Вскоре настал час прощания и расставания. Лионель и Кирик, отдохнув после завтрака, окончательно собрались в путь. Небольшие дорожные сумки были снова надежно приторочены, плащи очищены от пыли. Жители Вердолина, узнав, что гости уходят, стали понемногу сходиться к краю деревни, желая проводить путников. Казалось, сама деревня чувствовала величие этого момента. Лёгкий утренний туман ещё стлался над лугами, солнце поднималось всё выше. Сама природа замерла в ожидании. И вот, попрощаться с путниками собрались все, кто стал им за эти дни друзьями.
У околицы, там, где начиналась дорога на запад, высились старые ворота – два истёртых каменных столба, соединённых когда-то древесным перекрытием. Теперь от перекрытия остались лишь сгнившие обломки, но колонны стояли прочно, поросшие тёмно-зелёным мхом. Их поверхность покрывали выбитые узоры и полустёртые руны. Как и многое в Вердолине, эти ворота хранили древнюю память. Говорили, что им больше тысячи лет, и что именно через них некогда вышел из долины великий маг Эрин Луценис, отправляясь на поиски легендарного Камня Истины. Предание гласило, что на прощание Эрин благословил эти ворота, чтобы каждый, кто проходит под ними с чистым сердцем, получил невидимую поддержку великого мага.
У самых ворот собрались провожающие. Тут были и Агата, украдкой смахивающая слезу платком, и старая Нина, бормочущая под нос какие-то молитвы, и та молодая женщина в платочке, что вчера советовала идти к мельнице днём. Подошёл даже деревенский староста – коренастый мужчина с седой бородой. Он поднял руку, призывая тишину, и торжественно произнёс:
— Вы уходите как наши друзья и возвращайтесь героями. Наша надежда идёт с вами. Да хранит вас свет!
После этих слов староста низко поклонился, а затем пожал путникам руки. Казалось, вся природа тоже собралась проводить гостей: на ветках близких деревьев устроились пёстрые птицы, трепеща крыльями, а в траве у дороги мелькали быстрые лесные мышки, выглядывая из безопасного укрытия.
Лионель и Кирик чувствовали одновременно горечь и решимость. У Кирика даже сердце болезненно сжалось от прощальной тоски: позади оставалась полюбившаяся долина, добрые люди, спокойствие – весь уютный мир Вердолина. Но вместе с этой горечью разлуки в груди жила и другая искра — светлая решимость. Назад дороги не было, впереди ждала неизвестность, и они были готовы сделать этот шаг, полные решимости идти до конца. Ведь здесь, в Вердолине, они обрели новые силы и мудрость, и теперь должны были применить их ради высшей цели.
— Спасибо вам за всё! – громко сказал Лионель, обводя взглядом вердолинцев. – Вы дали нам отдых, приют, тепло… Мы никогда этого не забудем.
— Ваша доброта и щедрость – навеки в наших сердцах, – добавил Кирик. – Мы будем молиться за вашу деревню и рассказывать другим о вашем гостеприимстве.
Жители ответили одобрительным гулом. Вперёд неожиданно выбежала маленькая девочка с венком из полевых цветов. Она застенчиво протянула его Лионелю.
— Возьмите... это вам, — пробормотала она смущённо.
Лионель опустился на одно колено и бережно принял душистый веночек.
— Спасибо, маленькая, — улыбнулся он. — Мы будем беречь его.
Кирик тут же закрепил венок на боку своей сумки, чтобы цветы сопровождали их в пути.
Тут многие тоже стали выкрикивать напутствия: «Счастливого пути!», «Берегите друг друга!», «Возвращайтесь с победой!».
Агата подошла ближе всех. Она вдруг крепко обняла Кирика, потом Лионеля.
— Храни вас Господь, деточки, – прошептала она, и в голосе её слышалась материнская забота. – Пусть лес будет к вам милостив, а свет – не покинет даже в самую чёрную ночь.
— Прощайте, матушка… – прошептал Кирик, ощущая, как к горлу подступает ком. – Мы… мы вернёмся, когда сможем.
— Возвращайтесь, – кивнула старуха, глядя на них через пелену слёз. – Вердолин всегда для вас открыт.
Кирик и Лионель отступили на шаг, ещё раз поклонились всем собравшимся. Затем, собрав волю, повернулись лицом к воротам. Прямо за ними начиналась лесная дорога, теряющаяся меж древних елей. Дальше – неизвестность.
