Здравствуйте, друзья! Что-то давно я не писал сказок. Исправляюсь 😄 Эту главу я задумал написать к празднику победы 9 мая, но судьба распорядилась так, что она получилась именно к сегодняшней скорбной дате. Значит так тому и быть.
Моя сказка посвящается тем, кто прошёл все тяготы и ужасы той страшной войны, кто не жалея себя приближал нашу общую победу. А так же тем, кто навсегда остался в светлой памяти, так и не дожив до праздника великой победы! Вечная им память и низкий поклон!
Летучка
Волшебный, сказочный, необычный, таинственный и загадочный лес, в котором жила Ильмара со своей семьёй, конечно же, мог таить в себе в том числе и не мало всяких опасностей. Но для любопытного ребёнка все эти опасности и неизвестности были не более, чем поводом для его тщательного исследования.
Казалось бы, что такого опасного может быть в лесном болоте, которое лежит себе спокойно в низине, пускает пузыри, шумит камышом и слушает лягушачий хор? Но вот случилось весеннее половодье и наше болото, вдруг, превратилось в самое настоящее стихийное бедствие со всеми вытекающими, утекающими и растекающимися последствиями. Хорошо, что у папы на этот случай всегда под рукой есть спасательный ботик.
Если в лесу соблюдать самые простые правила, то не такой уж он страшный и опасный. К примеру, никто не будет в здравом уме лезть на высокое дерево, чтобы ворошить палкой пчелиный улей или же пробовать на вкус неизвестные грибы и ягоды. Конечно же, никому и в голову не придёт спускаться в глубокий овраг, и уж тем более пытаться через него перепрыгнуть или перейти по скользкому бревну. А уж всякие пещеры или гроты и вовсе могут таить в себе всё, что угодно.
В общем человек из-за своего чрезмерного природного любопытства, а то и просто глупости, чаще всего сам себе создаёт кучу проблем на ровном месте в не совсем ровном лесу.
Ильмара очень любила гулять по лесу, и не просто уходить далеко от дома, а, по мере взросления, могла забрести в самую что ни на есть глухомань в поисках каких-нибудь новых таинственных и загадочных открытий. Бывало, что чуть ли не каждый день её маршрут становился всё длиннее и извилистей, пока в один из прекрасных дней она не забрела в совсем уж доселе незнакомое ей место.
Лес в этих краях выглядел каким-то мрачным и неприветливым. Деревья угрюмой стеной, сомкнув свои кроны где-то под куполом небосвода, скрывали от земли солнечный свет, что делало эти места по-особенному мрачными, и вызывало тревожные чувства. Не было слышно не то, что пения птиц, а даже малейшего дуновения ветра. Время здесь, словно остановилось, погрузившись в вечный сон. А из земли повсюду торчали пни и коряги, опутанные паутиной и заросшие мхами.
От такого жуткого вида и гнетущей тишины у Ильмары перехватило дыхание. Она боялась сделать лишнее движение, чтобы не нарушить эту тишину, хотя наоборот хотелось петь, причём петь так громко, чтобы подальше отогнать нахлынувший страх. Что делать? Повернуть обратно и бежать во всю прыть? А как же любопытство? Оно ведь всё-таки сильнее страха. Вдруг вон за теми густыми зарослями скрывается какая-нибудь страшная тайна, которая только и ждёт, чтобы её обнаружили и раскрыли?
Ильмара действительно повиновалась этому удивительному чувству под названием любопытство. Она стала что-то тихонько напевать себе под нос и осторожно пробираться сквозь буераки, ныряя под огромные еловые лапы, и протискиваясь между густыми зарослями крапивы.
Впереди и впрямь стали виднеться очертания чего-то таинственного и непонятного. Что-то, чего Ильмара до сегодняшнего не встречала в своей повседневной жизни. Это что-то было достаточно огромным, хотя и неподвижным. И относится ли оно к миру живых созданий, либо это просто какое-то каменное изваяние, пока оставалось непонятным.
Ильмара наконец-то смогла пробраться сквозь густые заросли, чтобы получше разглядеть, и буквально застыла в ужасе. На мгновение показалось, что перед ней, словно из-под земли, вырос невероятных размеров истукан, покрытый чешуёй, и сжимающий в руках огромный молот и ещё что-то похожее на полумесяц. Он смотрел на девочку суровым застывшим взглядом. На груди у него была большая пятиконечная звезда, а на голове цилиндр.
