— Марина Сергеевна, вам нужно приехать для опознания, — голос в трубке звучал казённо, как объявление на вокзале. — Найдено тело мужчины с документами на имя вашего супруга.
Я стояла посреди кухни с чашкой кофе в руках и смотрела, как по стенке ползёт муха. Совершенно обычная муха, занятая своими мушиными делами. А в трубке мне сообщают, что Сергей мёртв.
— Когда мне подъехать? — услышала я свой голос со стороны, будто говорила не я, а кто-то другой.
Десять лет брака — и вот так. Звонок из полиции какого-то заграничного городишки, куда Сергей улетел на переговоры с партнёрами. Завод отца процветал, деньги водились, жизнь текла размеренно, как хорошо смазанный механизм. И вдруг — стоп-кадр.
В морг я ехала как в тумане. Вера, моя единственная подруга, сидела рядом и молчала — что тут скажешь? На опознании всё прошло быстро. Тело действительно было с документами Сергея, и я кивнула, подтвердив: да, это мой муж. Хотя, честно говоря, разглядеть что-то конкретное в том состоянии было трудно.
Похороны, люди в чёрном, соболезнования. Директора заводов, партнёры, дальние родственники — все говорили правильные слова о том, какой Сергей был замечательный человек и руководитель. Я стояла у гроба и думала: да, действительно был. Работящий, заботливый, хотел детей. А я… я хотела свободы.
Все эти десять лет я тайком принимала таблетки. Сергей мечтал о детях, строил планы, а я кивала и делала вид, что тоже мечтаю. На самом деле меня пугала мысль о бессонных ночах, пелёнках, карьере крест. У нас была красивая жизнь: рестораны, путешествия, дорогие машины. Зачем всё это портить?
После похорон прошёл месяц. Я продала дом — слишком много воспоминаний. Продала завод — к чёрту эту головную боль. Получилась круглая сумма, которой хватило бы на безбедную жизнь до старости.
— Марин, а давай махнём куда-нибудь? — предложила Вера. — Ты же теперь свободна как птица.
Свобода оказалась сладкой. Мы с Верой колесили по курортам, жили в хороших отелях, ни в чём себе не отказывали. Я впервые за много лет почувствовала себя собой, а не приложением к успешному мужу.
Три года пролетели как один день. Деньги, конечно, таяли, но я особо не переживала — как-нибудь устроюсь. На очередном курорте, в Турции, мы с Верой сидели в кафе и обсуждали планы на завтра.
— Слушай, а не сходить ли нам завтра на пляж с чёрным песком? — болтала Вера, размешивая мохито.
Я кивала, не особо слушая, и вдруг взгляд мой зацепился за знакомую фигуру. Мужчина сидел за соседним столиком спиной ко мне, но эта спина, поворот головы, жест рукой…
— Вер, — шепнула я, хватая подругу за руку, — там… там Сергей.
— Что? — она обернулась. — Марина, ты что, с ума сошла? Сергей же…
Мужчина повернулся в профиль, и у меня подкосились ноги. Это был он. Живой, загорелый, весёлый. Рядом с ним сидела молодая женщина с коляской, а чуть поодаль копошились двое малышей — мальчик лет трёх и девочка постарше.
Три года я считала себя вдовой. Три года горевала… нет, врать не буду — радовалась свободе. А он был жив. Более того — у него была новая семья, дети, которых он так хотел от меня.
Я встала и пошла к их столику. Ноги еле держали, сердце колотилось где-то в горле.
— Сергей, — позвала я.
Он поднял голову, и лицо его стало белым как мел. Женщина рядом удивлённо посмотрела на меня, дети продолжали играть.
— Марина… — он встал, опрокинув стул. — Ты… как ты меня нашла?
— Как я тебя нашла? — голос у меня сорвался. — Сергей, я тебя хоронила! Три года назад! Мне звонили из полиции, я опознавала тело!
Он посмотрел на свою новую жену, на детей, потом на меня.
— Пойдём поговорим, — сказал он тихо.
Мы отошли к морю. Волны накатывали на берег, как обычно, солнце светило, как обычно, а мир мой рушился, как… тоже, в общем-то, обычно.
— Я знал, — сказал он, не глядя на меня. — Про таблетки. Знал уже два года как. Случайно увидел в твоей сумке. И понял, что все эти годы ты меня обманывала.
— Сергей, я могу объяснить…
— Что объяснить? — он наконец посмотрел на меня, и в глазах была такая боль, что я отступила. — Что ты не хотела детей? Что тебе было плевать на мои мечты? Что десять лет брака для тебя — просто красивая жизнь за мой счёт?
Я молчала. Что тут скажешь?
— Когда я улетел в ту командировку, — продолжал он, — я уже всё решил. Подделать документы, инсценировать смерть… У меня были связи, деньги. Я хотел начать новую жизнь. И ты знаешь что? Я её начал.
— А я? — прошептала я. — А как же я?
