До сих пор всё стоит перед её глазами: та ночь, шум мотора, дорога уходит за городом, а Семён всё давит на газ. Таня не узнаёт мужа — глаза холодные, губы сжаты в злобной усмешке.
— Знаешь, я ведь правда тебя любил, — вдруг бросает он через плечо. — Спасибо, дорогая, за квартиру. Ты же переписала её на меня... Да она тебе теперь не понадобится.
Дальше — провал. Крик, удар, гравий хрустит под телом. Автомобиль, который уходит вдаль. Таня ошеломлённо пытается вдохнуть — в глазах темнеет. Потом — резкая боль, чужая ладонь на щеке.
— Девушка, очнитесь!
Неизвестный мужчина склонился над ней, встревоженно ловит её взгляд. Грязная рубашка, сильные руки… Она едва шевелится от боли.
— Я вас отведу в машину, быстро. Надо в больницу — до Гринево отсюда недалеко, — приказывает он, словно нет времени на лишние вопросы.
Таню трясёт. Тело будто не её. Душа болит больше, чем побитые колени. Уши ловят голоса, отрываясь от реальности.
— Что с вами? Из машины выпали? Вас выбросили, что ли?..
— Не лезьте ко мне, — Таня всхлипывает, сжимается в комок. — Я просто хочу домой.
— Всё-всё. Доктор вас посмотрит — потом домой, обещаю, — почти по-отцовски мягко отвечает незнакомец, — Я Виктор, кстати.
— Таня, — представляется она, стараясь унять дрожь.
Только что вообще значит «домой»? У неё теперь и дома-то нет. Вчера — нотариус, тупая боль в груди, подписанные бумаги… Всё — квартира уже не её. Всё Семёну.
Она боится этого человека до онемения — Семён взбесился окончательно. Ревнивый до паранойи, он всегда смотрит на неё, будто ищет предательство в каждом движении. Даже её работа преподавательницей стала для него подозрительной. Студенты, частные уроки… И вот появился Вадим — умный мальчишка с большими глазами и сердцем на ладони. Любимый ученик, не больше… но разве ревнивец способен такое понять?
С Вадимом — всё было как в каком-то лёгком сне. Кафе, роза — алый бархат, бокал вина за поступление. И вдруг — Семён падает словно гром небесный.
— По кафе шляешься? — рявкнул он.
— Просто отмечаем поступление! — вмешался Вадим.
— Молчи, щенок! — фыркнул Семён. Дальше всё закрутилось быстро: всплеск вина и драка, кровь, боль... Таня как в тумане потом ползла по больничным коридорам.
— Ты жив? — прошептала она Вадиму.
— Ещё бы, ради вас — всё стерплю, — улыбнулся он, такой беспомощно-смелый. Почему-то Таня сжала его руку. Её маленький рыцарь…
А потом начался настоящий ад. Семён стал издеваться, гнобить, эмоционально разрушать её день за днём, час за часом. Он забрал Танину свободу — отнял работу, телефон, друзей. Она жила словно в клетке, единственным утешением были книги. Ну и мысли о Вадиме, конечно… Его робкие взгляды, неуклюжие заботы.
— Татьяна Владимировна, я сделал бы всё, чтобы вы были счастливы…
Эти слова жгли ей душу, спасали и мучили одновременно.
— Сегодня ты перепишешь квартиру на меня, поняла? — процедил Семён на очередном утре.
Она даже не сопротивлялась — какое там. Душа давно сломалась. За что он её держал? Почему не отпустил? Таня уже не знала, как выжить.
— Я проклинаю тот день, когда тебя встретила! Ты — чудовище! — вдруг сорвалось с губ сквозь слёзы.
— Что теперь, к своему щенку побежишь? — гадко скалится муж.
— Да хоть к кому — он в миллион раз лучше тебя!
Тут всё завертелось: дорога, обочина, падение…
В больнице доктор укоризненно качает головой:
— Будете писать заявление? Повезло вам — сотрясения нет…
— Нет, не буду… — Таня жмётся, осматривает свои ладони. Заявления? Ещё больше злости от Семёна — не выдержит, погибнет.
— У меня даже дома больше нет, — шепчет она Виктору.
Тот протягивает телефон. Вадим… Только бы найти силы! Голос юноши затрепетал где-то на проводе — столько в нём боли, заботы. Таня рыдает навзрыд, уж не скрыть эту слабость.
Доктор выходит:
— Вам только что звонили — велели никуда вас не отпускать. Сейчас приедут за вами. Я не имею права вас отпустить.
Таня сжимается, сердце неистово колотится: Кто? Семён? Конец?..
Но к больнице подъезжает чёрная машина — как из фильмов или плохих снов. Из неё выходит солидный седой мужчина. Смотрит внимательно, но мягко:
— Татьяна Владимировна? Вы? Поехали со мной. Не бойтесь, всё плохое уже в прошлом.
Таня почти не чувствует ног — ей всё равно, что будет дальше. Просто идёт за этим человеком.
— Мой сын очень вас просил забрать. Теперь вы под защитой. Что бы с вами ни произошло — для меня вы как семья.
— Вы… отец Вадима? — Таня едва верит своим ушам и впервые за долгие месяцы чувствует: надежда может быть не миражом.
Хотите продолжение? Пишите в комментариях.