Кирик ощутил, как рука друга легла ему на плечо. Лионель тоже волновался – дыхание его было неровным. Но стоило им встретиться взглядом, как оба немного успокоились. Они вспомнили слова Эрина во сне и собственное ощущение силы внутри. Страх отступил.
Шаг за шагом друзья подошли к воротам. Проходя под мшистыми колоннами, они невольно замедлили шаг. Казалось, время текло иначе под этими каменными стражами памяти. Кирик провёл ладонью по холодной поверхности столба. Под его пальцами древние руны едва уловимо вспыхнули золотистым светом – и Кирик почувствовал слабую вибрацию, отозвавшуюся теплом в груди. Точно тотчас ожили вырезанные на камне знаки. Лионель тоже вздрогнул, остановившись под аркой: ему почудилось, будто невидимый луч солнечного света, проходя сквозь камень, коснулся его лба. На краткий миг юноша ощутил чьё-то присутствие – родное и доброе. В голове прозвучал тихий голос, знакомый и одновременно чужой: «Вперёд, избранники света…». Лионель замер, пытаясь осознать, не плод ли это его воображения. Но Кирик посмотрел на него удивлённо и радостно:
— Ты слышал?..
Вместо ответа Лионель широко улыбнулся и кивнул. Он понял: благословение Эрина – не просто красивая легенда. Они действительно не одни. Великий маг был с ними – в их сердцах, в самом воздухе этого утра.
Сзади раздался протяжный звук рога – деревенские охотники решили таким образом торжественно салютовать уходящим героям. Гулкий звук прокатился над долиной, вторя биению сердец путников. Кирик вдохнул последний раз аромат родного уже Вердолина – смесь печного дыма, цветущего клевера и хвои – и мысленно прошептал: «Прощай, Вердолин, спасибо за всё». Он знал, что сохранит этот запах и эти дни в памяти навсегда.
Лионель бросил прощальный взгляд назад. Вся долина позади купалась в лучах утреннего солнца, словно благословляя их на путь. Фигуры людей у ворот казались золотыми силуэтами на сияющем фоне. Где-то сбоку мелькнула тонкая женская тень под развесистой ивой у часовни – Марья, если это была она, стояла слегка поодаль, скрестив на груди руки, и её светлые волосы развевались на ветру. На миг Лионелю даже показалось, что над её головой сияет венок из солнечных бликов. Он моргнул – видение исчезло, только ветви ивы качнулись, словно махнули на прощание.
Теперь друзья окончательно обратились лицом к пути. Впереди, за полями и рощами, на горизонте темнела полоса далёкого леса. То был Мрачный лес – тот самый, о котором они слышали с детства, о котором ходило столько леденящих кровь слухов. Глубины этого леса, по рассказам, населены опасными духами, и редкий смельчак возвращается оттуда невредимым. Но обойти его стороной было нельзя – именно там, в сердце тьмы, скрывалась их цель — иной путь был невозможен. Мрачный лес таил в себе и угрозу, и надежду.
Лионель и Кирик молча постояли, прощаясь в душе с гостеприимной долиной. Затем Лионель вынул из кармана свой дневник, раскрыл его на странице с древним пророчеством и прочёл вслух последние строки, что были начертаны там:
«Устоят — и развеют густую кромешную тьму…»
Его голос прозвучал тихо, но уверенно. Кирик кивнул, вспоминая продолжение, которое тогда не смог разобрать в книге:
— «Дрогнут — и обратят целый мир в бесконечную тюрьму…» — закончил он, твёрдо встречая взгляд Лионеля.
Несколько мгновений друзья смотрели друг на друга. Они обменялись мыслями о грядущем:
— Думаешь, «беспощадный мятеж» — о людях? – тихо спросил Лионель, не отрывая взгляда от небес. – Восстанут ли подданные западных королевств, или сами машины восстанут против создателей?
Кирик нахмурился:
— Менлос может натравить людей друг на друга. Или поработить их разум... Возможно, речь о том хаосе, что мы видели в видении Эрина. Если рушится привычный уклад, вспыхивают бунты.
— Так или иначе, – произнёс Лионель, сжимая кулаки, – мы должны предотвратить беду. Мы не позволим миру погрузиться во мрак раздоров.
Кирик положил ладонь на плечо друга:
— И не позволим страху закрасться в наши сердца. Мы уже видели истину — свет сильнее тьмы. Как бы ни было трудно, будем помнить об этом.
Смысл этих строк больше не пугал их – напротив, придавал решимости.
— Мы не дрогнем, — негромко сказал Лионель.