От неожиданности девочка чуть было не лишилась чувств. Увиденное настолько потрясло её, что совершенно пропало всякое желание разглядывать это чудовище в подробностях. Поэтому, не зная, чего ожидать от этой встречи, девочка приняла единственно правильное решение – спасаться бегством. Она бросилась наутёк, совершенно не разбирая дороги. Бежала так быстро, как только могла.
Бывает ли такое, что ноги сами находят дорогу домой? У Ильмары случилось именно так. Совершенно не чувствуя усталости, и даже ничуть не запыхавшись, она буквально снесла дверь с петель в папину мастерскую, ворвавшись с криками:
- Там! Я там!.. Вы даже! Это… представляете? Ужас!.. Я чуть не… Ну вы поняли. В общем идёмте, сами всё увидите.
Папа, в это время занятый регулировкой своего насоса-пылесоса, и совершенно не готовый к подобному развитию событий, от неожиданности случайно где-то что-то нажал, из-за чего последний выпустил вверх струю воды, которая аккурат угодила в старика Фрол Егорыча. Тот стоял ошарашенный происходящим и лишь удивлённо моргал глазами. Вода стекала ручьями по его очкам, усам и бороде, разбавляя в кружке чай, который он буквально минуту назад ругал за то, что тот был через чур сладкий.
Сделав глоток из кружки, учёный с удовлетворением и как ни в чём не бывало, произнёс:
- Коллега, кажется нас ждёт новое приключение. Даже, не побоюсь сказать - небывалое доселе открытие!
Папа довольно строго, как только умел, взглянул на ребёнка, подавая Фрол Егорычу полотенце, и прекрасно понимая, что речь идёт о какой-то опасности, и что не мешало бы всерьёз об этом поговорить. Но Ильмара уже успела забыть, а точнее, избавиться от испытанного чувства страха, и вовсю тараторила про то, какое удивительное открытие она сделала в глухой чаще, и что им учёным нужно срочно отправиться туда прямо сейчас, пока это открытие кто-нибудь не присвоил себе.
Правильно в народе говорят, что у страха глаза велики. Наверняка Ильмара в той мрачной лесной глуши наткнулась на что-то такое, что могло находиться там ещё с незапамятных времён, и вряд ли принесло за всё время кому-нибудь хоть малейший вред. А, поскольку девочка только дома обнаружила, что за ней никто не гнался и даже не пытался этого делать, то теперь её любопытство разыгралось ещё сильнее и ужасно захотелось очутиться там снова.
Учёным ничего не оставалось делать, как облачиться в лесные костюмы, которым не страшны ни дождь, ни комары, и вооружиться на всякий случай ультразвуковыми отпугивателями от возможной встречи с хищниками. Прихватив на всякий случай остатки маминого пирога, они отправились в опасный рейд. Ильмару тоже взяли с собой, потому что вдруг чудище питается только маленькими непослушными девочками, и совсем не признаёт великих учёных, да и дорогу знала только она.
Когда отряд наконец-то добрался до места, Фрол Егорыч подал знак рукой, чтобы остальные стояли на месте.
- Я схожу на разведку, а вы будьте здесь, - сказал учёный, - и ждите моего сигнала. – И скрылся в густых зарослях.
Папа с Ильмарой удивлённо переглянулись, но решили послушаться старика. Прошли какие-то считанные секунды, как по ту сторону зарослей послышался хруст веток и грохот падающего Фрол Егорыча. Затем донеслось его кряхтенье и громкая брань, хотя и вполне интеллигентная, после которой учёный сначала присвистнул, а после воскликнул:
- Это потрясающе!
- Что там такое, дядя Фрол? – переживала Ильмара, хотя скорее сгорала от любопытства, чем от страха.
- Егорыч, ты в порядке? Не ушибся? – вторил ей папа.
- Всё хорошо, мои юные следопыты. Можете идти сюда, только осторожно, не споткнитесь о рельсы, – раздался голос учёного.
- Рельсы? – хором удивились папа с Ильмарой.
- Они самые. Сейчас всё увидите.
Ильмара хоть и успела набраться храбрости, чтобы приготовиться к новой встрече со страшным чудовищем, но всё равно на всякий случай держалась за папину руку. Пробравшись рука об руку с папой сквозь густые заросли навстречу к Фрол Егорычу, она и впрямь увидела рельсы, которые не заметила в первый раз. Учёный стоял и, задумавшись, разглядывал огромного исполина, который на самом деле оказался старинным паровозом, неизвестно каким образом здесь очутившимся.
