Первый луч солнца заглянул в окно кухни. Пробиваясь сквозь жалюзи, он расчертил пол, стену и поверхность стола на полоски света и тени. Добрался до лица Дмитрия и полоснул по воспалённым глазам.
Дмитрий прикрыл глаза, но чувствовал яркий свет даже сквозь тонкую кожу век. Он отодвинулся вместе с табуретом в сторону, где солнце не могло добраться до его утомлённых бессонницей глаз.
Словно обидевшись, солнце вдруг спряталось за стену девятиэтажки напротив. В кухне сразу стало темно и уныло. В этот момент раздался долгожданный щелчок открываемого замка. Дмитрий вздрогнул, напряжённо прислушался к осторожным шорохам в прихожей, сдерживая дыхание.
Крадущиеся шаги босых ног на несколько секунд замерли в комнате, потом стали приближаться к кухне.
— Дмитрий? Ты не спишь? – спросила Карина, как ему показалось, с наигранным удивлением и растерянностью в голосе.
— Где ты была? – хрипло спросил он, разомкнув пересохшие губы. Голос был чужим, ободранным.
Карина ответила не сразу. Затянувшаяся пауза, даже в несколько секунд, была предательски долгой. Если бы сразу, не задумываясь, он, может быть, поверил бы ей, но она обдумывала ответ.
— В кафе ходили с Алисой, потом… продолжили у неё дома. Извини, мы выпили, я совсем выпала из реальности. Уснула у неё, — врала Карина, и Дмитрий слышал, как каждая ложь цеплялась за предыдущую.
— Почему не позвонила? – продолжил он, чувствуя, как его сердце сжимается в болезненный комок.
— Так пьяная была, сказала же. Не хотела будить тебя, — более спокойным, даже излишне ровным голосом ответила Карина, словно пытаясь убедить саму себя.
— Ты надеялась, я буду спать и не замечу твоего отсутствия. — Дмитрий говорил, не глядя на жену, его взгляд был прикован к полоскам света на столе.
— Да что случилось-то?! Ну выпили, поболтали. Нельзя что ли оторваться раз в жизни?! – Карина повысила голос, переходя в наступление, агрессивно, будто это он был виноват.
— Раз в жизни? – Дмитрий медленно, почти зловеще повернулся к ней, и его взгляд, холодный и усталый, пронзил Карину.
Карина сморгнула и отвела взгляд. Её обычная яркость угасла, оставив лишь тень былой надменности.
— Я спать хочу, давай потом поговорим, — устало, почти жалобно проронила она и собралась уйти, но Дмитрий резко схватил её за запястье и дёрнул на себя. Стальные тиски его пальцев врезались в нежную кожу.
Карина ойкнула, не удержалась на ногах и упала к нему на колени, но тут же вскочила на ноги, пытаясь вырвать свою руку.
— Пусти, мне больно, — прошипела она сквозь стиснутые зубы.
Но Дмитрий ещё сильнее стиснул её запястье.
— Руку сломаешь! Пусти! — Карина смотрела на мужа с презрением и отчаянием, но в её глазах мелькнула и тень страха.
— Ты с ним была? Скажи. – Дмитрий крепко держал её, не давая освободиться. В его голосе не было ярости, лишь глухая, всепоглощающая боль.
— Да! Да! — выкрикнула ему в лицо Карина, и эта правда прозвучала как приговор. — Ну что, легче стало? Ненавижу! Как ты мне надоел! — Она резко дёрнулась, и в этот момент Дмитрий отпустил её руку.
От неожиданности Карина отлетела назад и ударилась локтем о дверной косяк, вскрикнув от боли.
— Уходи, — сказал Дмитрий спокойно, но от этой спокойной интонации стало ещё страшнее.
— Дмитрий, дай хоть…
— Убирайся вон! К нему, к чёрту! За вещами потом придёшь. — Он снова облокотился спиной о стену, откинул голову назад и прикрыл глаза, не желая больше смотреть на жену, на её искажённое лицо.
— Ну и уйду! — Карина, поглаживая ушибленный локоть, вышла из кухни. — Ты пожалеешь! Уйду, чтобы не видеть твоей скучной надоевшей рожи! — крикнула она из прихожей, и слова её, полные злобы, повисли в воздухе.
— Да катись ты… — Дмитрий схватил со стола чашку и швырнул её об стену.