— Не дрогнем, — эхом повторил Кирик.
И два путника, окрылённые силой древней магии и поддержкой верных друзей, сошли с пригорка навстречу своему предназначению.
Налегке и с песней на устах, они шли почти весь оставшийся день, делая лишь краткие привалы у чистых ручьёв. Земля под ногами была твёрдой, небо – высоким и ясным, и ничто не предвещало опасностей. Во второй половине дня холмы становились выше, лес впереди – ближе и гуще. На ночлег путники решили остановиться на опушке.
Когда солнце стало клониться к закату, Лионель и Кирик выбрали сухую полянку на пригорке, откуда виднелась тёмная стена дальних деревьев. Разбив скромный лагерь, они развели небольшой костерок. На этот раз не потребовалось ни кресала, ни спичек: стоило Кирику закрыть глаза и протянуть ладонь к хворосту, как искры сами сошлись на сухих ветках, раздувая яркое пламя. Лионель в восхищении наблюдал за этим: ещё вчера он бы не поверил, что такое возможно без заклинаний.
Поужинав оставшимися лепёшками Агаты и запив их ключевой водой, друзья уселись у огня. Ночь подкралась незаметно – воздух стал прохладным и тихим; один за другим в небе зажглись холодные огоньки звёзд. Люменис выплыл над горизонтом серебристым серпом, а чуть поодаль мерцала и бледная Кванта.
Лионель откинулся на спину, подложив руки под голову, и принялся рассматривать небосвод. Раньше звёзды были для него просто загадочными далёкими светилами. Теперь же взор юноши различал узоры, целые истории на бархатном полотне неба. Вот созвездие, напоминающее летящего дракона, вот – очертания чаши. Лионель вспомнил рисунки со страниц древней книги и понял, что те были картами звёздного неба. Может, давние маги зашифровали важные вести в звёздах?
— Не спится? – тихо спросил Кирик, присаживаясь рядом. Он тоже долго лежал молча, глядя на звёзды.
— Думаю о звёздах, – признался Лионель. – Такое чувство, будто я начинаю понимать их язык.
— Мне тоже так кажется, – улыбнулся Кирик. – Будто над нами расстилается свод, исписанный мудрыми словами.
Лионель повернул голову к другу:
— Как ты думаешь, Эрин сейчас смотрит на нас?
Кирик кивнул на яркую звезду невдалеке от Луны:
— Вон та звезда мерцает, словно чьё-то доброе око.
— Скоро войдём в Мрачный лес, – задумчиво проговорил Лионель, не отрывая взгляда от небес. – Он огромен. Как же мы найдём то, что ищем?
Кирик покосился на друга и мягко улыбнулся:
— Сердце подскажет. Мы уже не блуждаем в темноте – верно, найдётся знак или тропа. Помни, во сне Эрин говорил: «иди вперёд с открытым сердцем». Думаю, лес сам укажет путь.
Лионель кивнул, принимая эти слова. Где-то в вышине тихо пролетела падающая звезда, прочертив росчерком бархат неба. Друзья молча проводили её взглядом – и каждый загадал про себя желание о скорой удаче.
Они помолчали. В ночной тиши стрекотали сверчки, далеко внизу шёпотом перекликались деревья.
— Я чувствую, – негромко продолжил Кирик, – что мы не одни под этим небом. Словно многое сокрытое наблюдает, испытывает нас... и оберегает.
— И я чувствую, – эхом откликнулся Лионель.
Вскоре друзья погрузились в сон под мерный треск углей и колыбельную ночного ветра.
Наутро, проснувшись на заре, путники почувствовали себя отдохнувшими и полными сил. Кирик щёлкнул пальцами, и догорающий костёр потух, словно послушный дух огня последовал его воле. Собрав вещи и убедившись, что не оставили после себя ничего, кроме кругов на траве, друзья продолжили путь к мрачнеющей впереди стене леса.
Когда первые лучи солнца коснулись верхушек великанов Мрачного леса, друзья были уже на подходе к самой границе чащи. Здесь всё вокруг заметно потемнело: трава росла реже, земля под ногами стала сухой и твёрдой, будто испещрённой давними ожогами. Между последними соснами предлеска стояла тень, хотя утро было ясное.
Кирик и Лионель остановились перед высокими, тесно растущими стволами. За ними начиналась мрачная глубина – виднелись лишь тёмные силуэты деревьев да чёрные провалы между ними. Там царили полумрак и тишина.
