– Лидия Петровна, да что вы такое говорите! – Валентина аж побледнела от услышанного. – Не может быть!
– Может, родная, ещё как может, – соседка покачала седой головой и придвинулась ближе к забору. – Своими глазами видела, как твой Михаил Степанович из той квартиры выходил. В половине седьмого утра. Растрёпанный весь, рубашку на ходу заправлял.
– Да вы что, с ума сошли! – Валентина сжала в руках лейку так сильно, что костяшки пальцев побелели. – Мой Миша никогда... Он даже мухи не обидит!
– Ой, деточка, мухи-то тут ни при чём, – Лидия Петровна вздохнула и оперлась локтями о забор. – Я же тебе добра желаю. Женщина должна знать правду о своём муже.
Валентина поставила лейку на землю и вытерла руки о фартук. Сердце колотилось как бешеное. Соседка была известна на всю улицу как сплетница, но врать не любила. Если уж говорила что-то, то наверняка видела собственными глазами.
– Лидия Петровна, ну откуда же он там мог взяться? – голос Валентины дрожал. – Вы же знаете, он каждый день в шесть утра на работу уходит. Завтрак ему готовлю, провожаю до калитки.
– Вот именно что в шесть, – кивнула соседка. – А в половине седьмого он уже от Нинки Черновой возвращался. Да ты сама подумай, что он в такую рань у неё делал?
Валентина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Нина Чернова жила в трёх домах от них. Молодая вдова, красивая, работала в городе парикмахером. Валентина её знала мало, только здоровались при встрече.
– Может, он... может, у неё что-то сломалось? Кран или ещё что? – попыталась найти объяснение Валентина.
– В половине седьмого утра? – Лидия Петровна усмехнулась. – Да ты же сама слышишь, что говоришь. Какой кран в такую рань?
Валентина молчала. В голове мелькали разные мысли, но все они были неприятными. Неужели Миша, её Миша, с которым она прожила двадцать три года, мог её обманывать?
– Слушай, а ты не замечала, что он как-то странно себя ведёт? – продолжала соседка. – Может, стал по-другому одеваться? Или домой поздно приходить?
Валентина задумалась. Действительно, в последнее время Михаил стал более внимательным к своему внешнему виду. Купил новую рубашку, начал пользоваться одеколоном, даже к парикмахеру сходил без её напоминания.
– Ну, рубашку новую купил недавно, – призналась она. – Говорит, на работе повысили, надо прилично выглядеть.
– Ага, повысили, – Лидия Петровна многозначительно покивала. – А к какому парикмахеру ходит, не говорил?
Валентина вздрогнула. Этого она не знала. Миша всегда стригся у Петра Васильевича в центре города, но в последний раз сказал, что нашёл мастера поближе к дому.
– Валечка, ты не сердись на меня, – голос соседки стал мягче. – Я просто переживаю за тебя. Мы столько лет рядом живём, я же вижу, какая ты хорошая жена, хозяйка. Дом у тебя всегда в порядке, муж сытый, одетый. А он...
– Что он? – тихо спросила Валентина.
– Да всё мужики одинаковые. Попадётся молодая да красивая, сразу голову теряют. Забывают, кто им годы лучшие отдал, кто детей растил, кто в болезнях выхаживал.
Валентина почувствовала, как к горлу подступает ком. Дети... У них с Мишей детей не было. Она не могла родить, а он никогда её этим не попрекал. Говорил, что они и вдвоём счастливы. А теперь, выходит, ему нужна женщина, которая может дать ему то, чего не могла она?
– Лидия Петровна, а может, вы ошиблись? – последняя надежда звучала в голосе Валентины. – Может, это был не Миша?
– Деточка, я его двадцать лет знаю. Узнаю даже в темноте по походке. Это был твой муж, уж поверь мне.
Соседка помолчала, а потом добавила тише:
– Да и не только я видела. Тамара Ивановна с соседней улицы тоже говорила, что встречала их вместе в городе. В кафе сидели, за ручки держались.
