— Я даже не помню, с чего начался этот разговор, – вздыхает Лидия. – Помню, мама достала старые альбомы с фотографиями, стали листать. На фотках в основном я. То первоклассница с бантами, то снежинка под елкой, то малышка с большой куклой в руках. И в какой-то момент я спросила – мам, а почему вы не завели второго ребенка? Ну ведь хорошая полная семья, с бабушками-дедушками, квартира была, работа, достаток. А мама мне: – мол, я хотела, но папа был против. Оказывается, когда мне было шесть лет, у меня мог бы быть брат или сестра. Но они не стали рожать…
Папа сказал категорически – нет, больше никаких пеленок. Хотя жили действительно неплохо. Оба работали, машина была, дача. Но вот не хотел категорически, не знаю почему. Хотя все бытовые трудности были по традиции тех лет на маме. И тем не менее.
— И ты… ты что, не стала рожать? — спросила я, хотя уже всё поняла по её лицу. По тому, как она снова спокойно взялась листать альбом, будто ничего страшного не сказала.
— Ну да. А что делать было? Он бы ушёл. Он и так вечно в напряге ходил, только в себя мы приходить стали после того, как ты родилась. Говорил, что один ребёнок — это уже подвиг. А тут второй… Он бы точно не потянул. Все эти крики, бессонные ночи, проблемы… Раньше подгузников не было у нас, пеленки стирали, со смесями все непросто было, банальное пюре через сито перетирали. Чего не коснись, везде проблема, в общем. Сказал, хочет жить для себя.
Я слушала и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Не злость даже сначала — растерянность какая-то, почти ступор. Мне же всю жизнь казалось, что «так вышло». Что я одна — потому что не получилось, потому что не смогли. А не потому что кто-то не захотел.
Шесть лет мне тогда было. Мама говорит, я как раз ходила и спрашивала, когда у меня появится братик. Мне в садике кто-то рассказал, что если загадать желание, то обязательно сбудется. И я загадывала. Каждый вечер. Перед сном. Прятала под подушку игрушку, как мне сказали, и просила: «Пусть у меня будет брат. Или сестра. Всё равно кто».
А они в это время решали, что «не потянут».
Прошло много лет. Этому брату или сестре было бы сейчас чуть за тридцать. Возможно, у него бы были свои дети. Мы бы ездили друг к другу в гости, скидывались бы на подарок родителям, решали бы, кто сегодня везёт маму к кардиологу, а кто поедет к отцу в больницу. А сейчас всё на мне. И всё внутри меня.
У меня семья, да. Дочка. Муж. Мы долго пытались родить второго ребенка, не смогли, смирились. Я еще думала, что у меня как у мамы, видимо, тоже не получилось. Я помню, как в детстве мечтала, чтобы кто-то рядом был. Чтобы не одной. Чтобы не с бабушкой в огороде, не с куклой на полу, не с книжкой под одеялом, пока взрослые решают свои взрослые дела. Я была тихим, удобным ребёнком. Занималась собой, не мешала. Наверное, из-за этого они и решили, что второго не нужно — и с одним всё спокойно.
Теперь я злюсь. На отца — за то, что испугался, не захотел, поставил ультиматум. На мать — за то, что согласилась. Что не попробовала иначе. Что потом жила, как будто ничего не случилось. А я рядом, и даже не догадывалась, что у меня мог быть целый человек. Родной. Такой, которого мне всегда не хватало.
Сейчас они пожилые и нездоровые. У папы гипертония и сердце, у мамы суставы и давление скачет. Недавно лежали в больнице — в разных, я моталась туда и туда. Привези, отвези, привези, отвези. Ночью вызов скорой, утром врач из поликлиники, потом лекарства искать. И всё одной. Иногда думаю: а если бы они тогда решили по-другому — было бы легче? Была бы поддержка?
А потом думаю — ну и что мне теперь с этой информацией? Она говорит: «Ну прости, Лида. Тогда так всё сложилось». А мне не легче. Это как будто узнала, что у тебя был кто-то близкий, и его не стало. Его просто не пустили в твою жизнь. По договорённости. Чтобы не мешал.
Может, я перегибаю. Может, я взрослая женщина и не имею права злиться за то, что было тридцать лет назад. Но я злюсь. Я обижена. И ничего не могу с этим поделать.
А вы как думаете — имеет ли взрослый ребёнок право злиться на родителей за то, что у него не было брата или сестры, если у семьи были возможности? Или это всё-таки их жизнь, их решения — и лезть в прошлое глупо?