Лионель вспомнил, как два дня назад подобная картина вызывала у него холодок страха. Теперь же он ощущал лишь уважение и сосредоточенность. Он сделал шаг вперёд.
В тот же миг между двумя елями впереди словно сгустилась тень. Из мрака выступил силуэт крупного зверя. На высоте человеческого роста блеснули два глаза, отражая утренний свет. Существо, похожее на чёрного оленя невероятных размеров, встало поперёк тропы. Из ноздрей его вырывался пар, копыто с силой ударило по земле.
Лионель застыл. Но Кирик мягко тронул друга за локоть и выступил чуть вперёд, не делая угрожающих движений. Он медленно поднял открытые ладони на уровне груди – жест мирных намерений.
— Дух леса, — спокойно произнёс Кирик, обращаясь к тёмному существу, — прими нас. Мы идём с чистым сердцем и светлым огнём внутри.
Олень продолжал стоять напряжённо, будто каменный истукан. Минуло несколько томительных секунд. Потом глаза его вспыхнули зелёным огнём – и тут Лионель разглядел: то отражается сияние амулета Марьи у Кирика на груди. Деревянный талисман ярко светился сам собой. Тень лесного стража фыркнула, вскинула голову, развернулась и, не издав ни звука, скрылась в чащобе. Ветки зашуршали и затихли, пропуская путников.
Лионель выдохнул, только сейчас поняв, что держал дыхание.
— Нас впустили, — шёпотом сказал он.
— Да, — так же тихо ответил Кирик. — Лес признал нас.
Друзья переглянулись. Это была последняя грань, последний порог между прошлым и будущим. Они перешагнули через корневище, тянувшееся по земле словно черта, и вступили под сень древних деревьев.
Полумрак сразу окутал их, но не пугающей темнотой, а скорее влажной прохладной тенью, напоённой запахом смолы и перегнившей листвы. Высокие стволы стояли вокруг, как колонны таинственного храма. Где-то высоко пели невидимые птицы, и каждое эхо их песни ласково встречало чужаков. Кирику даже почудилось, будто в шорохе листьев звучит тихое приветствие. Из-под ног ускакал мелкий пушистый зверёк.
Лионель и Кирик сделали ещё шаг. Сердца их всё так же горели ровным уверенным пламенем. Далеко позади остался Вердолин – их тихая гавань, впереди же лежала неизвестность. Но оба они знали: именно в этой неизвестности они и обретут свою судьбу.
Подняв головы, путники уверенно двинулись вглубь Мрачного леса, начинавшего встречать их шёпотом ветра в кронах да древними шорохами. Их силуэты вскоре растаяли в зеленоватом сумраке, но долго ещё сквозь лесные звуки слышалось твёрдое эхо их шагов – и вскоре к этому ритму добавился негромкий напев. Кирик вполголоса выводил мелодию Марьи, ту самую колыбельную, что когда-то слышал под ивой. Лионель узнал мотив и улыбнулся: казалось, сам лес подхватил тихую песнь, растворяя в ней свои древние шорохи. Так шаги друзей и их неторопливая песня терялись в глубине, но вместе с ними в лес входила новая надежда для всего мира.
Шли они медленно и осторожно, стараясь не нарушать величавой тишины. Их глаза постепенно привыкали к полумраку: вокруг проступали детали невиданной доселе красоты. Под ногами пружинил мягкий мох, местами светившийся бледно-зелёными огоньками – то росли крошечные светящиеся грибочки вдоль сгнивших стволов. С ветвей свисали бородатые лишайники, тихо покачивавшиеся, точно занавеси на окнах забытого дворца. В глубине леса перекликались эхом странные звуки – не то птичьи крики, не то далёкие голоса.
Лионель и Кирик чутко прислушивались. Но в этих звуках уже не чувствовалось вражды. Лес принимал их. Друзья переглянулись и крепко сжали друг другу плечи в безмолвном ободряющем жесте. Плечом к плечу они продолжили путь, углубляясь всё дальше под сень вековых деревьев. Сбывалось древнее пророчество: чистое пламя в их сердцах действительно разгоняло мрак вокруг, не давая тьме подкрасться. Их миссия только начиналась, и впереди был долгий путь, полный неизвестных испытаний – возможно, на их дороге встанут опасные духи и древние загадки. Но свет их сердец освещал дорогу даже там, куда не проникал солнечный луч. Впереди их ждали новые легенды, которым суждено было стать явью. Испытания были впереди, но отныне страх уже не властвовал над ними как прежде.