Будильник орал уже в третий раз, когда Аня наконец вынырнула из вязкого сна. Проспала. Вскочила, как ошпаренная, и заметалась по квартире. Через пять минут она пулей вылетела за дверь и понеслась на остановку. Так торопилась, что под ноги не смотрела. Оставалось добежать всего метров двести, когда под каблук угодил острый камень. И каблучок-то небольшой, но хрустнул предательски, и горячая волна боли пронзила лодыжку. Хорошо, хоть не растянулась на асфальте на глазах у прохожих. Она поковыляла к остановке, уже отчётливо понимая, что безнадёжно опоздает. И это в первый рабочий день!
Кое-как перешла через дорогу. Её маршрутка, словно издеваясь, фыркнула выхлопными газами и уехала перед самым её носом. Лодыжка на глазах наливалась синевой и распухала. Аня села на узкую скамейку под навесом и чуть не расплакалась от боли и досады.
Вдруг напротив резко остановилась иномарка, и водитель коротко посигналил. Аня не сразу отреагировала, только когда молодой мужчина замахал ей рукой, она, хромая, подошла к машине.
— Девушка! Да садитесь же, сзади автобус напирает! — крикнул он. — Я видел, что случилось.
Она рывком открыла дверцу и буквально упала на пассажирское сиденье.
— Видел, как вы оступились. Сильно? Сейчас отъедем, я ногу перебинтую. Не волнуйтесь, довезу, куда скажете.
— Вы врач? — выдохнула Аня, не веря своему счастью.
— Нет, — усмехнулся он. — Просто раньше занимался спортом, знаю, что нужно делать в таких случаях.
Он припарковался у тротуара, достал из аптечки эластичный бинт и обошёл машину. Ловко, умелыми пальцами наложил тугую повязку.
— Надо бы в травмпункт, рентген сделать. Но вы ведь не поедете? — он скорее утверждал, чем спрашивал, и вздохнул. — Холод на работе приложите обязательно и поменьше ходите. До свадьбы заживёт.
Он подвёз её к офисному зданию и уехал. Но вечером, когда она, прихрамывая, вышла на улицу, он уже ждал её у машины.
— Не знал, во сколько вы заканчиваете, решил подождать. Ого, как распухла... Всё-таки надо сделать рентген.
Так они и начали встречаться. Кирилл оказался настойчивым и удивительно надёжным. Через месяц он сделал Ане предложение, и в ближайшее воскресенье повёл знакомить с родителями.
Аня надела простое летнее платье. Нога давно зажила, но она выбрала босоножки без каблуков, от греха подальше. Распустила по плечам пышные вьющиеся волосы, чуть тронула ресницы тушью. Естественность — её главный козырь. Кирилл удовлетворённо кивнул.
У подъезда Аня на миг замерла.
— Не волнуйся. Ты не обязана им нравиться. Женюсь-то на тебе я, а не они, — успокоил он её, сжав её ладонь.
Аня сделала глубокий вдох и вошла в прохладный подъезд.
Дверь открыла его мама, Ирина Петровна, — высокая стройная женщина в узкой юбке и простой кофточке, с гладко зачёсанными назад волосами. Она походила на строгую учительницу, и Аня внутренне сжалась. Но, увидев рядом с сыном растерянную девушку, женщина приветливо улыбнулась. Аня поняла, что прошла первое испытание – не выглядела ярче будущей свекрови.
Стол уже был накрыт.
— Наконец-то, — пробасил отец Кирилла, нетерпеливо поглядывая на запотевшую бутылку водки. Он первым сел за стол, указав молодым на стулья напротив.
— Митя! Иди обедать! — позвал он младшего сына.
Из своей комнаты вышел длинный парень лет семнадцати, поздоровался и сел напротив Ани. На нём была футболка с непонятной надписью и рваные джинсы. Непослушные чёрные волосы торчали в разные стороны. Он на секунду поднял на Аню свои тёмные глаза, похожие на омуты, и тут же смущённо уставился в свою пустую тарелку.
— Митя, ты не мог одеться приличнее? Я же предупреждала, что у нас гостья, — тихо сказала ему мать.
— Мам, это же не я женюсь, — буркнул он, ни на кого не глядя.
Когда Ирина Петровна спросила про родителей, Аня рассказала, что мама врач, а отца она не помнит. Они развелись, он не выдержал вечных маминых дежурств.
— Он мечтал о сыне и вечно обвинял маму, что она и тут всё сделала ему назло — родила меня. Год назад мама снова вышла замуж и уехала к мужу в Австралию…
— И правильно сделала, — отрезала Ирина Петровна, как-то странно посмотрев на мужа. — Попробуйте, Анечка, вот этот салат. Мне кажется, я зря положила в него солёные огурцы, нужно было маринованные.
— Что вы, очень вкусно, — искренне похвалила салат Аня.
