У Зои Николаевны сын закончил биологический факультет и объявил, что уезжает. Будет работать в заповеднике в Восточной Сибири.
Новость неожиданная. Раньше и речи об этом не было. Мать села, заплакала: «А здесь нельзя куда-нибудь устроиться? Почему так далеко»?
Он что-то говорил о «настоящей работе», о том, что там можно по-настоящему «реализоваться».
Зоя Николаевна не поверила: не может такое решение быть спонтанным. Обычно люди долго готовятся, иногда годами. А тут – нате вам.
Начала расспрашивать – очень осторожно, чтобы докопаться до истины. Один вопрос, другой – и поняла. Оказывается, о работе в полевых условиях заповедника мечтала одна девушка – однокурсница сыночка. И всё стало ясно: за ней поехал.
Отговаривать бесполезно, нужно принять решение сына и смириться.
Сборы не были долгими. Пара дней, и улетел сын в чужие края. Осталась Зоя Николаевна одна в квартире. И почувствовала пустоту. Закончился важный этап в жизни, этап служения сыну. И вот она – невостребованность.
Может, все продать – и за ним? Рискованно. Вдруг не понравится сыну в заповеднике. И что тогда?
Смирись, Зоя Николаевна, смирись.
Первый месяц одиночества был особенно тяжелым. Слезы и тоска как затянувшееся ненастье. Ни света, ни тепла, ни радости.
Как-то возвращалась домой, вызвала лифт. Рядом незнакомая девушка – в упор смотрит. Немного неприятно.
Отвела Зоя Николаевна глаза в сторону. Открылись двери в кабину, стали подниматься.
А девушка смотрит и смотрит. Не выдержала Зоя Николаевна: «Что-нибудь случилось? Вы как будто хотите меня спросить».
Девушка немного покраснела: «Извините, пожалуйста, вы очень на мою маму похожи. Даже страшно. И платье такое же, как у нее было».
Глаза у девушки стали влажными.
Вышли на двадцатом этаже, девушка сказала, что снимает здесь жилье. И снова смотрит. Взгляд одновременно испуганный, удивленный и радостный – смесь чувств.
Через два часа звонок. За дверью та самая девушка: «Простите мою назойливость. Не хочу надоедать. Но меня какая-то сила к вам тянет. Я Люся. А фамилия Никонова. Родом из Кировской области. У вас нет там родни? Может, родились»?
Женщина отрицательно покачала головой. Люся, не отрываясь, смотрит: «А как вас зовут»?
Она ответила, а Люся заплакала: «И мою маму Зоей звали, только отчество другое – Александровна».
Что же делать? Бедный ребенок, бедная девочка – маму потеряла, по маме тоскует. Сказала: «Проходи, Люся. Чай хочешь»?
Девушка прошла: «Фантастика, никогда не думала, что люди могут быть так похожи. Мама долго страдала, мучилась. Так ее жалко. Я нарочно сюда уехала учиться, чтобы легче было. Шла, о маме думала, и вдруг вы. Я чуть не упала».
Пили чай, и Зоя Николаевна рассказывала о сыне, который уехал в Восточную Сибирь: «Он у меня биолог. Не знаю, понравится ли там. А ты на кого учишься»?
Девушка сказала, что на фармацевта.
Люся чувствовала, что пора встать и уйти. Нельзя злоупотреблять гостеприимством. Нехотя встала, поблагодарила за чай. Медленно подошли к двери, вспыхнула Люся и жалобно попросила: «Можно вас обнять»? Прижала к себе «маму», по-детски всхлипывала.
Зоя Николаевна не могла успокоиться. Этот случай так разволновал, что все валилось из рук.
Пошла к девушке: «Люся, перебирайся ко мне. За жилье платить не надо. Перебирайся, вдвоем веселее».
Как говорится, молниеносно вещи собрала.
Зоя Николаевна отдала девушке комнату сына. Пусть живет.
Утром завтрак. Люся рано встала, приготовила. Сидели на кухне в домашних халатах.
Зоя Николаевна чувствовала на себе ее взгляд, но он уже не напрягал. Наоборот, становилось легко и тепло. Это значит, что ненастье закончилось.
Что касается этого случая, то он на чудо похож. Может, впрямь – чудо?