«Стрелять в маленьких детей было необходимо, потому что иначе они остались бы одни и умерли от голода»
Скандальные хроники судов ФРГ, Эпизод 14: уничтожение деревни Тупичицы.
! Осторожно, в тексте присутствуют сцены особой жестокости !
13 марта 1974 года земельный суд Траунштайна приговорил работника химического предприятия Йохана Энцингера к 4 годам лишения свободы за пособничество в убийстве в 80 случаях. 14 сентября 1942 года взвод подсудимого сжёг белорусскую деревню Тупичинцы Брестского района и провёл жестокий расстрел 80 жителей населённого пункта. Суд посчитал, что подсудимый не вышел за рамки выполнения приказа и не был лично заинтересован в уничтожении деревни.
На оккупированных советских территориях «борьба с бандами» (прим. автора — термин, обозначающий партизан) служила лишь предлогом для расстрелов граждан еврейского и нееврейского происхождения. Операция «Болотная лихорадка» проводилась с 21 августа 1942 года по 21 сентября 1942 года в различных районах Белоруссии. Руководили операцией Фридрих Еккельн (1895-1946), высший руководитель СС и полиции в рейхскомиссариате Остланд и командир полиции безопасности и СД Остланда Хайнц Йост (1904-1964), с 10 сентября 1942 года его преемник Гумберт Ахамер-Пифрадер (1900-1945).
Оперативный приказ № 5, отданный Еккельном, содержал, в частности, следующее:
«1. Первая моторизованная пехотная бригада СС в соответствии с предписанной и проведенной мной дислокацией проведет очистку территории, ограниченной линией Ивацевичи (юго-западнее Барановичей) – Козики – Бобровическое озеро, оттуда на север через болота – затем в западном направлении вдоль г. Щары до Чемели – по рулежной дороге до Ивацевичей. Для проведения операции 12 сентября 1942 года штаб бригады перевели в Ивацевичи.
2. Приступить к проведению операции с максимальной энергичностью; все деревни в болотистой и лесной местности оперативного района должны быть уничтожены...»
13 сентября 1942 года из Ивацевичей по железной дороге в юго-восточном направлении 1-я моторизованная бригада СС достигла района деревни Бобровичи, где разместилась в каютах. 14 сентября 1942 года Йохан Энцингер получил приказ от своего командира роты Прохаски окружить со своим взводом деревню Тупичицы, расположенную примерно в 1500 метрах севернее на Бобровическом озере, расстрелять население и сжечь деревню.
Йохан Энцингер родился 24 октября 1913 года в Титтмонинге (Бавария). Ребёнок появился на свет вне брака, и его решили отдать на воспитание к бабушке и дедушке. Отучившись в школе в Остермитинге (Австрия), Энцингер сразу же начал работать в сельском хозяйстве. В 1930 году вернулся в родную Баварию, где также занимался крестьянским трудом.
5 ноября 1933 года присоединился к Штурмовым отрядам (СА). После демобилизации из рейхсвера Энцингер не смог найти подходящую работу, поэтому он записался в ряды СС. 20 января 1936 года поступил на службу в подразделение СС «Мёртвая голова», дислоцированное в Бранденбурге. Энцингер проходил военные учения, учебные курсы, нёс караульную службу, а также охранял концентрационные лагеря. Он равнодушно относился к судьбе заключённых. В 1937 году вступил в НСДАП.
После увольнения из СС в апреле 1939 года работал на складе, пока 17 ноября 1939 года вновь не вступил в ряды Чёрного ордена. Служил в 12-м пехотном полку СС в Позене, в октябре 1940 года его перевели в 10-й пехотный полк СС в качестве инструктора, который в то время располагался в Кракове и Дебице.
Первоначально Энцингер принимал участие во вторжении в СССР в тылу армии, где его полк участвовал в действиях против партизан и военных частей, попавших в окружение. Полк отправили на центральный участок фронта в декабре 1941 года. 26 декабря 1941 года Энцингер получил ранение и вернулся в свою часть только в июле 1942 года.
