«Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика» давно стала не только любимейшей классикой, но и почти эталоном советской комедии. Фильм знаком всем, его фразы и сцены разошлись на цитаты, а актеры прочно связаны с образами своих персонажей. Однако даже самые преданные поклонники этого культового шедевра Гайдая зачастую не догадываются, скольких эпизодов они так и не увидели на экране. Некоторые сцены были написаны в сценарии, часть даже отснята, а потом — по разным причинам — вымарана из финального монтажа. Сегодня я расскажу о наиболее интересных моментах, оставшихся в тени — и вы, возможно, иначе посмотрите на свой любимый фильм.
1. Загадочный товарищ Охохов
В первоначальных версиях сценария образ начальника района, которого потом сыграл Владимир Этуш, назывался не Сааховым. Автор дал персонажу громкую и хохотушую фамилию — Охохов. На первый взгляд, простая шутка, но для Кабардино-Балкарии — дело деликатное: ведь реально существовал высокопоставленный чиновник с очень похожей фамилией Ахохов. Такое совпадение фамилий показалось всем слишком уж прозрачным намёком, и цензура настояла на срочной замене. Новая версия чуть не возродила новый скандал: вариант «Саахов» тоже насторожил — уж слишком он смахивал на фамилию чиновника из Мосфильма. Только твёрдость министра культуры Екатерины Фурцевой спасла комедию: она лично разрешила оставить имя. Забавно, что на двери кабинета героя Этуша можно заметить, как бумажка с новым именем приклеена поверх старой таблички — видно, что переименовали Саахова уже после съёмок.
2. Забытый куплет песни про Султана
Любимая всеми песня о султане давно стала визитной карточкой фильма, но мало кто знает: изначально в ней было не два, а три куплета! Третий куплет, который Никулин спел даже на записи, был бодряком, но слишком «градусным» для советской морали. Вот этот куплет:
Если все три жены мне нальют по сто,
Итого — триста грамм, это кое-что!
Но когда «на бровях» прихожу домой,
Мне скандал предстоит с каждою женой!
Цензорам не понравилось, что положительный персонаж расписывает прелести горячительных напитков, куплет сочли слишком вольным и без огласки вырезали — зато в легендах и на просторах интернета песня дожила до наших дней.
3. Громкая фраза о суде
Строка «Да здравствует советский суд!» должна была прозвучать в фильме почти в самом финале — в тот момент, когда героев ожидает разбирательство. К сожалению, годом ранее в СССР прошёл показательный политический процесс, вызвавший большой резонанс. Худсовет посчитал, что даже в ироничном ключе такие аллюзии опасны и вовремя вмешался: теперь зрители слышат чуть более безопасное «Да здравствует наш суд — самый гуманный суд в мире!» Так махом была вычеркнута одна из едких сатирических нот картины.
4. Шутка на грани — граффити в заставке
Юрий Никулин предложил режиссёру весьма дерзкую и забавную идею для главной заставки: троица героев вырисовывает на заборе крупные буквы Х и У, заставляя зрителя напрячься в ожидании хулиганства, но тут же Трус дописывает — «…дожественный фильм». Шутка тонкая, но по меркам советской комедии слишком опасная. Худсовет, конечно же, идею зарубил. Впоследствии Гайдай всё же реализовал похожую сцену для документального фильма — но в самом «Кавказской пленнице» этого мы так и не увидели, а попытку воссоздания уловят только самые искушённые поклонники.
5. Испытания для Бывалого
Евгений Моргунов, блистательно сыгравший Бывалого, оказался для Гайдая настоящим испытанием. Его непростой характер проявился в самый неподходящий момент: придя на предпросмотр сцен с компанией подпивших поклонниц, Моргунов начал шумно высказываться по поводу режиссёрских идей. Гайдай не стерпел и с площадки его выгнал прямо во время работы. Дело дошло до того, что часть сцен не была отснята вовсе, а некоторые пришлось доснимать с дублёром — Иваном Иванченко, похожим по комплекции. Например, в эпизоде с холодильником вы видите не Моргунова, а именно профессионального дублёра. Из-за этого конфликта Гайдай больше не приглашал актёра на свои съёмки — последующая встреча двух мэтров произошла лишь четверть века спустя, незадолго до ухода Гайдая.
6. Рокировка с фразой «Жених украл члена партии»
В одном из диалогов звучит весьма колоритная — и слегка провокационная — фраза о некоем женихе, который «украл члена партии». Сценарий подразумевал, что именно дядя Нины (Фрунзик Мкртчян) должен был произнести её, придавая ситуации брутальную серьезность. Однако Гайдай почувствовал: если реплику отдаст Балбесу, образ выйдет куда более комичным. В итоге господин Саахов аккуратно ушёл из эпизода, а яркая фраза стала одной из жемчужин в исполнении Никулина.
7. Неснятая новелла о снежном человеке
Самым неожиданным открытием для многих станет факт: вообще-то согласно исходному сценарию фильм должен был состоять из двух сюжетных линий. Первая — о похищении невесты, а вторая — про экспедицию за снежным человеком. По этому эпизоду Шурик вместе с профессором (роль полагалась Михаилу Пуговкину) отправляются по следам йети, но оказываются жертвами мистификации. Трус, Балбес и Бывалый, скрываясь от милиции после неудачного похищения, намеренно оставляют «таинственные» отпечатки в горах и путают всех следопытов. Но Гайдай вовремя принял решение вырезать новеллу: до него уже сняли «Человека ниоткуда», и новый фильм о йети выглядел бы слишком вторичным.
8. Саахов: черты Сталина и неснятое продолжение
Образ Саахова едва не стал причиной большого скандала. В одной из сцен он должен был говорить речь с рукой в кителе — прозрачная отсылка к манере Сталина, которую цензура не могла пропустить. Все подобные моменты были безжалостно удалены, чтобы избежать намёков на вождя.
Кроме того, мало кто знает: Гайдай планировал сиквел. По идее, Саахов и троица Трус-Бывалый-Балбес попали бы в тюрьму, а Саахов руководил бы художественной самодеятельностью. После освобождения он возвращается — а руководителем самодеятельности неожиданно стала Нина. Но замыслу не суждено было реализоваться: то ли подкачала цензура, то ли очередной конфликт с Моргуновым поставил крест на идее. Кто знает, как выглядела бы история Шурика и его антагонистов в тюремных стенах?
***
Как видите, за кулисами советского кино часто разгорались страсти — не хуже, чем в экранных комедиях. Многое ушло в стол, что-то навсегда осталось только на бумаге или в воспоминаниях, но всё это — часть большой истории отечественного кинематографа. Думаете, эти вырезанные сцены и жестокая рука цензуры сделали фильм только лучше? Или, наоборот, кинолента могла быть ещё ярче и ироничнее? Делитесь своим мнением в комментариях!
***
Если вы любите узнавать закулисные истории советских комедий, не забывайте подписываться на канал, ставьте лайк и следите за новой порцией интересных материалов про легенды нашего кино! Пока-пока — и до новых встреч!
***
А если вам интересно, почему Георгий Вицина называли главным невидимкой кино, загляните в следующую статью!