Только сейчас девочка смогла более внимательно разглядеть, что это действительно был паровоз. Впереди у него находилась огромная пятиконечная звезда, в центре которой располагались молот и серп, а наверху большая труба. В этот раз паровоз был похож на самый настоящий паровоз, а ни на какое ни чудовище, и выглядел очень даже дружелюбно, подмигивая своими чудом сохранившимися буферными фонарями.
И конечно же он был не одинок. Позади локомотива располагались ещё и вагоны. Они выглядели как самые обычные пассажирские с большими окнами, с той лишь разницей, что на многих красовался красный крест на белом круглом фоне. На одном из этих вагонов даже сохранилась часть какой-то надписи, которую невозможно было разобрать, поскольку сохранилась лишь часть слова «ТАР».
- Папа, что означает слово «ТАР»? – спросила Ильмара, показывая на буквы.
- Мне кажется, это могло быть всё, что угодно, от какой-нибудь аббревиатуры, до названия станции назначения. Если понять, куда он курсировал в наших краях, то вполне можно найти разгадку. Судя по тому, как сильно заросли рельсы, да и сам поезд, то находится он здесь очень давно. Да и я не помню на своём веку, чтобы в наших краях проходила железная дорога. Как-то в моей голове это не очень укладывается.
- Коллега, ты сегодня на удивление многословен, - послышался за спиной голос Фрол Егорыча. – На самом деле всё очень просто. Там написано – «САНИТАРНЫЙ». Это один из военно-санитарных поездов, так называемый «Состав жизни». Возможно, что это даже летучка.
- Что такое летучка? Разве паровозы умеют летать? - Интерес Ильмары возрастал с каждой секундой.
Лицо старого учёного в это время сделалось очень серьёзным, что бывало крайне редко. Стало сразу понятно, что ему сейчас не до шуток.
- Когда на нашу землю пришла страшная беда, которую мы называем Великой Отечественной войной, необходимость в таких поездах возникла с самых первых дней. Уже на третий день войны Народный комиссариат путей сообщения дал указание железным дорогам сформировать 288 санитарных поездов, чей подвиг невозможно переоценить. Поезда курсировали дни и ночи напролёт, не зная сна и отдыха. На их счету миллионы пройденных километров и сотни тысяч спасённых жизней. Пожалуй, самым известным из них стал триста двенадцатый, который сумел спасти более 25 000 жизней, причём часто под непрерывным вражеским огнём.
Но основная тяжесть фронтовых будней пришлась на долю именно летучек. Эти поезда попадали под жуткие обстрелы, забирая раненых с самой передовой, чтобы доставить их в ближайший тыл для дальнейшей эвакуации. Часто во время погрузки раненых летучки сами получали тяжёлые ранения, как настоящие бойцы на фронте, но не прекращали свою работу ни на секунду. На многих станциях для таких раненых летучек были организованы ремонтные мастерские, чтобы поезд поскорее мог вернуться в строй.
Даже когда на фронте царило относительное затишье, санитарным поездам было не до отдыха. Сложнейшие операции, бесконечные перевязки, постоянный присмотр за больными и ранеными – всё это обычные будни медицинского персонала летучек. Вот так-то!
Ильмара заворожённо слушала рассказ Фрол Егорыча. Перед её глазами оживала страшная картина тех дней – рёв моторов в небе, наводящий ужас, разрывы снарядов, крики, стоны, люди с носилками, люди на носилках, люди с оружием в руках. Поезд на полуразрушенной платформе, выпускающий клубы дыма, терпеливо ожидающий погрузки в свои вагоны, готовый в любой момент отправиться подальше от ужасов войны, спасая своих пассажиров.
- Дядя Фрол, но мы же не можем просто так уйти отсюда, и оставить летучку совсем одну в этой глуши? – почти умоляла Ильмара.
Учёный улыбнулся так, как умел улыбаться только он, с хитрецой в глазах, прижал девочку к себе, поцеловал в макушку, и произнёс:
- Конечно, мы её не бросим! Герои не могут и не должны исчезнуть бесследно, да мы и не позволим этому случиться. Про нашу летучку обязательно нужно сообщить в Музей победы. Историки покопаются в архивах и разыщут всё, что о ней известно, чтобы все узнали, какой боевой путь она прошла. Ведь мы потомки народа-победителя и должны свято чтить память о тех, кто ковал нашу общую победу!
В этот момент сквозь густые ветви деревьев, пожалуй, впервые за всё время, стали пробиваться солнечные лучи. Они озарили счастливые лица людей, а в окнах поезда резвились и играли в догонялки солнечные зайчики.