Если бы это рассказал кто-то другой — не поверил бы. Но он клялся, что видел, как шар из света вытянулся в форму змея, прошёл по льду и сжёг человека заживо. Без звука. Просто вспышка — и всё. Осталась только кожа, слипшаяся с одеждой. А потом шар рассыпался, будто не было. Он рассказал это за день до смерти, медленно, с трудом, как будто боялся, что кто-то услышит. Он прошептал: “Они не хотели, чтобы мы туда шли. Но мы всё равно пошли…”
Мне рассказал это человек, с которым я познакомился в Архангельске в 2003 году. Он представился Виктором Павловичем, жил тогда в доме для ветеранов, где работал мой знакомый. Мы разговорились случайно — в столовой. Он был тихий, не особо разговорчивый, но потом сам стал вспоминать. Видимо, ждал, когда кто-то спросит. Говорил он тяжело, как будто собирал слова, но глаза были абсолютно ясные. Ни старческого бреда, ни путаницы — наоборот, как у человека, который много лет молчал, а потом решился.
Он служил в советской полярной экспедиции в 1951 году. В составе группы из семи человек они были направлены на восточный край Антарктиды — южнее Земли Уилкса. Их задачей было обустройство временной станции и геологическая разведка. Он не помнил точные координаты, да и, по его словам, навигация тогда часто давала сбои. Они высадились на лёд в январе.
Первые недели прошли спокойно. Разворачивали лагерь, бурили, устанавливали маркеры. Около них несколько раз пролетали странные световые пятна — вроде как отражения, но шли они против Солнца. Один раз такой свет завис в небе, затем растворился. Сперва решили — глюк или атмосферная игра. Но на третий случай насторожились — всё повторялось с точностью. Появлялся свет, замирал, затем падал вниз и исчезал.
В один вечер — было около минус тридцати, метель утихла, — один из членов группы, Городецкий, вышел проверить крепления палатки. Виктор Павлович говорит: услышали резкий треск, как будто кто-то разорвал брезент. Выбежали — он лежал в снегу, лицо обугленное, одежда в пятнах, словно её плавили. Рядом ничего, ни следов, ни воронки. Только снег был как стеклянный — оплавленный в пятне около тела.
Началась паника. Кто-то заговорил про шаровые молнии, кто-то про военные эксперименты. Но связи не было, рация просто выла помехами. Через день один из бурильщиков, Писарев, увидел в бинокль «светящийся цилиндр», вытянутый, метров десять длиной. Он перемещался над льдом — без звука. Потом начал сжиматься и снова стал шаром. Двигался без инерции: замер, потом резко вправо, потом вверх. Как муха, только плавнее.
Через неделю исчезли ещё двое. Их палатка была разрезана — не ножом, а как лазером. Ровный прожог. Внутри — пусто. Снаряжение не тронуто. Просто исчезли. Никаких следов.
Тогда они решили срочно эвакуироваться. Но из-за непогоды вертолёт не мог сесть. Двое отправились пешком к точке экстренного сигнала. Из них вернулся один. Второй — Глинский — был, как сказал оставшийся, «вспышкой накрыт». Шар появился из-подо льда. Вышел не с неба, а именно снизу. Лёд там как будто растаял в секунду. И снова — никакого шума, только озон и пепельный след.
Оставшиеся трое — Виктор Павлович, и ещё двое — дождались эвакуации спустя шесть дней. Их подобрал самолёт, пилот был в шоке от радиомолчания. Всех сразу же увезли на базу. Там они прошли медицинскую комиссию. У двоих — истощение, ожоги. У Виктора — невралгия, но психика в норме.
Никаких расспросов толком не было. Потом их отправили по домам. Отчёт, по его словам, подписан был с формулировкой «гибель по неустановленной причине, вероятно, погодные условия». Об аномалиях никто не упомянул. Его знакомые по экспедиции не дожили до 90-х. Один — спился, второй — исчез в 60-х, третьему поставили диагноз шизофрения.
Он пытался рассказать журналистам — без толку. Один раз написал в журнал «Вокруг Света». Прислали вежливый отказ. Мол, «ваш опыт важен, но не вписывается в редакционную политику». После этого он молчал тридцать лет.
Официальная наука о таких явлениях не упоминает. Максимум — гипотезы о плазмоидных формах жизни или шаровых молниях. Но даже они не объясняют того, как можно так точно, целенаправленно и избирательно воздействовать на живое тело. А версия про галлюцинации — по его мнению, смешна. Он говорил: «Галлюцинации не оставляют ожоги и воронки».
Я спросил его — не думает ли он, что это могла быть какая-то техника? Ответил: «Может, и техника. Но тогда чья?».
С тех пор я пересматривал всё, что попадалось по теме Антарктиды. Похожих случаев — почти нет. Только где-то в отчётах американцев в 70-х упоминалась гибель человека от «неизвестного энергетического явления», но материалов нет.
Наука не располагает сведениями, подтверждающими эту историю. Версия Виктора Павловича остаётся неподтверждённой и вызывает сомнения. Но я не могу забыть, как он это рассказывал. Без сенсаций, без театра. Просто как человек, который однажды оказался не в том месте.