Валентина закрыла глаза. Значит, это не выдумки одной сплетницы. Значит, люди действительно видели её мужа с другой женщиной.
– Что мне теперь делать? – прошептала она.
– А что тут делать? Мужика к ответу призвать. Пусть объяснит, где шляется по утрам и почему жену обманывает.
Валентина кивнула и пошла к дому. В голове была полная каша. Как она будет смотреть Мише в глаза? Как спросит его об этом? И главное – готова ли она услышать правду?
Она зашла в дом и машинально начала убираться. Мыла уже чистую посуду, протирала пыль с безупречно чистых полок. Руки делали привычную работу, а мысли были далеко.
Вспомнилась их свадьба. Миша был такой красивый в новом костюме, глаза светились от счастья. Он клялся любить её всю жизнь, быть верным в горе и радости. Неужели все эти клятвы оказались пустыми словами?
Валентина достала из буфета свадебный альбом и стала листать страницы. Вот они молодые, счастливые, полные планов на будущее. Вот первая квартира, которую они снимали, пока не купили этот дом. Вот отпуск на море, когда Миша впервые повёз её к морю.
Двадцать три года. Почти четверть века они прожили вместе. Разве можно так легко это выбросить?
Но с другой стороны, если он нашёл себе другую, значит, она ему уже не нужна. Значит, любовь прошла, а осталась только привычка.
Валентина захлопнула альбом и убрала его обратно. Плакать не хотелось, только внутри всё болело, как будто кто-то вырвал кусок сердца.
Она посмотрела на часы. Половина четвёртого. Миша придёт домой через час. Что она ему скажет? Как себя поведёт?
Валентина решила приготовить его любимый ужин. Картошку с мясом, солёные огурчики, которые он так любил. Может быть, если вести себя как обычно, то и он ничего не заподозрит. А она пока подумает, как лучше поговорить с ним.
Но когда она начала чистить картошку, руки дрожали так сильно, что она порезалась ножом. Кровь капнула на картофелину, и Валентина вдруг разрыдалась.
Слёзы лились ручьём. Она плакала о своей наивности, о разрушенных надеждах, о том, что любимый человек стал ей лгать. Плакала о том, что не смогла подарить ему детей, о том, что постарела и уже не могла конкурировать с молодой красивой женщиной.
Хлопнула входная дверь. Миша пришёл домой.
– Валя, я дома! – крикнул он из прихожей.
Валентина быстро вытерла слёзы и промыла лицо холодной водой. Нельзя показывать, что она знает. Пока не знает.
– Иду, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал естественно.
Миша стоял в кухне, снимая пиджак. Высокий, ещё не совсем седой, довольно симпатичный для своих сорока семи лет. Валентина посмотрела на него новыми глазами. Действительно, в последнее время он выглядел моложе, бодрее. Она думала, что это из-за повышения на работе. А оказывается...
– Как дела, дорогая? – Миша подошёл и поцеловал её в щёку. – Что-то ты бледная.
– Да так, немного устала, – она отвернулась, чтобы он не увидел её глаза. – Ужин готовлю.
– Замечательно. А я сегодня пораньше пришёл. Решил помочь тебе по дому.
Помочь по дому. Раньше он никогда не предлагал помощь просто так. Видимо, совесть мучает.
– Не надо, Миша. Я сама справлюсь.
Она продолжала готовить, а он сидел за столом и рассказывал о своём дне. Обычные рабочие дела, встречи, планы. Всё как всегда, только теперь Валентина слушала каждое слово, пытаясь понять, где правда, а где ложь.
– Кстати, завтра утром мне нужно пораньше на работу, – сказал Миша. – Важное совещание. Может, проснусь раньше обычного.
Валентина замерла с ложкой в руке. Раньше обычного. Значит, опять к этой Нине пойдёт.
