...А от тебя он хочет лишь любви.
Шекспир "Укрощение строптивой", Катарина
Нет, не замахнёмся мы сегодня на ВильЯма, на нашего - Шекспира! Хотя для начала он очень нужен. Товарищ подал инфоповод, причём уже достаточно давно: толерантный западный мир, русское феминистско-либеральное сообщество негодуют - перо всея Европы ни много ни мало, а женоненавистник. В особенности, с учётом его пьесы "Укрощение строптивой". Стоит сказать, что подобные мысли про вильЯма возникали ещё в 17 веке: английский драматург Джон Флетчер создал альтернативное произведение "Награда женщине, или Укрощение укротителя", где Петручио берёт под узды правления женщина. Кто содержание пьесы Шекспира не знает, резюмирую: Петручио - богатый мачо своих дней женится на "строптивице", усмиряет её и любовь-морковь... Но, ах, если бы всё было так просто, то не родился бы этот трудночитаемый опус. Если читать тяжело, не расстраивайтесь, мне печатать не легче, здесь мы равны.
В общем вернёмся к нашим баранам... Точнее, кто там и кого укрощал. Можно ли в принципе укротить человека? Как говорится, Господи, твоя святая воля. По существу даже в концентрационном лагере человек не лишается права выбора на свои мысли и душу, да тело подпадает под зависимость от физиологических обстоятельств, когда кого-то тянет облизывать тарелки, но кто-то всё равно являет акты человечности (вспомним, как польский педагог Януш Корчак отказался покидать детей из варшавского гетто и лишился жизни). Свобода выбора дана личности априори, обратите внимание речь не о свободе действий, а свободе ВЫБОРА этих действий. По существу любое подчинение - это уже выбор, пусть и в пользу сброса ответственности, а где нет ответственности, там нет любви. Глупо ждать эмоциональный отклик от того, кто тебе подчиняется, поскольку здесь нет принятия, есть лишь покорность, несамостоятельность суждений, выбирать попросту нечем, мой разум стал твоим. Если упростить, то кому же захочется, чтобы его любили, поскольку кто-то приказал любить.
Но что же ВильЯм, который Шекспир? Конечно, в его пьесе речь не шла о грубом и тупоголовом мужлане, заломавшем берёзку Катарину. Катарина как истинная женщина искала чувств, а поди разбери за маской красотки, кто ж тебя любит, а не просто желает воспользоваться твоей красотой (в данном случае и умом). Вот и придумала тест-систему, когда все неискренние товарищи пошли лесом. Система изощренная: она вовсе не про то, что полюбите нас черненькими, беленькими нас всякий полюбит, она про соответствия. Естественно, товарищи, все люди - братья, и все равны, шансы одинаковы, однако же здесь вопрос о силе духа, о том, кто способен выдержать весь объём любви, её открытость, прямоту, здесь буря и натиск, но вовсе не страсти, а умения честно видеть себя, свои желания, намерения, не впадая в самообман. По сути Шекспир говорит нам о том, что птичка женится на птичке, рыбка - на рыбке, кошка - на кошке и т.п.
Однако что же с днём сегодняшним, где просто орут о традиционных ценностях, путая "Домострой" с пьесой ВильЯма? Русские женщины представляют собой весьма удивительное зрелище: с одной стороны, путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, печень и селезёнку, когда и стол накрыла, и спать уложила, и в горящую избу вошла, с другой стороны, иногда устаёшь от этих возмущений по вопросам гендерной (здесь слово исключительно в значении "половой") дискриминации (открою секрет - дискриминация мужчин у нас встречается не реже, но об этом в другой раз). Из противоречий язык ткётся: не зря имеем сегодня слово "пикми", обозначающее женщину, пытающуюся привлечь мужчин ,ВНИМАНИЕ, своей мужской частью, мужским характером, мужским хобби. В общем "мужик" мужика видит да-да... из того самого прекрасного далёка. Но главное-то в чём? Все эти формы поведения свобода ВЫБОРА человека, когда не каждый способен, как Катарина с Петручио, выстроить систему познания друг друга с разных, причём не всегда приглядных, сторон, короче, берут, чем умеют. Но так или иначе это не вопрос укрощения - это вопрос умения раскрываться, находить свою силу, находить единство в ней. Мы НЕ рабы, рабы НЕмы, у рабов нет языка любви, есть лишь язык команд, так что счастья от того укрощения, которое невозможно в принципе, ни мужчине, ни женщине, что во времена Шекспира, что в наши не светит.
Укрощают огонь и диких животных, но не для покорности, а для возможности дать свободу проявлений их лучшей части, что уж говорить о человеке. Укрощение ради свободы это так себе укрощение, называя вещи своими именами, это не укрощение - это умение принимать то, что воплощено "огнём в сосуде", душой в теле: "Тот человек, кого ты любишь во мне, конечно, лучше меня: я не такой. Но ты люби, и я постараюсь быть лучше себя" (М. Пришвин). Не зря Катарина укрощает Петручио лаской, которую он и искал. Сила женщины - в её "слабости", а стоит ли укрощать такую силу?