— А ты получила то, что хотела. Свободу. Деньги. Никаких обязательств. Ты же довольна была, правда? Три года кайфовала?
Он был прав. Я действительно была довольна. До этой минуты.
— Моя жена Анна, — он кивнул в сторону столика, — она хочет детей. У нас уже двое, и она мечтает о третьем. Мы счастливы.
— А я… — голос мой превратился в жалкий писк, — а я осталась одна.
— Марина, ты осталась с тем, что выбрала сама.
Он развернулся и пошёл к своей новой семье. Я стояла на берегу и смотрела, как он обнимает жену, как поднимает на руки детей, как они смеются. Настоящая семья. То, что у нас с ним никогда не было.
Оставшиеся дни отпуска прошли как в бреду. Вера пыталась меня развлечь, но я была как контуженная. Мы вернулись домой, и я поняла, что деньги почти кончились. Продавать больше было нечего, работать я отвыкла, а возраст уже не тот, чтобы начинать карьеру.
Устроилась продавцом в магазин. Маленькая зарплата, съёмная однушка, никаких перспектив. В тридцать пять лет я была никем. Даже вдовой больше не была — муж-то живой оказался.
Через полгода познакомилась с Александром. Обычный мужик, разведённый, одинокий. Стали встречаться, и он предложил съехаться. Жить стало полегче — пополам за квартиру, ужины дома, кто-то рядом.
А потом я поняла, что беременна.
Сидела в ванной с тестом в руках и думала: вот оно, второй шанс. Может, судьба даёт мне возможность всё исправить? Стать мамой, создать семью?
Саша обрадовался.
— Мариночка, это же здорово! — он крутил меня на руках, как девчонку. — Будем растить малыша!
Но чем больше он радовался, тем страшнее мне становилось. Снова бессонные ночи, снова подгузники, снова жизнь не для себя. А Саша-то какой? Обычный слесарь, денег кот наплакал, перспектив никаких. Что это будет за жизнь?
— Саш, — сказала я ему через неделю, — я не готова.
— К чему не готова?
— К ребёнку. Я сделаю аборт.
Лицо его стало каменным.
— Марина, это же наш ребёнок.
— Это клетки, — соврала я. — Я не готова менять всю жизнь.
— Менять к лучшему!
— Это твоё мнение.
Мы разругались. Он ушёл, хлопнув дверью, а я записалась к врачу.
Операция прошла быстро. Наркоз, сон, проснулась — и всё позади. Врач, пожилая женщина с усталыми глазами, заглянула ко мне перед выпиской.
— Деточка, — сказала она, — а сколько тебе лет?
— Тридцать пять.
— А рожала ты?
— Нет.
Она покачала головой.
— После таких операций в твоём возрасте часто бывают осложнения. Не исключено, что детей у тебя больше не будет.
Я лежала в палате и смотрела в потолок. Не будет детей. Совсем. Никогда.
А ведь могло быть по-другому. Если бы я десять лет назад не стала обманывать Сергея. Если бы родила ему детей, которых он так хотел. Если бы не продала всё и не проматывала деньги на курортах. Если бы не сделала аборт.
Но жизнь не знает слова «если».
Домой я вернулась одна. Квартира показалась гробом. Я села к окну и стала смотреть во двор, где играли дети. Мальчишки гоняли мяч, девочки водили хороводы, мамы сидели на лавочках и болтали.
А я смотрела на них через стекло, как в телевизор. Моя программа закончилась, а пульт сломался — переключить уже не получится.
Вечером зашла Вера.
— Как дела? — спросила она.
— Прекрасно, — ответила я. — Просто прекрасно.
Она посмотрела на меня внимательно.
— Марин, а давай съездим куда-нибудь? Развеешься.
— Куда? — засмеялась я. — Денег нет, здоровья нет, смысла нет.
— Мариночка…
— Знаешь, Вер, а ведь я получила именно то, что хотела. Свободу. Полную, абсолютную свободу. Ни мужа, ни детей, ни обязательств. Свободна как птица.
— Но…
— Только птицы хотя бы гнёзда вьют. А у меня и гнезда нет.
Она ушла, а я осталась сидеть у окна. На улице зажглись фонари, в домах напротив замерцали огоньки. Где-то мужья возвращались с работы, где-то жёны готовили ужин, где-то дети делали уроки.
А где-то Сергей читал сказку своим детям. Тем, которые могли бы быть моими.
Я встала и пошла на кухню. Поставила чайник, достала чашку, и вдруг увидела на стене ту же муху. Или её дочку. Она всё так же деловито ползла по обоям, занятая своими важными мушиными делами.
— Привет, — сказала я ей. — Ты хоть не одна.
Муха не ответила. Мухи вообще не очень разговорчивые.
Я налила чай и села к столу. За окном плакал дождь, а я думала о том, что свобода — штука коварная. Её легко получить, но трудно с ней жить. Особенно когда понимаешь, что заплатила за неё всем, что у тебя было.
И теперь уже не вернёшь.