит, от усталости. А оказывается, всё это время готовился план.
История началась четыре года назад. Светлана тогда впервые в жизни получила ключи от собственной квартиры. Двушка в панельке, пятый этаж, окна во двор. Ничего особенного, зато своё. Семь лет ипотеки, работа с восьми утра до десяти вечера, жизнь впроголодь — всё ради этого момента.
Помнит, как стояла в пустых комнатах и плакала от счастья. Наконец-то никто не будет стучать в стенку с претензиями, не будет делить кухню и ванную с незнакомыми людьми. Свой угол. Своя крепость.
Ремонт делала сама — денег на мастеров не было. По выходным таскала мешки со штукатуркой, изучала YouTube-туториалы, красила стены до поздней ночи. Каждый квадратный метр был завоёван потом и бессонными ночами.
А сестра Надя всегда жила по-другому. После школы поступила в институт на бюджет, но через полгода познакомилась с Максимом, одногруппником с обеспеченными родителями. Свадьба была пышная — бабушкино наследство потратили почти полностью. Надя бросила учёбу сразу после росписи.
— Зачем мне диплом? — говорила она тогда матери. — Моё призвание — дом, дети, семья. Максим обеспечит.
Но Максим оказался не таким уж обеспечивающим. Сначала молодые снимали однушку, потом, когда родился первый ребёнок, перебрались к Зинаиде Петровне. Временно, как они говорили. Просто пока на ноги встанут.
Временно растянулось на годы. Родился второй ребёнок, потом третий. Трёхкомнатная квартира матери превратилась в хаос: детские игрушки в каждом углу, сушилки с пелёнками в гостиной, крики, плач, беготня. Зинаида Петровна сначала радовалась внукам, потом стала уставать, но молчала.
Светлана заходила к матери всё реже. Каждый визит превращался в допрос со стороны Нади.
— А когда ты замуж собираешься? Тебе же уже тридцать пять, пора определяться. Или ты думаешь, карьера тебя согреет в старости?
— Слушай, а откуда у тебя деньги на квартиру? — однажды спросила сестра прямо в лоб. — Ты же обычная бухгалтерша. Может, богатого любовника завела?
Светлана молчала. Не хотела объяснять, что последние семь лет жила как монашка: никаких развлечений, отпусков, обновок. Что работала в трёх местах одновременно — основная работа плюс два подработка по вечерам и выходным. Что питалась дошираком и макаронами, носила одну и ту же куртку пять лет подряд, экономила на всём, включая проезд в метро.
— Честно таких денег не заработаешь, — заявляла Надя. — Тут что-то нечисто.
На новоселье Светлана пригласила всех родственников. Ошибка. Дети Нади носились по свежеотремонтированной квартире как стая диких животных. Разрисовали фломастерами обои в спальне, разбили вазу, которую Светлана покупала в рассрочку, залили соком новый диван.
— Здоровые дети должны двигаться! — отмахивался Максим, когда Светлана попыталась сделать замечание. — У тебя тут места много, пусть побегают.
— Не будь жадиной, — добавила Надя. — Дети есть дети.
После того вечера Светлана никого больше не приглашала.
Первые тревожные звоночки прозвенели за три месяца до переезда. Зинаида Петровна начала приходить к дочери почти каждый день.
— Света, можно я у тебя полежу? Дома такой шум, голова раскалывается. Я только на часок.
Светлана дала матери запасной ключ. Пожалела почти сразу. Часок превращался в целый вечер. Мать смотрела сериалы, ужинала, собирала остатки еды в контейнеры — якобы на завтрак. Холодильник опустошался с космической скоростью.
— Мам, может, не стоит каждый день? — осторожно попросила однажды Светлана.
— Что, родную мать дома видеть не хочешь? — обиделась Зинаида Петровна. — Я же не просто так прихожу, дома невозможно находиться.
А потом начались разговоры про размен.
— Светочка, а представляешь, как было бы хорошо, если бы мы поменялись? — мечтательно говорила мать, устроившись в любимом кресле дочери. — Ты бы переехала ко мне, а Надя с детьми — сюда. Всем было бы удобно.
— Мам, это моя квартира. Я её покупала для себя.
— Да ладно тебе, молодая ещё, наработаешь! А у Нади четверо детей скоро будет, им простор нужен.
— Четверо? Надя опять беременна?
— Ну да. Говорит, мальчика хочет. У неё пока одни девочки.
Светлана похолодела. Максим уже полгода сидел без работы. Надя не работала принципиально. Вся семья жила на содержании у Зинаиды Петровны, которая и сама едва сводила концы с концами на пенсию.
— Мам, пусть сначала нормальную работу найдут, а потом детей заводят.
— Злая ты стала, Света. Вот поэтому у тебя до сих пор мужа нет. Нельзя быть такой эгоисткой.
Последний разговор случился в среду вечером. Мать сидела в гостиной, смотрела какую-то передачу про здоровье и вдруг заговорила о размене как о решённом деле.
— Завтра собирайся. Надя уже коробки принесла, поможет упаковаться.
— Мама, я же сказала — нет. Это моя квартира.
— Подумаешь, квартира. Зато у сестры дети будут жить нормально, а не в тесноте.
— Пусть зарабатывают на своё жильё.
— Вот поэтому у тебя в жизни ничего хорошего и нет. Только о себе думаешь.
— Мам, иди домой. Пока мы окончательно не поругались.
Зинаида Петровна поднялась, натянула пальто.
— Ладно, пойду. А ты подумай хорошенько. Последний раз спрашиваю по-хорошему.
