Мир начала 1990-х, вопреки известному тезису Фрэнсиса Фукуямы, оказался не «концом истории», а её новой, куда более запутанной главой.
СССР сошёл со сцены, и на авансцену вышла философия геополитического реализма, наиболее ярко изложенная Збигневом Бжезинским в его opus magnum - «Великая шахматная доска» (1997). Труд этот стал не просто академическим бестселлером, а чем-то вроде путеводителя для архитекторов американского века.
Россия, проигравшая Холодную войну, виделась в нём не как партнёр, а как объект стратегического переформатирования. Однако сегодня, три десятилетия спустя, на месте предписанной «чёрной дыры» мы видим государство, которое не только не растворилось в западном фарватере, но и бросило самый серьёзный вызов пост-ялтинскому миропорядку.
Как планировалась и почему провалилась интеграция России в «цивилизованную семью» Запада - тема этой статьи.
«Чёрная дыра» на шахматной доске
Для начала необходимо восстановить исходную точку стратегической мысли, без понимания которой замысел архитекторов «нового мирового порядка» останется неясным. Речь о той самой «Великой шахматной доске» - книге, вышедшей в 1997 году и мгновенно ставшей едва ли не сакральным текстом для внешнеполитического истеблишмента США.
Збигнев Бжезинский, бывший советник президента Картера по национальной безопасности, представил Евразию ключевым полем борьбы за глобальное доминирование, а Россию - его самой проблемной зоной.
«Россия - обанкротившаяся во всех отношениях страна, которая должна в ближайшие годы погрузиться в хаос, нищету и беспрерывные этнические конфликты. Россия - это "черная дыра", не обладающая никаким геополитическим выбором, потому что, по сути, речь идет только о ее физическом выживании в чистом виде.»
Логика Бжезинского была проста до изящества: страна, не имеющая геополитического выбора, должна принять единственно возможный путь - встраивание в американо-центричную систему. Однако уже здесь содержался фундаментальный изъян. То, что архитектору казалось безальтернативностью, для объекта проектирования обернулось унижением - и чем дальше, тем острее это ощущалось. Фёдор Лукьянов, главный редактор журнала «Россия в глобальной политике», констатировал такой итог: курс на сближение «проводился в той или иной форме на протяжении более трёх десятилетий и не дал желаемых результатов».
Украина как ключ к трансформации
Ключевым звеном доктрины выступала Украина. Бжезинский сформулировал свой знаменитый тезис сначала в статье «Преждевременное партнёрство» (Foreign Affairs, 1994), а затем закрепил его в книге:
«Россия может быть либо империей, либо демократией, но не тем и другим одновременно… Без Украины Россия перестает быть империей, с Украиной же, подкупленной, а затем и подчиненной, Россия автоматически превращается в империю».
Позже, развивая эту конструкцию, он писал, что Украина - это:
«геополитический центр, потому что само ее существование как независимого государства помогает трансформировать Россию»
В этих формулах не было места партнёрству: речь шла о том, чтобы навсегда лишить Москву возможности восстановить контроль над постсоветским пространством. Это не предложение дружбы, а план хирургической ампутации.
Расширение НАТО и крах доверия
Вторым инструментом трансформации должно было стать расширение НАТО на Восток. Сегодня уже невозможно отрицать, что этот процесс воспринимался в Москве как прямое нарушение данных ей обещаний. В 1990 году госсекретарь США Джеймс Бейкер заверил Михаила Горбачёва, что альянс не продвинется «ни на дюйм на восток». Хотя это обязательство не было зафиксировано в юридически обязывающем договоре, в Москве оно было воспринято как политическое слово, данное в контексте объединения Германии. Последующие волны расширения - 1999, 2004 и далее - трактовались уже не как «оборонительные» меры, а как «предательство, облачённое в дипломатию».
Результат не заставил себя ждать. Прозападно настроенная часть российской элиты, готовая к сотрудничеству, испытала горькое разочарование. Как подчеркивают исследователи, «многие российские демократы также боялись, что расширение НАТО будет означать, что Россия останется вне Европы, подвергнется политическому остракизму».