Осколки со звоном разлетелись по кухне.
Хлопнула входная дверь. Дмитрий развернулся к столу, уронил голову на сложенные руки и замер, будто окаменев.
Солнце выглянуло из-за дома напротив, снова украсив кухню полосатым узором от жалюзи. Полосы скользнули по согнутой спине неподвижно застывшего за столом Дмитрия, будто лаская.
Так сидел он долго, потом встал и вышел из кухни, хрустя попадавшимися под ноги осколками. Он принял душ, побрился, потом заварил и выпил чашку кофе. Было ещё слишком рано, поэтому Дмитрий пошёл на работу пешком, чтобы проветриться и сбросить сонливость, оставив машину под окнами дома.
Весь день ждал звонка от Карины. Надеялся, что она позвонит, скажет, что он сам вынудил её признаться в том, чего не было, что она действительно была у подруги, и всё останется как прежде. Да, он любил её и готов был простить. Но она не позвонила.
Когда Дмитрий вышел из офиса после работы, пожалел, что он без машины. Небо заволокло тучами, в воздухе витала морось, оставляя на лице неприятную влажность. Он шёл домой в надежде, что Карина вернулась, ждёт его… Но квартира встретила пустой тишиной.
Дмитрий убрал осколки с пола, достал початую бутылку водки из холодильника и выпил сразу стакан. Желудок протестующе сжался. Дмитрий подождал, пока он успокоится, пошёл в комнату, лёг на диван лицом вниз и заснул.
Они поженились три года назад. Яркая и весёлая Карина влюбила его в себя своей непосредственностью и живостью. Она не была классически красивой, но в ней было что-то, что магнитом притягивало мужчин. И сначала всё было хорошо. Ему было легко с ней. Весь мир начинал вертеться вокруг Карины, стоило ей появиться в компании.
Готовить она не любила. Его и это устраивало в ней. Сварить утром кофе и сделать пару бутербродов на завтрак – не нужен особый талант. Обедал он в кафе возле работы. По вечерам к ним часто приходили друзья, приносили закуску или заказывали пиццу и роллы.
В выходные до обеда валялись в кровати, а потом шли в кафе или к друзьям, где обед плавно перетекал в ужин. Дмитрия такая жизнь до поры до времени устраивала. Но потом друзья стали покидать компанию, обзаводились детьми. Дмитрий тоже пытался говорить с Кариной о ребёнке. Какая семья без детей? Карина отмахивалась, всё обращала в шутку, мол, рано, успеют насладиться подгузниками, горшками и криками детей.
— Что ты так смотришь на меня? Ну да, я не хочу детей. Пока. Разве нам плохо вдвоём? – спросила Карина мужа, в её голосе уже сквозила раздражённая нотка.
Карину раздражали разговоры о детях. Она злилась и уходила из дома на несколько часов. Дмитрий не находил себе места, шёл искать её. После одной такой ссоры он зашёл в кафе выпить чашку кофе и увидел за столиком жену с молодым мужчиной. Подошёл. Всего на секунду Карина растерялась, её улыбка дрогнула, но потом она взяла себя в руки и нарочито широко улыбнулась. Но Дмитрий заметил.
— Познакомься, это мой бывший одноклассник. Зашла в кафе погреться, случайно встретились. А это мой муж, — представила она мужчин друг другу, слишком быстро, слишком нервно.
Одноклассник подал руку. Дмитрий чуть помедлил, но пожал, чувствуя натяжение в воздухе. Он подсел к ним за столик, но разговор не клеился. Одноклассник сослался на неотложные дела и поспешил уйти.
Дмитрий чувствовал, что Карина стала другой. Стала меньше смеяться, вместе реже выбирались куда-то. Пару раз пришла домой поздно, сказала, что зависла в баре с подругами. Но у большинства подруг уже были дети, и им было не до баров. И вот сегодня она не пришла ночевать. Он знал, что она снова сошлётся на подруг, но проверять не стал, да и номеров их телефонов не знал. До последнего момента доверял жене.
Дмитрий проснулся среди ночи. Показалось, что Карина вернулась. Потянулся к телефону, хотел позвонить. Может, он не прав, она действительно провела ночь с подругой? Нет, он не будет звонить первым. Есть же мужская гордость. Дмитрий отбросил мобильник.