К сентябрю 1942 года Энцингера был командиром взвода 7-й роты 10-й пехотной бригады СС. После получения приказа он окружил деревню Тупичицы, заставил 6-7 молодых людей из деревни вырыть яму примерно в 100 метрах от края деревни, расстрелял их и собрал население деревни. Это были мужчины и женщины всех возрастов, дети и младенцы, которых матери носили на руках. Жителей деревни без объяснения причин загоняли в яму группами по 6 человек и заставляли встать на колени перед краем ямы. По команде Энцингера каждого из них убили выстрелами из карабина в затылок. Если жертвы не умирали сразу, подсудимый снова стрелял в них из пистолета-пулемета. Если после выстрелов несколько человек еще подавали признаки жизни, Энцингер и стрелки стреляли в яму, пока движение совсем не прекращалось. Стрелки, специально назначенные Энцингером, отбирали у матерей маленьких детей и убивали их, целясь им в голову. Один мальчик в возрасте от 6 до 10 лет закричал и попытался убежать, но солдаты, подчинявшиеся подсудимому, схватили его и расстреляли. Остальные мирные жители не оказывали сопротивления, некоторые рыдали, некоторые бросались на землю перед ямой. Энцингер расстрелял их в таком положении и затолкал в яму. После расстрела Энцингер приказал своим людям засыпать яму, а деревню сжечь. Затем он вернулся в Бобровичи и доложил о выполнении приказа своему командиру роты. Число расстрелянных жителей деревни составило не менее 80 человек.
В дальнейшем преступник принимал участие в боевых действиях в СССР, Венгрии и Югославии, в том числе против партизан. Конец войны провел в военном госпитале в Траунштайне. Энцингер попал в американский плен, из которого его освободили в 1948 году. Вернувшись на родину, в 1949 году бывший эсэсовец поселился в округе Альтэттинг, работал в химической промышленности.
В 1974 году в Траунштайне над эсэсовцем начался суд. Энцингер признался, что, будучи командиром взвода, осенью 1942 года руководил расстрелом жителей одной деревни. Точное время и место он уже не помнил. Ему заранее сообщили, что жители деревни подозреваются в связях с партизанами. Он не задумывался о законности приказа, переданного ему командиром роты. Каждый приказ был для него «священным». Поэтому он не думал о том, чтобы воспротивиться приказу или как-то уклониться от его выполнения. Наиболее известной отговоркой нацистских преступников, в том числе и Энцингера, было то, что якобы в случае сопротивления он мог бы подвергнуться наказанию, а то и вовсе быть расстрелянным. «Стрелять в маленьких детей было необходимо, потому что иначе они остались бы одни и умерли от голода», — цинично заключил подсудимый.
Обстоятельства и детали казни, количество жертв, их поведение, а также поведение подсудимого вытекали из последовательных и достоверных показаний Энцингера и свидетеля Бек., в которых описывался ход событий.
Главными преступниками были признаны Фридрих Еккельн и командир 2-го батальона штурмбаннфюрер СС Курт Куммер (прим. автора — пропал бе вести), оказавшие «решающее влияние на ход событий благодаря своему положению и авторитету, а также знавшие о слепом повиновении своих подчиненных, и в значительной степени определявшие порядок исполнения преступления, указывая цель и способ процедуры». Еккельн и Куммер также лично принимали участие в расстрелах и уничтожении деревень.
Несмотря на снисхождение к подсудимому, суд сделал важный вывод, основанный на решении Верховного суда от 17.03.1967: «убийство невинных младенцев, расстрел которых уже не может быть оправдан целью борьбы с партизанами и является лишь следствием идеи, что представители русской нации не имеют прав человека, что их жизнь ничего не стоит и может быть отнята в любой момент, может быть отнесено только к мотиву, который, согласно общей моральной оценке, считается одним из самых низких».
Энцингер признал, что в то время он осознавал принципиальную незаконность и военную бессмысленность такого расстрела маленьких детей. Он заявил, что считал эту меру оправданной, поскольку «немецкие дети также пострадали от бомбовых налетов союзной авиации и поскольку дети в Тупичице не могли быть брошены на произвол судьбы». «Озабоченность» карателя, желание не оставлять детей на произвол судьбы никоим образом не может быть оправдана военной необходимостью, поскольку дети не представляли никакой опасности для войск. Кроме того, он знал, что во время массовых казней жертвы неизбежно подвергались особым мучениям, выходящим за рамки цели убийства.
