Марина сидела одна на кухне и перебирала старые фотографии. Была уже глубокая ночь, но ей не спалось: да и как тут уснёшь?
Семнадцать лет, почти полжизни прожили, не чужой человек все же, муж...
Руки машинально перебирали снимки. Вот Юлька, маленькая, такая смешная с этими огромными бантами, сидит у папы на шее. Они тогда в город ездили, на каруселях дочку прокатить хотели. Это ее первый выезд за пределы родного села, вон, сколько счастья в глазах.
А это Сережа, крошечный, годовалый, делает первые шаги навстречу отцу. А тот сидит на полу, раскинув в стороны руки, и улыбается такой счастливой улыбкой...
Счастливы ли они были? Да по-разному бывало, всякое пришлось пережить, но счастье, несомненно, было, может быть, не столько и не так долго, как ей того хотелось бы, но было. И любовь была, чистая, светлая, искренняя. Он же любил ее, так любил когда-то. Куда же все это ушло?
Марина нехотя сложила снимки, устало поднялась - время не ждёт, скоро мама придет и соседки, нужно начинать готовить. Диму только утром привезут, в дом, сказали, заносить не будут, сразу к памятнику павшим воинам, а потом - в храм и на к л а д б и щ е. Странные это будут по хо ро ны, все не по правилам, так вот хоть поминки организуют, как положено.
– Мам, давай я тоже помогу! - в кухню вошла дочь, такая взрослая уже, серьезная, - Говори, что делать нужно.
– Да справимся, Юль, иди спать, завтра вставать рано.
– Нет, я тоже.. Я хочу помочь. Он же мне всё-таки отец.
Отвернулась, но Марина успела заметить заблестевшие на ресницах слезы.
– Хорошо, иди тогда сухофрукты помой хорошенько, а потом я скажу, что ещё нужно.
Любит Юлька отца, всегда любила, хоть и хорохорилась, кричала, что не на ви дит, что не нужен он ей.
Как узнала, что Дмитрий из семьи уходит, что на развод подал, сама не своя несколько месяцев ходила, отказывалась наотрез видеться с ним, подарки выбрасывала, трубку не брала. Конечно, ей же пятнадцать было всего, тяжёлый возраст. Итак словно на вулкане с ней жили, а тут ещё такое...
Долго Марина приводила дочь в чувство, разговаривала, пыталась объяснить, что так бывает в жизни, что иногда любовь проходит, и ей на смену появляется другая, новая любовь. Самой от боли и тоски тогда на стенку лезть хотелось, но ради детей сдерживала себя, старалась виду не показывать, ночами только рыдала в подушку, тихо, чтобы не услышали, не дай Бог.
– А как же мы, мам? - с обидой спрашивала тогда Юлька, - Что, новая любовь заставила и от нас с Серёжей отказаться? Ну да, зачем ей, такой новой, старые дети!
Это было неправдой, Дмитрий от сына и дочери никогда не отказывался, старался отношения наладить, звонил часто, приезжал, подарки покупал, но...
Сережа-то быстрее оттаял, ему всего десять, и хотя он тоже тяжело переживал развод родителей, но от отца не отказался, а вот Юлька...
Своенравная она, дочка, вся в отца. Если уж что в голову себе вбила - ни за что не отступится, как бы тяжело ни было.
Скоро мама пришла, потом и соседки, Наталья и Ольга, вместе за дело принялись, пошло веселее. Марина машинально выполняла все, что требуется, но мыслями была далеко. Все вспоминала, вспоминала...
Как пришел тогда, сказал, что уходит, что полюбил другую. У нее будто почву из-под ног выбили, ладно, хоть сидела, а не то точно бы упала. Ну чего не хватало ему? Жили же, да, небогато, скромно, звёзд с неба не хватали. Она поваром в школе работала, он - на судне механиком. Нормальная семья, у них все так живут. Деток, вот, двое.
И главное, на кого променял-то? Ладно бы, если бы там была молодая да красивая, она бы, может, попыталась понять. Но новой избраннице мужа было уже за пятьдесят, на десять лет старше, взрослый сын... И не красавица далеко, и не богатая, что только нашел в ней?
Однако отпустила тогда, не плакала при нем, сцен не устраивала - у нее тоже гордость имеется, не на помойке себя нашла. А потом...