В ванной посмотрел на себя в зеркало. Отросшая щетина придавала лицу унылый неухоженный вид, глаза покрасневшие, больные, весь помятый со сна. Подумал, что нельзя так распускаться, но бриться не стал, попил воды из-под крана, допил водку и лёг спать.
Потянулись однообразные дни и недели. По вечерам Дмитрий ходил к друзьям. Но их жёны теперь настороженно встречали его. Без Карины он словно потух, шутки получались плоскими и совсем не смешными. Друзья сочувствовали ему, но, наконец, открывали глаза на Карину. Кто-то что-то видел, кто-то что-то слышал.
— Почему раньше не говорили? – обижался Дмитрий, чувствуя себя ещё более преданным.
— А ты поверил бы? – был один ответ, и Дмитрий знал, что они правы. Он бы не поверил.
Он перестал ходить к друзьям.
Курить Дмитрий бросил давно. Но сейчас снова захотелось. Он вышел в магазин за сигаретами. Перед ним у кассы стояла полноватая невысокая женщина.
— Вы сегодня одна? – спросила её кассир, пробивая продукты.
— Артёмка приболел. Оставила одного, а сама бегом в магазин. – Женщина расплатилась наличными, сложила продукты в пакеты и пошла к выходу.
Дмитрий купил сигареты и поспешил на улицу, торопясь скорее закурить. Увидел перед собой ту самую женщину. Она шла медленно, прихрамывая. Было видно, что ей тяжело нести пакеты. Дмитрий в два шага догнал её и предложил помочь. Женщина с удовольствием отдала ему сумки.
— Я тут недалеко живу, — махнула она рукой в сторону домов, её голос звучал устало, но с благодарностью.
Дмитрий внёс пакеты в квартиру и уже хотел уйти, но тут в дверях комнаты появился мальчик лет пяти. Его большие любопытные глаза внимательно разглядывали Дмитрия, словно пытаясь разгадать в нём какую-то тайну.
— Это мой папа? – спросил Артёмка бабушку, не отводя взгляда от гостя.
— Что ты, дорогой. Дядя просто помог мне донести тяжёлые пакеты. Пойдём, посмотрим, что я тебе купила, — сказала Анна Ивановна, пытаясь увести мальчика на кухню, но тот продолжал разглядывать гостя.
Дмитрий тоже не двигался с места. Если бы он мечтал о сыне, то хотел бы, чтобы он был именно таким. С большими любопытными глазами, нежным лицом, трогательно худенькими руками и ногами, в шортиках до колен. Наверное, он действительно дорос до отцовства.
— Может, чаю? – спросила женщина, заметив замешательство Дмитрия, и её голос был уже более уверенным.
Тот пожал плечами, соглашаясь. Они сидели втроём на кухне и пили чай с печеньем.
— А как вас зовут? – спросил Артёмка, откусывая печенье.
— Дмитрий. А ты Артёмка. Я знаю.
Вскоре Артёмке наскучило сидеть за столом, он убежал в комнату играть.
— А родители его где? – спросил Дмитрий, чувствуя нарастающий интерес к судьбе мальчика.
Анна Ивановна тяжело вздохнула.
— Дочка моя в Москве работает. А отец… Вижу, вы хороший человек. Скажу. Изнасиловали дочку мою, ещё в школе. Шла от подружки вечером. И идти-то недалеко. Когда забеременела, хотела сделать аборт, я не дала. А сейчас жалею. Дочка заботится об Артёмке, игрушки покупает, одежду, но лишний раз не приласкает. Не смогла полюбить. Напоминает он ей случившееся. Из дома неделями не выходила. Стыдилась. А соседи что, поговорили и забыли. Артёмка подрос, я и отправила её в Москву. Город большой, никому до неё нет дела. Полина теперь осторожная стала. А мы с Артёмкой тут. У меня инвалидность, ноги больные. Дочь деньги нам присылает. Живём потихоньку, — — она снова вздохнула, и в её глазах, полных скорби, заблестели слёзы.
Несколько дней рассказ Анны Ивановны и большие глаза Артёмки не выходили у Дмитрия из головы. Он чувствовал, как что-то внутри него, что давно спало, начало пробуждаться. В выходной он купил фруктов, конфет, небольшой, но сложный конструктор и пошёл к Артёму и его бабушке.
— Вам кого? – спросила женщина, открывая дверь, и поначалу не узнала его.
