— Папа, ты что, серьёзно? — я уставился на нотариуса, как баран на новые ворота.
Тётка в очках взглянула на меня с выражением могильщика, который уже привык к семейным драмам у свежих могил.
— Согласно завещанию вашего отца, господин Кротов, наследство делится между тринадцатью наследниками в равных долях.
— Тринадцатью?! — у меня голос дал петуха, как в четырнадцать лет. — Да я же единственный сын!
— Официально признанный, — поправила нотариус, листая бумаги. — Но ваш отец признал отцовство ещё по отношению к двенадцати детям. Вот список.
Я схватил листок дрожащими руками. Фамилии, имена, адреса — целая армия неизвестных мне братьев и сестёр. Как будто папенька всю жизнь тайком собирал коллекцию детей, как другие марки или монетки.
— Это какая-то ошибка, — пробормотал я. — Папа мне никогда ничего не говорил.
— Ваш отец был очень щепетилен в финансовых вопросах, — заметила нотариус. — Все документы в порядке, все экспертизы проведены ещё при его жизни.
Домой я плёлся как контуженный. В голове крутилась одна мысль: вместо десяти миллионов — семьсот тысяч. Вместо безбедной жизни — опять эта проклятая работа в конторе, где меня начальник третирует как мальчика на побегушках.
— Ну что там? — Марина встретила меня на пороге с таким выражением лица, будто ждала известий о повышении моей зарплаты в десять раз.
— Швах, девка, — выдохнул я и рухнул в кресло. — Полный швах.
Рассказал ей всё как есть. Марина слушала молча, только глаза у неё становились всё круглее.
— Значит, у тебя есть двенадцать братьев и сестёр? — переспросила она.
— Есть. Только вот им, видишь ли, тоже полагается доля. Представляешь? Папаша всю жизнь воспитывал во мне ответственность, говорил: сам, мол, всего добивайся, а сам плодил детей направо и налево!
— А они знают о наследстве?
— Пока нет. Нотариус сказала, что у них есть полгода, чтобы заявить о своих правах. Если не заявят — их доли перейдут к остальным наследникам.
Марина задумчиво покусывала губу. Я-то думал, она расстроится из-за денег — мы ведь уже строили планы, как будем жить на папины миллионы. Квартиру хотели поменять, машину купить, сына в хорошую школу пристроить.
— Андрей, — сказала она наконец. — А что если они просто не знают о завещании? Ведь папа мог и не говорить им.
— Ну и что? — я не понял, к чему она клонит.
— Ну как что? Это же нечестно! У них есть право знать.
— Марина, ты что, совсем? — я подскочил с кресла. — Какое нечестно? Это жизнь! Не знают — значит, нам повезло!
— Повезло? — она посмотрела на меня так, будто я предложил ограбить церковь. — Андрей, это их законная доля!
— Законная доля, — передразнил я. — А моя законная доля — это что, мелочь? Я тридцать лет прожил с папой, терпел его характер, слушал нотации про самостоятельность, а какая-то… — я ткнул пальцем в список, — …Светлана Ковалёва из Тулы должна получить столько же, сколько я?
— Светлана Ковалёва — твоя сестра, — тихо сказала Марина.
— Она мне не сестра! — заорал я. — Я её в глаза не видел!
Марина молчала. Потом взяла список из моих рук и внимательно прочитала.
— Знаешь что, — сказала она. — Я их найду.
— Что?! — у меня чуть инфаркт не случился. — Ты что, совсем спятила?
— Андрей, послушай себя. Ты хочешь обмануть родных людей.
— Каких родных? Я их не знаю!
— Но они существуют. И у них есть право на наследство отца. Такое же право, как у тебя.
Мы проскандалили до утра. Я объяснял Марине простые вещи: что в жизни каждый сам за себя, что если бы папа хотел, чтобы они знали, он бы сам им сказал, что мы имеем право на эти деньги больше других.
А она всё твердила своё: справедливость, честность, совесть. Как будто мы в сказке живём, а не в реальном мире.