Потом он женился, а ещё через два месяца подписал контракт. О причинах Марина бывшего мужа не спрашивала, не ее это дело. Да и не общались они особо, редко созванивались, только по поводу детей. Но подсказывало ей любящее сердце, что не просто так пошел Дмитрий воевать, что погнался за длинным рублем. Видимо, все мало было этой его.. Она и за алименты-то гоотова была разорвать и Марину, и детей, вечно ей не хватало. Эх, Димка, не ушел бы тогда, может, и жив бы был сейчас...
– А что, дочка, эта его на поминки денег-то не прислала? - вырвал ее из воспоминаний голос матери.
– Я не просила, мам, не надо мне от нее ничего, сами справимся.
– Ишь, ты, гордячка нашлась! - вскипела пожилая женщина, - Да она столько времени за него зарплату получала, а ты едва концы с концами сводила, ладно хоть, как ушел туда, алименты приличные стала получать. Могла бы уж раскошелиться, жаба болотная, все ж мужа хо ро нит законного!
– Татьяна Игоревна, не надо, - Наталья, увидев, как Марина изменилась в лице, подошла, осторожно положила руку ей на плечо, - Давайте тему сменим.
Мать фыркнула, обиженно отвернулась, а Марина прошептала одними губами:
– Спасибо.
– Ты бы, Мариш, пошла, прилегла, в ногах правды нет, - сказала Наталья.
– Да, Марин, иди, мы сами тут. Завтра тяжёлый день, а на тебя смотреть страшно, - поддержала ее вторая соседка, Ольга, - Юль, проводи маму до комнаты.
Марина, вяло сопротивляясь, всё-таки ушла в спальню, легла на кровать, закрыла глаза. Но сон не шел, перед глазами вновь мелькали картинки из прошлого, не давали покоя, заставляли прокручивать в голове события последних лет.
Провожать Дмитрия она не поехала, на вокзал отправился его брат, взял с собой Юлю и Серёжу. Вернувшись поздно вечером домой, разгневанная Юлька рассказывала:
– Представляешь, мам, эта мы м р а, как нас увидела, такое лицо состряпала! Так и заявила дяде Саше, мол, зачем их притащил? Но папа на нее рявкнул, и она зат кну лась. Сережа сразу к нему побежал, а я, мам, даже и не подошла, даже и не стала обнимать его, вот! Пошли они все!
– Юль, так нельзя, он же твой отец! - привычно возмутилась Марина, но дочь тут же перебила ее:
– Нельзя? А так, как он - можно? Никогда, слышишь? Никогда я его не прощу! Ненавижу!
И убежала к себе, громко хлопнув дверью. А Марина подошла к образам и долго молилась в тот вечер: просила Бога сохранить его, уберечь, вернуть домой живого и здорового. Все же, несмотря ни на что, она любила его, очень любила, и продолжала любить даже после предательства, даже в разлуке. У нее ведь, кроме него, и не было никого никогда, как познакомились в юности, так и с тех пор не разлучались. Ему двадцать было, когда начали встречаться, ей - восемнадцать едва исполнилось. Через год поженились, ещё через год Юлька родилась...
Она, как ни старалась, не могла вырвать из сердца свои чувства к нему, и если бы вдруг он решил вернуться, бросил бы свою Алёну, то она бы приняла его, точно приняла и все простила. Но он и не думал возвращаться. Забыл, все забыл. И то, как обещал любить ее вечно, и то, как в церкви клялся перед Богом, что никогда не оставит и не предаст... Предал. Растоптал. И вот теперь поплатился за это, самое дорогое отдал - жизнь, хотя она и не хотела никогда наказать его, не желала зла.
Весь год, что он провел там, молилась, искренне и горячо, а уж когда сказали, что пропал без вести, что надежды почти нет, так и вовсе чуть с ума не сошла. Все ждала, верила, что это ошибка, что он вернётся, обязательно вернётся, пусть раненый, без рук, без ног, но живой, только бы живой. Она бы приняла его любого, все бы отдала, только бы этот кошмар закончился, только бы ее Димка вновь вернулся домой!
***
Она приехала вместе с г р о б о м, вся разряженная, расфуфыренная, старательно изображая скорбь, стояла рядом, аккуратно промокая белоснежным платком абсолютно сухие глаза, так, чтобы не повредить макияж.
Марина смотрела на нее и не могла понять, ну как так можно? Ну неужели ей вот совсем, вот ни капельки не жаль того, кому она говорила о любви, с кем шла под венец?
На митинге Алена сидела в первом ряду, стараясь не смотреть на Юльку и Серёжу, которых усадили рядом.
