Найти в Дзене
Стасия ищет Столицу

День третий. Стасия. Москва. Третий шаг

Сегодня утро началось с запаха дождя. Он проник сквозь щели старого окна в моей комнате, будто напоминая: «Москва — это не только свет и движение, это ещё и серость, мокрые ботинки и зонты, которые теряются в метро». Я открыла глаза, посмотрела на потолок, где в углу уже начинает желтеть плесень (надо будет попросить у завхоза побелку), и поняла, что сегодня день будет непростым. Но я не испугалась. Вчера вечером я приняла решение: начну учиться говорить с людьми. Не просто слушать, как раньше, не просто кивать головой и улыбаться в ответ, а говорить сама. Спрашивать. Рассказывать. Участвовать. Это страшно, потому что голос мой часто дрожит, слова путаются, а руки потеют. Но если я не начну сейчас — когда тогда? Позавтракала овсянкой, которую сварила на воде (молоко экономлю, ведь его тоже нужно покупать). Запила кофе из вчерашнего пакета. Он получился чуть горьковатым, но я всё равно пила его медленно, как будто это был эспрессо в милом парижском кафе. Немного фантазии — и жизнь стано

Сегодня утро началось с запаха дождя.

Он проник сквозь щели старого окна в моей комнате, будто напоминая: «Москва — это не только свет и движение, это ещё и серость, мокрые ботинки и зонты, которые теряются в метро». Я открыла глаза, посмотрела на потолок, где в углу уже начинает желтеть плесень (надо будет попросить у завхоза побелку), и поняла, что сегодня день будет непростым.

Я открыла глаза, посмотрела на потолок, где в углу уже начинает желтеть плесень
Я открыла глаза, посмотрела на потолок, где в углу уже начинает желтеть плесень

Но я не испугалась.

Вчера вечером я приняла решение: начну учиться говорить с людьми. Не просто слушать, как раньше, не просто кивать головой и улыбаться в ответ, а говорить сама. Спрашивать. Рассказывать. Участвовать. Это страшно, потому что голос мой часто дрожит, слова путаются, а руки потеют. Но если я не начну сейчас — когда тогда?

Позавтракала овсянкой, которую сварила на воде (молоко экономлю, ведь его тоже нужно покупать). Запила кофе из вчерашнего пакета. Он получился чуть горьковатым, но я всё равно пила его медленно, как будто это был эспрессо в милом парижском кафе. Немного фантазии — и жизнь становится чуть красивее.

На работу ехала почти час. Дождь усилился, и люди в метро были особенно раздражёнными. Кто-то толкал, кто-то ругался, кто-то громко разговаривал по телефону. Я стояла у двери, прижав сумку к груди, и повторяла про себя: «Я имею право быть здесь. Я имею право занимать пространство».

Когда вышла на станции, то заметила Максима. Он шёл впереди меня, поднявшись по эскалатору. Я хотела окликнуть, но язык словно прилип к нёбу. Вместо этого я просто пошла за ним, надеясь, что он обернётся. Не обернулся. Ну и ладно. Я рада, что хотя бы видела его. Он мне нравится. Не знаю почему. Возможно, потому что он первый человек в этом городе, который сказал мне что-то доброе без повода.

Работа прошла спокойно. Ольга снова предложила пойти со мной на обед, и я согласилась. Мы сидели в том же кафе, и она спросила:

— А ты давно в Москве?

Почти год и три дня, — ответила я.

Она рассмеялась:

— Вот так вот? И сразу сюда? Без знакомых, без подруг?

Я кивнула.

— Я из маленького города. Решила переехать. Хотела начать новую жизнь.

Она посмотрела на меня внимательно, как будто впервые увидела по-настоящему.

— Ты смелая, знаешь? Большинство на твоём месте долго думали бы. А ты просто собрала чемодан и поехала.

— Не совсем чемодан… — улыбнулась я. — Я почти всё продала или оставила. Привезла только самое необходимое.

— Значит, ты точно знала, что тебе нужно уйти.

Эти её слова задели что-то внутри. Потому что они правда. Я знала. Я чувствовала. Что больше не могу жить так, как раньше. Что если я не сделаю этот шаг — никогда его сделаю.

После работы я решилась зайти к завхозу. Мне нужно было попросить побелку для потолка. Когда я вошла в кабинет, женщина за столом даже не посмотрела на меня.

Когда я вошла в кабинет, женщина за столом даже не посмотрела на меня.
Когда я вошла в кабинет, женщина за столом даже не посмотрела на меня.

— Чего надо?

— Я... я живу в общежитии, в комнате 147... у меня в углу потолка... начала появляться плесень...

Она вздохнула.

— Это не наша забота. Вы сами снимаете комнату, сами и ремонтируйте.

— Но... может, можно получить немного побелки? Или хотя бы краску?

— Нет ничего. Обращайтесь в ЖЭК, если хотите.

Я не знала, что сказать. Только поблагодарила и вышла. На улице стало холоднее. Дождь не прекращался.

И тогда я решила: куплю побелку сама. Как-нибудь. Найду деньги. Может, неделю буду есть только хлеб и чай. Но я сделаю это. Я хочу, чтобы в моём доме было уютно. Даже если он маленький и старый.

Я вернулась домой, переоделась в домашнюю кофту, заварила себе чай и открыла блокнот. Решила составить список того, что мне нужно сделать за ближайшие недели:

1. Начать говорить с людьми. Не бояться.

2. Найти побелку.

3. Сходить в библиотеку им. Ленина — посмотреть, как там устроены детские отделы.

4. Попробовать приготовить что-то вкусное (например, тушеную капусту).

5. Найти способ увеличить доход (может, подработка?).

Потом достала книгу. Сегодня это был «Старик и море» Хемингуэя. Открываю на случайной странице и читаю:

> «Человека нельзя победить. Можно уничтожить, но нельзя победить».

Я закрыла книгу и заплакала. Не от боли, не от одиночества — от понимания, что я действительно не сдамся. Никогда. Даже если будет трудно. Даже если никто не поверит в меня — я должна верить в себя.

Сейчас около одиннадцати вечера. За окном темно, но в моей комнате горит лампочка. Она мерцает, как будто собирается перегореть. Но я не боюсь. Я научусь менять лампочки. И догонять автобусы. И готовить. И говорить. И любить. И жить.

Этот город огромен. Он пугает, он давит, он мокрый и холодный. Но он даёт мне шанс. Шанс стать собой. И я не упущу его.

Спасибо тебе, что продолжаешь читать.

Стасия. Москва. Третий день.