— Я Дмитрий, был у вас три дня назад. Вот, возьмите, — Он протянул ей пакет, чувствуя неловкость от такого внезапного визита.
В этот момент появился Артёмка, и Дмитрий увидел, как его глаза загорелись. Дмитрий опустился на одно колено и поздоровался с ним за руку. — Привет, Артёмка. Там в пакете я принёс тебе конструктор. Любишь собирать технику?
— Люблю! – сказал Артёмка, и с головой полез в пакет, забыв обо всём на свете.
Потом они вместе сидели на полу, увлечённо собирая пожарную машину. Смех мальчика был самой лучшей музыкой. Провожая Дмитрия до дверей, Анна Ивановна, широко улыбаясь, сказала: — Знаете, Дмитрий, из вас получится замечательный отец.
— Замечательный у вас мальчишка, — ответил Дмитрий, и эти слова были сказаны от всего сердца. — Вот мой номер, понадобится помощь, не стесняйтесь, звоните. – Он протянул ей свою визитку.
Она позвонила через три недели, её голос был полон беспокойства. Артёмка снова заболел, врач выписала лекарства, но в аптеке у дома их нет, нужно идти в другую, а она боится оставить внука одного.
— Скажите, какие лекарства, я куплю и принесу, — предложил Дмитрий по телефону.
— Ну что вы, Дмитрий, я сама, да и без рецепта не дадут. А Артёмка по вам так скучает, постоянно спрашивает. Может, вы лучше посидите с ним?
Дмитрий оделся и пошёл к Анне Ивановне.
Артём лежал в кровати, его глаза горели лихорадочным блеском.
— Привет, чемпион. Когда я в детстве болел, мама поила меня топлёным молоком с мёдом и читала книжки, — сказал Дмитрий, присаживаясь рядом.
— Фу, не люблю топлёное молоко, — хрипло протянул Артёмка, морща носик.
— И я не любил, но пил и поправлялся. Вон, каким большим вырос. Ну что, почитать книжку?
Артёмка кивнул, его большие глаза не отрывались от Дмитрия.
Дмитрий выбрал на полке книжку с детскими стихами и начал читать. Его голос был низким и успокаивающим. Вскоре Артёмка заснул, прижимаясь к мягкой подушке. Дмитрий смотрел на него, и нежность затопила его сердце. «Если бы Карина родила…» Эта мысль пронзила его, но уже без прежней боли, скорее с сожалением о несбывшемся.
Глядя на спящего Артёмку, он вспомнил, как приходила за вещами Карина. Выглядела как побитая собака – такая же грустная и виноватая. Видать, не сладко ей с одноклассником пришлось. Но звать её назад Дмитрий не стал. Сказал, что подал на развод, хотя даже не думал об этом тогда.
— Хорошо. Мы с подругой… — сказала Карина и замолчала, заметив его скептическую ухмылку. — Правда, с подругой, решили поехать в Италию работать нянечками.
Бровь Дмитрия удивлённой дугой взлетела вверх.
— Ты же не любишь детей, — сухо заметил он.
— Я не сказала, что не люблю, я не хочу их иметь пока, — ответила Карина, её голос был лишён прежней уверенности.
Она долго возилась в прихожей, наверное, надеялась, что Дмитрий вернёт её. Но он даже не вышел проводить её. Всё правильно. Он не сможет простить, при любом удобном случае будет упрекать её за измену. Он начал привыкать жить один. Спокойная жизнь без клубов и тусовок ему понравилась гораздо больше.
Дмитрий и сам задремал, сидя на диване в ногах у спящего Артёмки. Он проснулся, почувствовав пристальный взгляд. Перед ним стояла молоденькая, хрупкая девушка, с такими же большими, внимательными глазами, как у Артёмки.
— Простите, заснул, – сказал Дмитрий, поднимаясь с дивана. В его голосе не было и следа вчерашней угрюмости.
Он сразу догадался, что это Артёмкина мама. Она оказалась намного ниже его ростом, и ей пришлось запрокидывать голову, разговаривая с ним, что придавало её облику неожиданную решимость.
— Вы кто? – спросила она, её голос был резок, насторожен.