Утром, когда я уходил на работу, Марина сидела за компьютером.
— Что делаешь? — спросил я.
— Ищу Светлану Ковалёву, — ответила она, не поднимая головы.
Вечером я вернулся домой и понял: хана мне. Марина нашла не только Светлану, но и ещё пятерых. Сидит, звонит им, объясняет ситуацию.
— Ты понимаешь, что делаешь? — зашипел я ей на ухо. — Ты лишаешь нас денег!
— Я поступаю честно, — ответила она, прикрыв трубку рукой.
— Честно! — я чуть не задушился от злости. — А как же наш сын? Его образование? Наше будущее?
— Наше будущее не должно строиться на обмане.
За неделю Марина разыскала всех двенадцать наследников. Оказалось, что папа действительно никому из них ничего не говорил о завещании. Более того, половина из них думала, что он давно умер.
Встреча с ними стала для меня настоящим кошмаром. Приехали в нотариальную контору — целая толпа. Женщины разного возраста, несколько мужиков, даже одна девчонка совсем молоденькая.
И все они смотрели на меня с любопытством, как на старшего брата. А я стоял как истукан и думал только о том, что мои десять миллионов тают на глазах.
— Ты очень похож на папу, — сказала мне Светлана Ковалёва, женщина лет сорока с добрыми глазами. — Особенно нос.
— Да, — буркнул я.
— А вы знали друг о друге? — спросил один из братьев.
Я покачал головой. Марина рассказала, как искала их всех, как хотела, чтобы справедливость восторжествовала. Они смотрели на неё с благодарностью, а на меня — с пониманием.
— Андрей, — сказала Светлана, — мы понимаем, что для тебя это шок. Ты рассчитывал на одно, а получилось другое.
— Всё нормально, — соврал я.
— Нет, не нормально, — покачала головой ещё одна сестра. — Мы обсуждали… Может, откажемся от своих долей? Ты ведь действительно был рядом с отцом всю жизнь.
На секунду у меня екнуло сердце. Но тут заговорила Марина:
— Не смейте даже думать об этом! Ваш отец хотел, чтобы вы получили наследство. Он мог бы оставить всё Андрею, но не стал. Значит, так и должно быть.
Домой мы ехали в гробовой тишине. Я смотрел на жену и не узнавал её. Как можно было отказаться от денег? Как можно было отдать наше богатство чужим людям?
— Ты довольна? — спросил я наконец.
— Да, — ответила она. — Я сделала правильно.
— Правильно! — взорвался я. — Ты разрушила нашу жизнь! Мы могли жить в достатке, а теперь опять будем считать копейки!
— Андрей, послушай…
— Нет, ты послушай! — я останавливал машину прямо посреди дороги. — Мне тридцать восемь лет! Я всю жизнь работаю на дядю, получаю копейки, терплю хамство начальника! У меня была возможность изменить жизнь, и ты её уничтожила!
— Я уничтожила возможность жить на краденые деньги, — тихо сказала Марина.
— Краденые?! Да это моё наследство! Моё!
— Нет, Андрей. Это было наследство твоего отца. И он решил разделить его между всеми своими детьми.
Скандалы дома стали ежедневными. Я не мог простить Марине того, что она сделала. А она не могла понять, как можно жить с деньгами, полученными нечестным путём.
— Ты думаешь только о деньгах, — говорила она. — А у тебя появилась семья! Двенадцать братьев и сестёр!
— Мне не нужна эта семья! — орал я. — Мне нужны были деньги!
— Тогда мне не нужен муж, который готов обманывать ради денег, — ответила она однажды.
Через месяц Марина подала на развод. Сын остался с ней — в четырнадцать лет он уже всё понимал и на мою сторону не встал.
— Мама права, пап, — сказал он, когда я пытался ему объяснить ситуацию. — Нельзя же так.
— Как — так? — не понял я.
— Обманывать. Красть. Это нехорошо.
Семьсот тысяч, которые я в итоге получил, ушли на адвокатов и раздел имущества. Квартира осталась за Мариной — она была записана на неё. Я снимал комнату и клял жену, которая разрушила мою жизнь.