— Я научу тебя готовить, — улыбнулась довольная женщина.
Свадьбу сыграли в загородном ресторане. Мама прислала поздравление, но не приехала — дорого. Написала, что когда Аня родит, вот тогда обязательно прилетит. Жить молодые стали у Ани.
Через два года она забеременела. Токсикоз, вечная сонливость. Она перестала ходить с мужем по друзьям и кафе. Но Кирилл не упрекал её. Он оказался заботливым, внимательным и нежным мужем.
— Приведи себя в порядок немедленно. А то локти будешь кусать, — как-то сказала ей Ирина Петровна, застав её в декрете в бесформенном халате.
Аня послушалась, стала переодеваться к приходу Кирилла. Однажды, пылесося ковёр, почувствовала, как заломило поясницу. Присела на диван отдохнуть и незаметно задремала. Проснулась от щелчка замка.
— Прости, присела на минутку и уснула, — виновато пробормотала она, глядя на пылесос посреди комнаты.
— Ничего страшного. Ты приготовь поесть, а я закончу. И перестань наряжаться к моему приходу, будто на свидание.
— Но ты ведь не бросишь меня? Я ужасно выгляжу...
— Мама приходила? Я так и понял, — он подошёл и поцеловал её в макушку. — Не говори ерунды. Мне никто не нужен, кроме тебя.
Как-то днём в дверь позвонили. Аня открыла, думая, что это Ирина Петровна, а она снова в домашней растянутой футболке. Но на пороге стоял брат Кирилла.
— Митя… А Кирилла нет, — постаралась скрыть удивление Аня.
— Я знаю. Я к тебе, — парень спокойно вошёл в прихожую. За два года он заматерел, поступил в университет и превратился в настоящего красавца.
— Ко мне?
— Тебе очень идёт беременность, — вместо ответа сказал он.
— Да ладно. Я похожа на бегемота. Проходи. Чай, кофе?
— Уютно у вас. Чай, если можно, — он внимательно посмотрел на неё, и Аня почему-то растерялась от его взгляда.
— Сейчас! — она пошла на кухню, придерживая большой живот. Митя пошёл следом.
— Так зачем ты пришёл? — спросила Аня, отвернувшись к плите.
— А кто у вас будет?
— Разве мама не сказала? Дочка.
— Здорово. Она всегда мечтала о девочке.
Возникла пауза.
— Вы с братом совсем не похожи, словно у вас разные родители, — нарушила молчание Аня.
— Наполовину так и есть.
— Как это?
— Отец гульнул на стороне. Мама узнала, когда его любовница принесла меня трёхмесячного к ним домой. Для отца моё рождение тоже оказалось сюрпризом. Любовница решила, что ребёнок мешает ей устраивать личную жизнь. Мама, конечно, устроила скандал. Но не решилась сдать меня в дом малютки. А потом привыкла. Только иногда странно на меня посматривала. Отец у нас с Кириллом один, а матери разные. Об этом никто не знает, — заговорщически сказал он.
— Ой, может, и мне не надо было знать вашу тайну? — испугалась Аня.
— Брось. Ты теперь член нашей семьи.
Тут хлопнула входная дверь.
— А ты что здесь делаешь? — спросил Кирилл, увидев вышедшего из кухни брата. Его голос был спокойным, но глаза стали жёсткими.
— Просто так зашёл. Пару отменили, вот и решил проведать, — ответил Митя, глядя брату в глаза.
Аня сразу поняла, что Кириллу это не понравилось.
— Ладно, мне пора. Спасибо за чай, — заторопился Митя.
— Что это было? — спросил Кирилл, когда тот ушёл.
— Он же сказал, просто навестил...
— Просто ревную, — Кирилл обнял её и поцеловал в нос, но напряжение осталось висеть в воздухе.
До родов оставалось недели две, когда Кирилл должен был лететь в командировку. Аня умоляла его не ехать.
— Я всего на три дня. До родов ещё куча времени. Успею, не волнуйся.
Но Аню не отпускала необъяснимая тревога. В день, когда муж должен был вернуться, разразилась страшная гроза. Он позвонил перед вылетом, сказал, что через три часа будет дома. Аня готовила ужин. Но Кирилл не приехал ни через три часа, ни через пять. Телефон не отвечал. Она позвонила свекрови. Ирина Петровна обещала всё узнать.
Когда через двадцать минут она перезвонила, Аня услышала в трубке сдерживаемые рыдания.
— Кирилл… — Ирина Петровна не могла говорить. — В коме… — наконец, выговорила она. — Самолёт… аварийная посадка... он помогал людей вытаскивать... обгорел сильно... Сонечка-а-а, как же та-ак?! Мы сейчас приедем…
Телефон выпал из рук Ани. Мир сузился до гулкого шума в ушах. Она накрыла на стол, потом всё убрала. Стояла у окна. Когда у подъезда остановилась машина, она кинулась навстречу. Уже на лестнице её пронзила острая боль. Она села прямо на ступени.