– Во сколько? – спросила она, не поворачиваясь.
– Ну, в половине шестого, наверное. Не буди меня, если что. Сам проснусь.
Половина шестого. Как раз время, чтобы сходить к любовнице перед работой.
Валентина поставила ложку и обернулась к мужу.
– Миша, а где ты теперь стрижёшься?
Он удивлённо посмотрел на неё.
– А что?
– Да так, интересно. Ты же говорил, что нашёл мастера поближе к дому.
– Ах да, – Миша почесал затылок. – В центре города есть хороший салон. Там один мастер отлично стрижёт.
– Как зовут мастера?
– Мастера? – он замялся. – А зачем тебе?
– Может, и мне стоит к нему сходить. Причёску обновить.
– Нет-нет, – Миша замахал руками. – Там только мужчин стригут. Тебе лучше к женскому парикмахеру.
Валентина кивнула и отвернулась. Лжёт. Прямо в глаза лжёт. Значит, стрижётся у этой Нины.
Ужинали они молча. Миша несколько раз пытался завести разговор, но Валентина отвечала односложно. Она боялась, что если начнёт говорить, то не сдержится и выскажет ему всё, что думает.
После ужина Миша пошёл смотреть телевизор, а Валентина мыла посуду. В окно была видна улица, и она заметила, как в доме Нины Черновой зажегся свет в окнах. Интересно, думает ли эта женщина о том, что разрушает чужую семью? Или ей всё равно?
Вечером Валентина легла спать раньше обычного, сославшись на головную боль. Лежала в темноте и слушала, как Миша ходит по дому, умывается, готовится ко сну. Обычные звуки, которые она слышала много лет. Но теперь они казались чужими.
Миша лёг рядом, пожелал спокойной ночи и вскоре заснул. А Валентина лежала с открытыми глазами и думала о том, что будет завтра утром.
Проснулась она от того, что Миша осторожно встал с кровати. На часах было пять утра. Он тихо оделся, прошёл в ванную, потом на кухню. Валентина слышала, как он открывал и закрывал дверцы шкафов, наливал воду в чайник.
Потом входная дверь тихо хлопнула. Миша ушёл.
Валентина встала и подошла к окну. Её муж шёл по улице в сторону дома Нины Черновой. Больше никаких сомнений не было.
Она оделась и тихо вышла из дома. Не знала зачем, просто хотела увидеть всё своими глазами. Спряталась за соседским забором и стала наблюдать.
Миша подошёл к дому Нины, оглянулся по сторонам и быстро скользнул в калитку. Свет в окнах сразу же зажёгся.
Валентина стояла и смотрела на освещённые окна. За этими окнами её муж находился с другой женщиной. Делал то, что должен был делать только с ней.
Она простояла так около получаса, потом пошла домой. Сидела на кухне, пила чай и думала о том, что ей делать дальше.
В половине седьмого входная дверь снова открылась. Миша вошёл в дом, прошёл в спальню, лёг в кровать и сделал вид, что спит.
Валентина дождалась шести утра и пошла его будить, как делала это каждый день.
– Миша, пора вставать, – сказала она, слегка тронув его за плечо.
– А? Что? – он открыл глаза и потянулся. – Ой, который час? Я что, проспал?
– Шесть утра. Как обычно.
– Странно, мне казалось, я раньше проснулся. Наверное, приснилось.
Он встал, пошёл умываться. Валентина смотрела ему вслед и думала о том, как легко он врёт. Как естественно разыгрывает спектакль.
За завтраком Миша был особенно ласков и внимателен. Хвалил её стряпню, интересовался планами на день, даже предложил купить ей новое платье.
– Зачем? – спросила Валентина.
– Да так, захотелось сделать тебе приятное. Ты же у меня самая лучшая жена на свете.
Самая лучшая жена. А сам в это время бегает к другой женщине.