Постепенно «прозападники» в Кремле стали исчезающим видом, уступая место тем, кто не верил заверениям Вашингтона изначально. К 2025 году президент России констатировал: страну «продолжали поддавливать со всех сторон и, более того, все сильнее и сильнее», а «свои интересы на российском направлении Запад продавливал именно силовым способом». Неудивительно, что экспертное сообщество пришло к выводу: к концу 1990-х годов в российской элите и обществе накопилась усталость от политики, воспринимавшейся как цепь односторонних уступок.
Признание архитектора: партнёрство без равенства
Но, пожалуй, наиболее откровенным свидетельством провала интеграционной парадигмы является признание самого Бжезинского. В минуту откровенности он фактически дезавуировал всю риторику о «зрелом стратегическом партнёрстве»:
«Хотя концепция „зрелого стратегического партнерства“ и ласкает взор и слух, она обманчива. Америка никогда не намеревалась делить власть на земном шаре с Россией, да и не могла делать этого, даже если бы и хотела».
Архитектор американской гегемонии, по сути, расписался в том, что России изначально была уготована роль не партнёра, а пешки - объекта, которому позволено присутствовать на доске, но не позволено влиять на исход партии.
Эта двойственность - приглашение к сотрудничеству на словах и системное выдавливание на деле - стала главным катализатором отторжения. Россия искала интеграции на условиях равноправного партнерства, тогда как Запад предполагал инкорпорирование на своих условиях.
Страна, исторически привыкшая к статусу великой державы, не была готова к роли ведомого - тем более в регионах, которые она считала сферой своих жизненно важных интересов.
Внутренний разворот России
К концу 1990-х годов внутренний вектор окончательно сместился: усталость от односторонних уступок и ощущение национального унижения привели к власти тех, кто не собирался каяться вечно. С приходом Владимира Путина внешнеполитический курс начал меняться радикально.
Позднее, объясняя причины разрыва, он высказался с предельной прямотой:
«Сразу же после развала Советского Союза нам казалось, что мы очень быстро станем членами так называемой цивилизованной семьи европейских народов… Сегодня выясняется, что никакой цивилизации-то там нет»
За этими словами - не только разочарование, но и окончательный разрыв с парадигмой, в которой Россия должна была стать вечным учеником, никогда не получающим права голоса.
Системные просчёты западных стратегов
Теперь, по прошествии трёх десятилетий, можно с полной уверенностью констатировать: западные стратеги совершили несколько системных ошибок, не позволивших реализовать их план интеграции.
Ставка на слабость. Россия не только не развалилась, но и восстановила военный и экономический потенциал, достаточный для самостоятельной игры на «шахматной доске».
Игнорирование цивилизационной идентичности. Запад искренне полагал свою модель универсальной и единственно возможной, тогда как Россия никогда не была частью западной цивилизации в полном смысле слова, и попытки «встроить» её на правах ведомого вызвали лишь отторжение.
Недооценка стратегического манёвра противника. Как отмечает профессор Джеффри Сакс, «Бжезинский заявил, что Россия никогда не заключит союз с Китаем. Таким был один из его прогнозов» - и этот прогноз оказался в корне ошибочным. Сегодня стратегическое сближение Москвы и Пекина - один из ключевых факторов эрозии американской гегемонии.
Расширение НАТО без предоставления альтернативы. Даже сам Бжезинский позже признавал это тактической ошибкой.
«Если бы одновременно США предложили России особые отношения сотрудничества с альянсом, чувства разочарования можно было бы избежать»
Но Вашингтон упустил этот момент.
Что в итоге
История несостоявшейся интеграции России в «западный мир» - это, в сущности, история высокомерия Запада, ошибочного принятия собственных желаний за геополитическую реальность.
Устойчивый миропорядок не строится на унижении одних ключевых геополитических игроков другими. И тем более не держится на обмане.
Попытка загнать тысячелетнюю цивилизацию в прокрустово ложе «демократии западного образца», не предложив ей достойного и равноправного места в "пищевой цепочке", обернулась тем, чем и должна была обернуться: консолидацией антизападного лагеря под руководством той самой «чёрной дыры», которую планировалось навсегда списать в архив.
Архитекторы это поняли слишком поздно - и, судя по сегодняшним событиям, продолжают наступать на те же грабли. Хотя, и не все...
Посмотрим, что будет дальше.
------
Еще интересное по теме статьи (общеизвестные геостратегии - Маккиндер, Бжезинский и другие):
------
Если у вас есть что добавить к статье или хотите задать вопрос - приглашаю в комментарии!