А потом случилось неожиданное. Светлана Ковалёва позвонила мне и пригласила на день рождения. Оказалось, что все мои новые родственники общаются между собой, встречаются, дружат.
— Ты же наш старший брат, — сказала она. — Нам хочется тебя знать.
Я пошёл от скуки. И попал в совершенно другой мир. Эти люди радовались друг другу просто так, без всякой выгоды. Делились не деньгами — их у них было не больше, чем у меня, — а теплом, вниманием, заботой.
— Знаешь, — рассказывала мне одна из сестёр, — когда я узнала про наследство, сначала не поверила. А потом подумала: как хорошо, что у меня есть семья!
— Семья? — удивился я.
— Ну да! Столько братьев и сестёр сразу! Я же всю жизнь одна росла.
Они спрашивали про папу, каким он был в жизни. Я рассказывал, и видел, как они ловят каждое слово. Для них он был не просто источником денег, а отцом, которого они не знали.
— А ты на него похож характером? — спросил один из братьев.
— Не знаю, — честно ответил я.
— А мы думаем, что да. Он же был принципиальным человеком. Справедливым. Иначе не разделил бы наследство поровну.
Домой я возвращался в странном состоянии. Впервые за долгие месяцы не думал о деньгах. Думал о папе, о том, почему он так поступил. И вдруг понял: он знал меня лучше, чем я сам себя знал.
Он знал, что если оставит мне всё — я превращусь в паразита. Буду жить на проценты и деградировать. А так… так мне придётся работать, развиваться, быть человеком.
И ещё он подарил мне семью. Большую, шумную, добрую семью, которую я чуть не потерял из-за жадности.
На следующий день я позвонил Марине.
— Можно встретиться? — попросил я.
— Зачем? — голос у неё был усталый.
— Поговорить. Я понял кое-что важное.
— Андрей, если ты хочешь вернуться…
— Хочу, — перебил я. — Но не просто так. Я изменился. Хочу стать таким мужем, которого ты сможешь уважать.
Она помолчала.
— Хорошо. Встретимся.
Мы гуляли по парку, где когда-то знакомились. Я рассказывал ей про новую семью, про то, что понял про папу, про себя.
— А работу я сменил, — добавил я. — Нашёл другую. Меньше платят, но хотя бы начальник нормальный.
— И как ты теперь живёшь? — спросила она.
— По-другому. Раньше я всё время ждал, когда жизнь начнётся. Думал: вот получу наследство — тогда заживу. А теперь понимаю: жизнь — это сейчас. Каждый день.
Марина улыбнулась — впервые за долгие месяцы.
— А семьсот тысяч? — спросила она.
— Потратил на адвокатов и первоначальный взнос за квартиру. Маленькую, но свою. Хочешь посмотреть?
Она посмотрела. Кухня размером с шкаф, одна комната, но чистенько, уютно. Я сам делал ремонт — руки-то у меня есть.
— Андрей, — сказала она, — а что если мы попробуем ещё раз? Не как раньше, а по-новому?
— Хочешь? — не поверил я.
— Хочу попробовать. Но при одном условии.
— Каком?
— Не будем больше жить в ожидании чуда. Будем строить жизнь сами.
Сын тоже согласился дать мне второй шанс. Правда, предупредил:
— Пап, если опять начнёшь деньги считать вместо того, чтобы жить, я к маме перееду.
— Договорились, — сказал я.
И мы действительно договорились. Живём небогато, но весело. Зато у нас есть большая семья — двенадцать братьев и сестёр, которые стали нам настоящими родными. И есть жена, которая научила меня быть честным.
А папино наследство… Знаете, я думаю, папа дал мне гораздо больше денег. Он дал мне урок, который не купишь ни за какие миллионы: что честность дороже богатства, а семья — дороже всего на свете.
Пусть даже урок этот стоил мне развода и нервотрёпки. Зато теперь я знаю, кто я такой на самом деле. И это знание не пропьёшь и не проиграешь в карты.