А Марина... Она стояла вдалеке, ведь кто она, по сути, такая? Бывшая жена? Военком, произнося слова соболезнования, ее даже не упомянул...
Отпевание Марина помнила плохо. Стояла на ватных ногах, держала свечу, заботливо обернутую бумажной юбочкой, машинально крестилась и кланялась... А когда батюшка сказал, что можно поститься - выбежала вон. Не смогла подойти, было легче думать, что там, в закрытом г р о б у, вовсе не ее любимый, не ее Димка. Там другой, кто-то другой лежит.
Потом были по хо ро ны, поминки, на которых, к большому облегчению Марины, супруги Дмитрия не было. Она разносила еду, убирала со столов, принимала слова соболезнования от односельчан, родных и знакомых. А когда все разошлись, и они, наконец, остались дома своей семьёй, ушла к себе, потому что силы вдруг покинули ее.
Наконец, впервые за последние два дня, измученным организмом овладел сон, но он был каким-то очень странным, поверхностным, и сквозь дрёму Марина слышала все, что происходит в ее доме.
– Да как же так, Наташ? - горячо восклицала Татьяна Игоревна, - Сколько они женаты, а? Без году неделя? А моя дочь с ним почти двадцать лет прожила. А теперь получается, что она - никто, а все выплаты той достанутся, миллионы звгребет себе. Мало ей, что столько месяцев деньги его себе прикарманивала, а мы с Маришкой на свои ему посылки собирали здесь!
– Да, Татьяна Игоревна, нечестно это, согласна, - отвечала Наталья, - Да только сколько по стране сейчас подобных случаев? У моей подруги брат погиб, так сыну выплаты положены, в дочери - нет, ей уже двадцать, взрослая. А какая взрослая в двадцать-то лет? Учится ещё девчонка, на материной шее сидит. Ладно, хоть, Маришка на детей получит выплаты, все лучше, чем ничего.
Марина слушала все это, и в душе ее поднималась волна негодования. Она хотела подняться, возразить, остановить эти разговоры - но не было сил. Деньги! А они нужны ей, эти деньги, ее кто-нибудь спросил? Или что, они заменят ей любимого? Облегчат боль?
Нет, никакие деньги ей сейчас не помогут. Поможет только время, да и то, не факт, что станет с годами легче. Жизнь ее остановилась в тот самый день, когда позвонили из военкомата и пригласили к себе. Когда сообщили, что Димки больше нет. Ее душа тогда у м е р л а вместе с ним, и как ни старалась, Марина не знала, что нужно сделать, чтобы оживить ее вновь.
***
– Мам! - Юлька вихрем ворвалась в комнату, глаза ее пылали гневом, щеки горели, - Смотри!
Она сунула под нос изумлённой Марине смартфон, с экрана которого счастливо улыбалась Алена, а позади нее стоял высокий мужчина в военном комуфляже, нежно обнимал за плечи.
– Ещё и двух месяцев не прошло, мам, а она уже другого себе нашла! - возмущенно воскликнула Юлька, - Это не все ещё, у нее на страничке фото с моря с этим мужиком, и вообще...
– Юль! - Марина резко оборвала ее на полуслове, - Ну и пусть! Нам с тобой какая разница? Пусть живёт, как хочет!
– Да из-за этой... Этой... Папа погиб, жизнь свою отдал, как она может так? - со слезами в голосе спросила девушка, - Нет, это так нельзя оставлять!
Еле-еле в тот день Марине удалось успокоить дочь. Она и сама, если честно, была в шоке от увиденного, но что они могут поделать?
Время шло, Юлька, периодически просматривавшая страничку бывшей мачехи в соцсетях, сообщила, что та вышла замуж за этого своего поклонника, в ещё через полгода - что снова стала вдовой.
– Хорошо устроилась! - узнав об этом, воскликнула Татьяна Игоревна, - Второго мужа схоронила, а ни с одним больше года не прожила! Зато денежки гребет лопатой, вот увидишь, она и третьего себе такого же вояку найдет!
Марина молчала. А что она могла сказать? Да, поступки Алёны не укладывались в рамки морали и нравственности, но кто она такая, чтобы ее судить? Пусть живёт, как хочет. Вот только было так больно сознавать, ради кого ее муж, ее Димка так рано закончил свою жизнь. Но это был его выбор, никто на аркане его не тянул.
А Алена .. как говорится, каждый зарабатывает, как умеет. Бог ей судья.
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях!
Копирование и любое использование материалов , опубликованных на канале, без согласования с автором строго запрещено. Все статьи защищены авторским правом