Утром зазвонил телефон. Семь утра, Светлана ещё не проснулась.
— Собралась?
— Мама, я не собираюсь отдавать свою квартиру. И не надо меня больше уговаривать.
— Значит, по-хорошему не хочешь...
Связь прервалась. Светлана подумала, что мать обиделась и решила её проучить. Ну поворчит несколько дней и успокоится. Так всегда было.
На работе день прошёл как обычно. Квартальный отчёт, сверка документов, совещание с директором. Домой ехала усталая, думала только о том, чтобы добраться до дивана и включить какой-нибудь фильм.
Подходя к подъезду, сначала не поняла, что происходит. На лестничной площадке стояли коробки, пакеты, чемоданы. Грузчики заносили в её квартиру детские кроватки.
— Извините, это что происходит? — спросила Светлана у одного из мужчин.
— Переезд. Вон хозяйка, спросите у неё.
Хозяйка оказалась Зинаидой Петровной.
— Мам, что здесь происходит?
— Да я же говорила — поменяю вас местами. Будешь дальше упрямиться — вообще к себе не пущу.
Светлана смотрела на свои вещи, хаотично сваленные в пакеты, и не могла поверить в происходящее. Это был сон. Кошмар. Такого не могло быть в реальности.
— Мам, это моя квартира. У меня есть документы.
— А где они? — торжествующе спросила Зинаида Петровна. — Покажи.
Документы лежали дома, в письменном столе. Дома, в который её теперь не пускали.
Светлана достала телефон, вызвала полицию. Потом позвонила на работу — у неё в сейфе лежали копии всех важных бумаг.
— Нина Павловна, это Светлана. Можете подъехать ко мне домой? Срочная ситуация. Привезите, пожалуйста, папку с копиями документов на квартиру.
— Что случилось?
— Потом объясню. Очень нужно.
Полиция приехала через двадцать минут. Старший сержант выглядел уставшим — наверное, не первый вызов за день.
— Кто собственник квартиры? Предъявите документы.
Зинаида Петровна смотрела на дочь торжествующе. Дескать, ищи теперь, где хочешь.
— Сейчас будут, — спокойно сказала Светлана.
Нина Павловна приехала через полчаса. Худенькая женщина в очках, всегда аккуратная и собранная. Сейчас она выглядела растерянной.
— Светлана Николаевна, я привезла. Что здесь происходит?
Полицейские быстро разобрались в ситуации. Самозванцев выставили за дверь, помогли вынести их вещи на лестничную площадку.
— Проверьте, всё ли на месте, — посоветовал старший. — Если что украли — пишите заявление. И замок поменяйте сегодня же.
— Что за люди, — покачал головой младший. — Родную дочь из собственной квартиры выгонять.
Всё оказалось на месте. Кроме одной мелочи — папки с копиями документов, которая раньше лежала в прихожей. Её явно прихватили специально.
Слесарь приехал вечером, поменял замок за час. Зинаида Петровна и Надя всё это время стояли на лестничной площадке среди коробок и что-то яростно обсуждали. Светлана больше их не видела.
Прошло три года. Светлана узнавала новости о семье через двоюродную сестру Катю, которая иногда звонила из жалости или любопытства.
— Представляешь, у Нади четвёртый родился. Максим так и не устроился нормально, подрабатывает где придётся. Твоя мама совсем плохо себя чувствует — давление скачет, сердце шалит. Но гордая, первая звонить не будет.
Когда Зинаида Петровна умерла, организовывать похороны пришлось Светлане. У Нади с мужем, как всегда, не было денег даже на самое необходимое.
На кладбище сестра подошла к ней уже после того, как гроб опустили в землю.
— Это всё из-за тебя, — прошипела она. — Поменялась бы квартирами — жила бы мама до сих пор. Не смогла бы нервничать.
Светлана промолчала и ушла. На поминки пригласила всех в кафе, оплатила стол, но сама ушла раньше всех. Дома заперлась в ванной и дала волю слезам. Всё-таки это была её мама, несмотря ни на что.
Иногда, особенно по вечерам, когда в квартире тишина и только тикают часы на кухне, Светлана думает: а может, стоило уступить? Может, мать была права, и семья действительно важнее всего? Может, она была слишком жестокой?
Но потом вспоминает те семь лет. Работу в выходные, когда все нормальные люди отдыхали. Бутерброды вместо полноценного обеда. Старые рваные джинсы, которые она носила годами, потому что новые были не по карману. Мечты о собственном уголке, где можно будет просто побыть одной.
Сейчас она живёт спокойно. Работает, встречается с немногочисленными друзьями, раз в год ездит к морю. В квартире тихо и уютно — именно так, как она мечтала. Но по вечерам иногда бывает одиноко. И тогда она понимает, что цена независимости — это не только свобода, но и одиночество.
У неё есть работа, которую она любит. Есть подруги, с которыми можно поговорить по душам. Есть книги, фильмы, музыка. Есть возможность путешествовать, покупать то, что нравится, распоряжаться своим временем. Но нет семьи. И, наверное, уже не будет.
Возможно, в жизни не бывает абсолютно правильных решений. Бывают только выборы, с последствиями которых ты готов жить дальше. Светлана сделала свой выбор и не жалеет. Во всяком случае, старается не жалеть.
_______________
А как думаете Вы — стоило ли Светлане уступить семье или она поступила правильно, отстояв свои границы? Поделитесь в комментариях, как бы Вы поступили на её месте.
Буду рада Вашей подписке!!!