Миша ушёл на работу, поцеловав Валентину на прощание. Она проводила его до калитки, как всегда, помахала рукой. Идеальная картина семейного счастья.
Но как только он скрылся за поворотом, Валентина почувствовала, что больше не может терпеть. Нужно что-то делать.
Она пошла к Лидии Петровне.
– Ну что, убедилась? – спросила соседка, увидев лицо Валентины.
– Убедилась, – тихо ответила она. – Вы были правы.
– Ну и что теперь будешь делать?
– Не знаю. Может, поговорю с ней?
– С Нинкой? – Лидия Петровна покачала головой. – Да что ты с ней будешь говорить? Она же знает, что он женат. Знает и всё равно крутит с ним роман.
– Но может быть, она не понимает, что разрушает семью?
– Валечка, ты наивная какая. Конечно, понимает. Просто ей всё равно. Молодая, красивая, думает, что всё ей позволено.
Валентина вздохнула. Наверное, соседка права. Но что ещё она может сделать?
– А ты с мужем своим поговори, – посоветовала Лидия Петровна. – Пусть выбирает. Или семья, или эта Нинка.
– А если он выберет её?
– Ну тогда и жить будет с ней. А ты найдёшь себе другого. Ещё не старая, красивая. Мужчины есть и получше твоего Миши.
Валентина покачала головой. Другого ей не нужно. Она любила Мишу, несмотря ни на что. Но жить в обмане дальше тоже не могла.
Она вернулась домой и весь день думала о том, как поговорить с мужем. Что сказать? Как начать разговор?
Вечером, когда Миша пришёл с работы, Валентина решилась.
– Миша, нам нужно поговорить, – сказала она, когда они сидели за ужином.
– О чём? – он удивлённо посмотрел на неё.
– О нас. О нашей семье.
– А что с нашей семьёй?
Валентина глубоко вздохнула.
– Я знаю про Нину Чернову.
Миша побледнел. Вилка выпала из его рук и звякнула о тарелку.
– Что ты знаешь? – тихо спросил он.
– Всё. Ваши встречи, твою ложь про раннее совещание. Я видела, как ты от неё утром возвращался.
Повисла тишина. Миша сидел с опущенной головой, не глядя на жену.
– Прости меня, Валя, – наконец сказал он. – Я не хотел, чтобы ты узнала.
– Ты не хотел, чтобы я узнала, или не хотел, чтобы это случилось?
– И то, и другое. Всё получилось само собой. Я пришёл к ней стричься, мы разговорились...
– И ты влюбился?
Миша поднял на неё глаза.
– Да. Влюбился.
Это прозвучало как удар ножом в сердце. Валентина закрыла глаза, чтобы не видеть его лица.
– Значит, меня ты больше не любишь?
– Люблю. По-другому, но люблю. Ты же мне не чужая, Валя. Мы столько лет вместе.
– Но недостаточно, чтобы остаться верным.
– Прости меня, – повторил Миша. – Я знаю, что поступил плохо. Но я не могу ничего поделать со своими чувствами.
Валентина открыла глаза и посмотрела на мужа. Он сидел сгорбившись, постаревший, виноватый. Не похож на счастливого влюблённого мужчину.
– Что ты хочешь делать дальше? – спросила она.
– Не знаю. Я не думал об этом.
– Не думал? А мне что, жить в неведении и дальше? Делать вид, что ничего не происходит?
– Валя, я правда не знаю. Всё так сложно получилось.
Валентина встала из-за стола.
– Тогда подумай. И когда решишь, что тебе нужно, скажи мне. А пока спать будешь в гостиной.
Она ушла в спальню и заперла дверь на ключ. Легла на кровать и смотрела в потолок. Самое страшное позади. Она узнала правду. Теперь нужно решить, что с этой правдой делать.
А за стеной сидел её муж и тоже думал о том, что будет дальше. Только вот соседка Лидия Петровна знала ответ на этот вопрос лучше, чем он сам.