— Да ты рожаешь! Где сумка, документы?! — закричала подбежавшая Ирина Петровна.
— Уже всё прошло. К Кириллу… — новая схватка заставила её замолчать.
— Ты ему не поможешь! С ним Митя. Ребёнка потеряешь, Кирилл не простит!
И Аня подчинилась.
Когда её привезли в палату, она тут же набрала номер свекрови.
— Я родила! Девочка! Здоровая! Что с Кириллом? — но на том конце молчали. — Ирина Петровна?
— Анечка, Кирилл умер. Только что. Не приходя в сознание… — и его мать завыла раненой волчицей.
Аня не верила. Это сон. Она слышала чей-то крик, потом поняла, что кричит сама. Ей сделали укол, и она провалилась в темноту.
Из роддома её встречали родители Кирилла и Митя.
— Что застыл, папаша? Принимай дочку! — акушерка сунула в руки ошеломлённому Мите свёрток с розовой ленточкой.
Все промолчали.
— Его уже похоронили? — тихо спросила Аня в машине.
— Да, — всхлипнула Ирина Петровна. — Он так и не увидел дочку.
Дома Аня увидела на диване стопку пелёнок, детской одежды, коляску, кроватку…
— Спасибо, — прошептала она. — Мы с Кириллом приглядели этот костюмчик. И коляску. Как вы угадали?
— Так это мы с ним и покупали, — глухо сказал Митя. — Он не хотел заранее домой привозить, примета плохая…
Ирина Петровна зажала рот ладонью.
Они предложили остаться, но Аня хотела быть одна. Она прижимала к груди вещи, которых касались руки Кирилла.
Дочка, Маша, проснулась и заплакала. Молока от стресса не было. Аня в панике позвонила свекрови.
— Сейчас Митя привезёт смесь.
Они плакали вместе с дочкой, когда, наконец, приехал Митя. Он сам приготовил смесь, принёс бутылочку. Маша жадно поела и заснула. Аня без сил опустилась на диван. Она смотрела, как Митя раскладывает детские вещи в шкаф, и давилась беззвучными слезами. Это должен был делать Кирилл.
Митя приезжал каждый день. Ходил в магазин, гулял с коляской, заставлял Аню есть, давая ей поспать.
Однажды пришла Ирина Петровна.
— Не привечай Митю. У него скоро госэкзамены, а он целыми днями у тебя. Он не заменит тебе Кирилла. Ты старше его. Не порти парню жизнь.
Когда пришёл Митя, Аня попросила его больше не приходить.
— Понятно. Мама была? — он сразу догадался. — Я уйду, если ты сама этого хочешь. Не из-за неё.
— Я так хочу. Уходи.
Он ушёл. Без него стало невыносимо тяжело и одиноко. За эти дни она привыкла к нему. Он был братом Кирилла, его частичкой. Он так же хмурился, а когда смеялся, так же прикусывал нижнюю губу…
Прошло три недели. Аня гуляла с коляской. Ветреный весенний день пробирал до костей. Она куталась в шарф, токая коляску животом, чтобы спрятать руки в карманы.
Вдруг коляска поехала сама. Аня вздрогнула и увидела рядом Митю.
— Я каждый день приходил. Просто смотрел издалека. Не могу я без тебя. Ты старше меня всего на семь лет. Я получу диплом, пойду работать…
— Семь лет — это целая пропасть, — прошептала Аня посиневшими губами.
— Если прогонишь, я всё равно не уйду, — упрямо сказал он.
Она знала — не уйдёт. И была этому рада. Ужасно рада. Чувствовала, что предаёт Кирилла, но так устала быть одна…
— А мама?
— Я ей сказал, что всё равно буду с тобой. Что люблю. Она боится потерять и меня.
Аня молча просунула свою замерзшую руку под его локоть. Так они и пошли вместе. Со стороны они выглядели как семья: он, она и их ребёнок. Скользнёт по ним взглядом случайный прохожий и поспешит дальше, прячась от ветра. И никому нет дела до них, до их секретов.
Митя снова стал приходить. Аня долго держала его на расстоянии. Но однажды Маша, делая первые шаги, потянулась к нему и отчётливо сказала: «Апа». Сердце Ани дрогнуло и оттаяло.
Через год они расписались. Ирина Петровна приходила редко. А они были счастливы. Наперекор всем.
Сначала Аня видела в Мите только друга, брата погибшего мужа. А потом полюбила. А возраст… Разница в возрасте не мешает любви. Ей мешают только мысли: «А что скажут люди?» Но со временем и они стали тише.
Пока человек не сдаётся, он сильнее своей судьбы.
— Эрих Мария Ремарк