Глава 4. "Развод. Пока сердце бьётся"
— Вы с Ромой всегда можете приехать ко мне, — осторожно замечает Женя, печально отмечая взглядом, как сильно стиснуты мои пальцы, сжимающие ручку коляски. Ромочка уже снова спит. Сыночек мой… — Я всегда готова помочь, Алл.
— Жень, — замираю и резко поворачиваюсь лицом к подруге. Ее неизменные доброта и отзывчивость — такие пронзительно искренние, что на глаза неумолимо наворачиваются слезы. После губительных слов мужа сердечность, необыкновенная чуткость и мягкое сострадание Жени режут без ножа. — Ты меня так часто выручаешь. Мне иногда кажется, что я никогда не смогу ответить тем же.
— Глупости какие. Тебе нужно перевести дух. Хочешь, мы зайдем в другое кафе?
— Нет, я лучше поеду домой. Мне нужно подумать.
Мы недолго обсуждаем произошедшее, и я направляюсь в сторону автобусной остановки.
У нас с Вадимом есть машина. Но одна. И на ней, конечно же, ездит муж, а я как-то уже привыкла обходиться без авто: гуляю возле дома, магазины-аптеки рядом. Но сейчас жалею, что у меня нет ключей.
Первый порыв вернуться и потребовать эти самые ключи гашу с неприязнью. Унижаться перед мужем и его блондинкой не стану. И кроме того, автолюльки у меня с собой нет, а снять основную люльку с рамы коляски и запихать в салон — так это не безопасно.
Вздыхаю. Нет, не мой вариант. Поеду на автобусе.
Дома даже стены давят. Из рук все валится. Ромка капризничает и почти не спит. В итоге я провозилась до вечера, сложив только часть необходимых вещей.
— Интере-есно, ик! — звучит с порога растянутое замечание. — А что-о это за паке-ееты тут украша-ают пол?
Я опускаю веки на мгновение и медленно выдыхаю. Мало того, что явился, так еще и под мухой! Сил моих нет! Внутренне кричу, потому что мне нужно куда-то деть эмоции.
Выбора он мне не оставил: я точно не смогу ночевать с ним под одной крышей.
— Вот она, моя птичка. Не спишь, это хорошо-о.
— Вадим, иди проспись.
Спорить с невменяемым человеком — себя не уважать. Искренне надеюсь, что он не пустится в обсуждения.
— А ты что, собрала-ась куда-то?
Прищур недовольных глаз, медленный поворот головы, первый нетвердый шаг, второй.
— Я спросил, куда… ты… собралась.
— Поговорим завтра, когда ты сможешь полноценно участвовать в разговоре.
И судя по тому, что он не двигается с места и не собирается скрываться с глаз моих долой, нет смысла ждать, пока Вадим перейдет к придиркам. Я уверенно направляюсь в спальню сама, прохожу мимо мужа, и в этот момент меня рывком отбрасывает в сторону.
— Мне еще раз повторить?
С такой злостью и варварством со стороны «благоверного» я сталкиваюсь впервые.
Вырываю руку, но он продолжает хватать меня и дальше.
— Что ты делаешь, Вадим?
— Я хочу, чтобы моя жена не смотрела на меня, как на дерьмо, и не игнорировала мои вопросы!
— Так ты о жене можешь забыть! — срывается с губ в запальчивости. — Кстати, как отреагировала на неожиданное известие твоя дама?
— Ммм… какое известие?
— О штампе в твоем паспорте!
Меня начинает тошнить, до того противно.
— Ну расстроилась, конечно, пришлось ей подарить дорогущий букет и пообещать подарок. Кстати, деньги на неожиданные траты я удержу с твоего содержания, — нагло заявляет муж, плотоядно оскаливаясь.
Моего…
— Что?! — от несдержанного окрика даже Ромка может проснуться, но как тут сдержаться? — Какого содержания? Ты что, мне большие суммы выделяешь на жизнь? Я с трудом перераспределяю твою зарплату, которую понизили в прошлом месяце…
Осекаюсь. Или ее… не понизили? У Вадима зарплата двойная: конверт и официальная часть, плюс ежемесячные бонусы. Недавно супруг «обрадовал» новостью, что бонусы им обрезали и сейчас на фирме пересматривают подход к оплате труда: официальную часть увеличивают, серую — уменьшают.
Но теперь я понимаю, что это правда лишь отчасти: если фирма и отменяет конверты, то это никак не должно сказываться на обещанной сотрудникам зарплате. Значит, Вадим просто обманул меня, а теперь стоит напротив и лыбится из-за своей предусмотрительности.
— Что улыбаешься? — вырывается у меня. — Жене наплел с три короба и счастлив? Такую семью ты себе хотел?
— Я хотел, чтобы было легко и хорошо, как раньше, когда никто не орал ночью, хотя… ты и так не орала, а иногда так хотелось!
Бессовестное замечание о нашей интимной жизни ранит еще сильнее. Может, я и не слишком раскрепощена в постели, но это же не повод… я отвожу взгляд. Это даже не критика, а какой-то запоздалый яд. Отравляет медленно.
— Чего тебе еще хотелось, Вадим?
— Да столько, что ты не в состоянии мне все это дать!
— Со мной, значит, тебе пресно стало.
— Стало! Ты после родов вообще стала сухая!
Как пощечина. Звонкая. Резкая. Ощутимая.
— Поэтому решил с любовницей отрываться?
— А что? — ухмыляется супруг: доволен собой, радуется. — Ты хотела восстановиться после родов. Я тебе не мешал, какие ко мне претензии теперь?!
— Это не я хотела. Это так природа задумала. Кроме того, ты и сам знаешь, что я, да, восстанавливалась долго. А ты, — продолжаю тихо, вздергивая подбородок, — просто мерзавец. Было бы куда баб водить, ты б домой и не приходил, наверное.
— Так я и рассчитывал, что ты к мамке свалишь, присматривать за ней. А я здесь останусь. Хоть свободным себя почувствую ненадолго!
Нож в груди прокручивается неумолимо.
— Ну что ж тогда откладывать. Зови гостей, — лепечу едва слышно. Это крах. — Пока от спиртного не скопытился и мозги не отказали. Хотя… это уже большой вопрос.
— А Алина уже точно не поедет, обиделась! Так что… знаешь что? — люто сверкает он глазами и, не рассчитав силы, толкает меня к стене. Я морщусь: очень больно стукнулась лопаткой о светильник.
— Отойди от меня, Вадим! — почти кричу я, безуспешно стараясь справиться с подступившим ужасом.
Муж выбрасывает перед собой руку, дергает меня за домашнюю рубашку, и несколько пуговиц с гулким стуком отскакивают от пола.
— Сегодня займешь ее место!