Орацио Джентилески был известен своими искусно нарисованными драпировками и телесными тонами. Его самобытный стиль сочетал в себе искусное управление светом Караваджо с формальной элегантностью и характерной яркой флорентийской цветовой палитрой. В то время как современники извлекали выгоду из славы Караваджо, подражая его манере, Орацио использовал ее как один из элементов своего сугубо индивидуального стиля, отличающегося тщательной композицией и утонченной серьезностью.
Эта картина является частью серии работ, выполненных Джентилески в 1622 году для генуэзского палаццо Джованни Антонио Саули.
Сюжет основан на отрывке из "Метаморфоз" Овидия, в котором царь Аргоса Акрисий заключил в тюрьму свою прекрасную дочь, чтобы избежать предсказания Оракула о том, что она родит сына, который убьет его. По сюжету, Юпитер принимает форму золотого дождя и оплодотворяет Данаю, которая затем рожает Персея. Этот сюжет часто использовался художниками как возможность изобразить эротическую женскую обнаженную натуру.
Здесь Купидон отодвигает пышный темно-зеленый занавес, позволяя богу войти в спальню, и зритель тоже приглашается стать свидетелем момента обольщения.
На Данаю накинута прозрачную вуаль, но вместо того, чтобы прикрывать ее, ткань создает соблазнительный и чувственный акцент на теле Данаи. Картина представляет собой тщательное изучение света, эффектов поверхности и цвета; художник мастерски передает блеск тканей, начиная от золотистого покрывала и заканчивая прохладно-белой льняной простыней и темно-малиновым матрасом.
В безопасной пещере дочери Лота кажутся поглощенными событием, происходящим за пределами картины, — уничтожением Богом города Содома, горящего вдалеке.
Полагая, что они одни выживут, чтобы продолжить род человеческий, дочери напоили своего отца алкоголем, чтобы соблазнить его путем кровосмесительства. Позже каждая из них родит Лоту по сыну: Моав и Аммон, основатели племен, часто выступавших против Израиля. Изображения Лота и его дочерей были популярны в Европе XVII века, потому что они создавали праведный контекст для иллюстрации социального табу.
Этот сюжет часто интерпретируется художниками как простой предлог для обращения к эротической тематике, но отсутствие наготы или ощутимой чувственности в этой сцене наводит на мысль, что намерения Джентилески были иными.
Как и многие художники того периода, Орацио использовал рисунки для создания копий успешных работ, но он также использовал их, чтобы придать форму одной композиции новому сюжету. Обнаженное тело в "Данае" было элегантно адаптировано к частично задрапированной фигуре "Кающейся Магдалины". В дополнение к использованию той же фигуры, в картине присутствуют отголоски от первой композиции: открытое небо за гротом заменяет Купидона, плющ вьется по скале вместо бахромы занавеса, а Магдалина опирается на книгу, а не на подушку. Светские атрибуты заменяются священными символами.
Джентилески никогда полностью не отдавался бескомпромиссному стилю Караваджо и сохранил черты, более характерные для его родной Тосканы: поэтичную, утонченную эстетику, вобравшую в себя богатое сочетание холодных и теплых тонов.