Генеалогический поиск это всегда работа с непредсказуемым результатом, даже когда маршрут известен. Одни ветви раскрываются легко, будто сами протягивают тебе документы. Другие же упорно сопротивляются, подсовывая обрывки сведений и ложные ходы. Бывает совсем тяжело, когда не очевиден даже маршрут: и эта история как раз такая.
Здесь поиск быстро оброс сложностями: встретились и двойные фамилии, и слившиеся воедино села, и не полностью сохранившиеся данные, и несколько колхозов, но — что важно, конец у истории оказался счастливым, потому и рассказываю. Может, пригодится кому?
Искомая персона
Это история поиска некоего крестьянина по имени Яков, у которого в 1922 году в селе Тагаеве Лукояновского уезда Нижегородской губернии родилась дочь Прасковья. Девочка рано осиротела, и её мать — звали её Агафья Герасимовна — вышла замуж второй раз в том же селе. Второго её мужа звали Архип Прокофьевич Гуркин.
Более никаких сведений у меня не имелось, и я сильно сомневался, что с такими вводными можно вообще хоть что-то найти.
Место действия
События происходили в селе Тагаеве, довольно интересном для архивной работы. Дело в том, что революции оно территориально сливалось с другим селом — Старорождественым, причем часть жителей Тагаева — с улицы Кузнецовки, были прихожанами Старорождественской церкви. Позднее, в советское время, села объединили, и название «Старорождествено» исчезло с карт. В 1924 году здесь проживало более 3 тысяч человек, и искать здесь Якова без фамилии — всё равно что искать ветер в поле. Я был в глубоких раздумьях.
Стратегия поиска
На первый взгляд, мне следовало бы действовать «в лоб»: пролистать записи ЗАГС о рождении по обоим селам в диапазоне 1921–1923 гг., и попытаться найти рождение Прасковьи по совокупности сведений: дате, отчеству и имени матери.
Но беда была в том, что вся исходная информация была получена мной со слов. И не было никаких вещественных подтверждений тому, что Прасковья действительно жила с матерью и отчимом в одной семье: мне требовался именно документ. К счастью, для 1930-х годов такие документы сохранились. Это были похозяйственные книги колхозов.
Поиск в похозяйственных книгах и первая зацепка
Такие книги — хороший мостик между сталинской эпохой и современностью. Этот весьма ценный источник фиксировал состав домохозяйства, годы рождения, родственные связи. Удачно, что сохранились они для обоих колхозов: «Свобода» (Тагаево) и «Новая жизнь» (Старорождествено).
Важный лайфхак: мне повезло — благодаря инициативе Марии Алексеевны Фуфаевой, некоторые книги были оцифрованы перед сдачей в архив, а сами копии оказались доступны в телеграм-канале Михаила Болоничева.
Благодаря неравнодушию этих людей нашлась первая зацепка: сведения о домохозяйстве Архипа Гуркина.
В записях фигурируют трое детей: сын Агафьи от второго брака — Архип, и две дочери от первого брака:
- Пелагея Яковлева 1920 г.р.;
- Прасковья (Панька) Яковлева 1922 г.р.
Это первый крупный успех: нужный факт установлен, год рождения Прасковьи совпадает с исходным, а две дочери Агафьи от первого брака это двойной шанс найти нужные записи в ЗАГС. Даже если в одной из записей будут неточности — вторая поможет их скорректировать.
Поиск в книгах ЗАГС
Определяем нужный фонд.
В ЦАНО актовые записи за 1918-1924 годы хранятся в ф.Р-6489, опись 4. Но перед заказом дел следовало уточнить административно-территориальное деление интересующего района. Ведь речь шла о первых годах существования СССР, а коммунисты, дорвавшись до власти, перекраивали административные границы чуть ли не каждый год. Сориентироваться в этой вакханалии помогли справочники АТД.
Что выяснил: Тагаевская волость была образована в 1918 году из селений Починковской волости, и ликвидирована спустя всего три года — в июле 1921-го. Её населенные пункты перешли в Байковскую волость. (История административно-территориального деления Нижегородской губернии (1917-1929).
Определяем номера дел.
Теперь стало ясно, что запись о Пелагее (1920) надо искать по Тагаевской волости (дело №2816), а запись о Прасковье (1922) — по Байковской (дела №№183-185).
Здесь, к счастью, обошлось без сюрпризов. В 1920 году нашлась Пелагея (д.2816 л.207), в 1922 году — Прасковья. Так я узнал фамилию Якова: Балашов, и примерный год его рождения: 1899-1900.
Казалось уже, вот оно — решение! Но увы: фамилия есть, а отчества не было ни в одной записи. Яков словно смеялся из прошлого: «Ну что, родной, ищи, догоняй!»
Вторая попытка
Где-то прятался ещё один узловой документ: запись о браке Якова и Агафьи. Увы, но нужной записи в книгах Тагаевской волости (д.2818) я не нашел. Зато обнаружил другую зацепку: брак Варвары Федоровой Балашовой в 1921 году, причём у нее была указана точная дата рождения: 30 ноября 1893 года. Заглянем в метрики?
Поиск в метрических книгах
В метрических книгах села Тагаева нужная запись отсутствовала. Открывая метрики Старорождественской церкви, я уже мысленно смирился с предстоящим провалом, но затем с удивлением обнаружил вот что:
Запись нашлась, причём фамилия из актовых книг не совпадала с фамилией по метрической записи. Интересно, будет в моем поиске хоть одно селение без вездесущих двойных фамилий?
Балашовы = Шлейниковы
Затем я проверил старорождественские метрики за 1899-1900 годы, и в 1900-м обнаружил рождение у того же солдата сына Якова:
Да, это он. Наш Яков, который в ЗАГСе был записан Балашовым. Почему — теперь уже не узнать. Такое, увы, бывало нередко.
Контрольная проверка
В таких случаях чем больше косвенных подтверждений, тем лучше. Даже когда всё вроде бы сложилось, бывает сложно отделаться от сомнений: они чем-то похожи на беспокойство по поводу выключенного утюга, или закрытой двери в квартиру. Поэтому я еще раз прошелся по метрикам, и в 1916 году нашел брак Ильи Федоровича Балашова, 18 лет от роду:
А вот в записи о рождении он был записан как Шлейников. Отец — уже знакомый нам Федор Дмитриев:
Получается, что Илья — ещё один сын Фёдора и брат Якова, он тоже позднее был записан как Балашов. Значит, смена фамилии — семейная, не случайная и совершенно точно не ошибочная.
Выводы
Поиск, начавшийся практически с нуля, без фамилии и без отчества, закончился точной идентификацией: Яков Федоров Шлейников, он же Балашов. Помогло всё: и сравнительный анализ, и работа с территориальными границами, и добрые руки, отснявшие и сохранившие копии документов.
Мораль проста: если от человека осталось хоть одно единственное имя — значит нужно пытаться его найти. Но самое важное и грустное, что можно вынести из этой истории: может случиться так, что всего через 100 лет о вас уже не вспомнит никто. И вот это действительно страшно. Не то, что человек умер, а то, будто он никогда и не жил. Но это все уже позади, это глупое недоразумение исправлено. Смерть снова проиграла.