— Дмитрий. Я случайно познакомился с Анной Ивановной и Артёмкой. Она позвонила, попросила посидеть с ним, пока ходит в аптеку. Я хотел сам за лекарствами сбегать, но она…
— Ой, Полиночка приехала! А я уж и не надеялась. Вот Дмитрия позвала. Вы познакомились? Он хороший человек, помогает нам, я говорила тебе про него… — в комнату вошла запыхавшаяся Анна Ивановна, пытаясь разрядить напряжение.
Но мама Артёмки была настроена по-другому, её взгляд был холоден и непреклонен.
— Спасибо, конечно, но не приходите больше, — строго сказала Полина, нахмурив брови. — Не надо приучать Артёмку к себе. Вы исчезнете, а он будет ждать.
У Дмитрия в школе была молоденькая учительница. Это был её первый класс после окончания института. Она так же хмурила брови, чтобы выглядеть старше и строже, но в её глазах не было такой боли.
Он шёл домой и думал, что Артёмкина мама права. У них своя жизнь, а у него своя. Больше он не ходил к ним, и Анна Ивановна не звонила. Тишина в квартире снова стала привычной, но теперь она казалась не пустой, а лишь затаившейся, выжидающей.
Время тянулось медленно. За дождливой осенью пришла зима. Город наряжался к Новому году. Незадолго до праздника Дмитрий гулял по торговому центру, искал подарки родителям, пытаясь заглушить накатывающую меланхолию. Проходя мимо детского отдела, он вдруг услышал знакомый голос и остановился. Артёмка дрожащим от сдерживаемых слёз голосом говорил маме, что ему не нужны игрушки, что он хочет, чтобы мама не уезжала больше. Полина сидела перед ним на корточках, её лицо было искажено беспомощностью, и она пыталась объяснить сыну, почему не может остаться с ним. Получалось у неё плохо. Рот Артёмки кривился, вот-вот заревёт.
Дмитрий подошёл и поздоровался. Полина вскинула голову, её глаза, расширившиеся от неожиданности, беспомощно глядели на него.
— Эй, ты чего мокроту разводишь? – спросил он у Артёмки, мягко, но уверенно.
— Мама у…едет на Новый год… — всхлипнув, сказал Артёмка, и две крупные слезинки скатились по его гладким щёчкам.
— А ну не реветь. Ты же мужчина. Терпеливым надо быть. У тебя и так в Новый год будет много дел.
— Каких дел? – Артёмка уставился на Дмитрия своими большими, как озёра, глазами, мгновенно забыв о слезах.
— А ждать Деда Мороза с подарками? А салаты вкусные есть? А слушать бой Курантов?
— А что это? – спросил Артёмка, любопытство окончательно победило печаль.
— Ты не знаешь? Пойдём, расскажу. – Дмитрий взял Артёмку за маленькую руку, и тот с готовностью пошёл за ним, оглядываясь на Полину, которая стояла как вкопанная.
Он проводил Полину с сыном до дома. У подъезда стал прощаться, чувствуя, как внутри него разливается тепло.
— Спасибо вам. Вы простите меня, что накричала на вас тогда, — сказала Полина, её голос был тихим, почти неуверенным. В свете уличных фонарей лицо Полины казалось совсем юным и сказочно красивым.
— Не извиняйтесь. Я понимаю, вам трудно снова доверять мужчинам, — ответил Дмитрий, всё ещё не выпуская руку Артёмки. Он чувствовал его маленькую ладошку в своей, такую хрупкую и доверчивую.
— Завтра в садике утренник. Хотите сходить? Мне придётся уехать. А Артёмка очень переживает, — сказала Полина, и в её голосе проскользнула надежда.
— Конечно! Как давно я не был на утреннике в детском саду! – мечтательно сказал Дмитрий. – А меня пустят?
— Я позвоню и предупрежу. А то у мамы совсем плохо с ногами.
— Договорились. Тогда до завтра. Ждать будешь? – обратился он к Артёмке.
— Буду, буду! — довольно запрыгал тот, и его глаза сияли счастьем.
Дмитрий шёл домой, и впервые жизнь не казалась такой беспросветно скучной и одинокой. Сердце пело. Нужно придумать, что купить Артёмке в подарок, и Полине, и Анне Ивановне… А ещё купить ёлку, ведь скоро Новый год, который принесёт любовь и счастье. Иначе и быть не может.
"Счастье — это когда твои родители и дети здоровы. Все остальное — поправимо."
— Анджелина Джоли