Он сам рассказывал о криках убегающего мальчика, рыданиях и шоковом состоянии жертв, убийстве маленьких детей и предсмертном ужасе жертв, ожидающих своей участи в пределах слышимости, а также о необходимости производить дополнительные выстрелы, поскольку в разных случаях жертвы погибали не сразу. Все это не вызывало в нем никаких человеческих чувств. Напротив, он продолжал последовательно казнить жителей деревни. Это свидетельствует о том, что он рассматривал жертв не как людей, имеющих право на жизнь и права человека, а как «бесполезных существ, которых он имел право уничтожить в любой момент».
В правовой оценке суд разъяснил, что в данном случае Энцингер не находился в ситуации крайней необходимости. Он утверждал, что был бы уже мёртв, если бы не выполнил приказ. С одной стороны, нет доказательств того, что неисполнение преступного приказа всегда или даже часто приводило к причинению вреда здоровью со стороны начальства или судов СС и полиции. С другой стороны, Энцингер не представил никаких конкретных вариантов развития событий – к чему могло бы привести неисполнение приказа. Подсудимый знал содержание параграфа §47 Военно-уголовного кодекса еще со времен службы в рейхсвере. Он сам обладал командными полномочиями и не имел права отдавать преступные приказы и понимал, что может сослаться на это в любой момент, даже в суде. Никаких конкретных решений судов о наказании эсэсовцев или солдат вермахта за невыполнение приказа приведено не было. Поэтому ссылку на предполагаемую угрозу жизни следовало признать не ошибкой в определении границ обстоятельств, исключающих преступность деяния, а лишь безуспешной попыткой защитить себя.
К концу процесса Энцингер пытался отрицать, что во время казни были убиты маленькие дети, что противоречило его высказыванию в начале процесса о расстреле нескольких детей, а также другому заявлению представителям полиции о том, что деревенских женщин убивали вместе с маленькими детьми.
В качестве смягчающих обстоятельств суд указал, что Энцингер «поддался влиянию бесчеловечной, жестокой и зверской пропаганды того времени, а также общему притуплению, безразличию и жестокости, которые имеют место на любой войне и особенно в партизанских операциях. В то время подсудимый был одиночкой, не слишком общительным. СС и пропагандируемые там идеи были его целью жизни и его «домом». У него не было никого из близких (жены, знакомых или друзей), кто мог бы стать моральной поддержкой и образумить его».
К отягчающим обстоятельствам суд отнёс необычайные страдания жертв, масштабы расстрела и тот факт, что Энцингер не предпринял попыток уклониться от выполнения приказа. Подсудимый проводил казнь «бесстрастно и холодно, не обращая внимания на жертв и подчиненных, которые и после этих инцидентов находились в большом психологическом напряжении». На суде Энцингер не раскаялся, ведь он не испытывал «особых переживаний и чувств по поводу своего поступка».
Выразив сочувствие к карателю, суд заключил: «взвесив эти обстоятельства в пользу и против подсудимого и приняв во внимание тот факт, что, с одной стороны, суровое наказание необходимо для предупреждения будущих преступлений, с другой стороны, слишком длительное наказание в виде лишения свободы сломает 61-летнего подсудимого, который и без того чувствителен к наказанию, превысит реальную цель наказания и чрезмерно затруднит дальнейшую жизнь подсудимого в обществе, а то и полностью поставит под угрозу его реинтеграцию. Суд счел наказание в виде лишения свободы сроком на четыре года не только целесообразным, но и достаточным».
В итоге, 13 марта 1974 года земельный суд Траунштайна за пособничество в убийстве в 80 случаях приговорил Йохана Энцингера к 4 годам лишения свободы. Не согласившись с решением суда, осуждённый военный преступник подал апелляцию. 10 июня 1975 года Верховный суд отклонил апелляцию и приговор вступил в законную силу. 14 мая 1978 года Энцингера освободили из тюрьмы Санкт-Георген в Байройте. 24 марта 1989 года Энцингер скончался в окружной больнице в Бургхаузене.
Текст: Иван Будилов