Горислав.

Бог разбудил меня этой ночью словами что люди хотят кушать и что я должен их накормить. Что он мою жопу-то до такой степени просит. А что он просит-то. Тварь, мать не хочет кормить а милицию вызвать ты не даешь. Что делать-то. Ты же убьешь меня, а что. Задушить живой животворящий Солярис чтобы накормить "властью слова акафистов пришествия нашего Иисуса" горы а потом и настолько любимый собой диктаторский режим, вот как, Господи, кто и зачем содержал этого позорного петуха, а что это. А что потом, он хотел опускать "Это" что ли чтобы за это ему позорные деньги раздавали что ли, чтобы это было пришествие кого, Господи, вылечите эту свинью, а что это. Ну вот. Мама накормила. Опять вырвало. Мне просто надо заесть эту парашу вареньем. А если у меня на это кончится. Что он смеется надо мной. Я же имею разум что милиция бы "Это" накормила. Я сказал матери что пойду покупать петлю. "Ну мама, ну зачем я бы вызвал полицию, вешаться что ли, ну надо же мне на что-то кушать Солнышко, ну зачем меня опять вырвало от параши, а если бы я не заел это глотком варенья, мама, на что". Похоже что брат даже записывал эти мои слова на свой телефон. Ну как это зачем и что это со мной и происходит. Я покупал варенье как раз на такой случай. Это Бог пихал в меня его много. Мама взбесилась и говорила что у меня диабет и что мне так нельзя. Что этот небесный петух жопу-то мне так просит. А что это и зачем он получается отцом мне назывался. Да ладно. Брат вчера выразился "что ты такой нервный, молочка что ли пережрал". Да ладно ему с его "поступком настоящего джентельмена" вернуть по своей же инициативе богатому человеку миллион. Мать сказала что он хочет вернуться в Ангию. Ну что делать-то Господи. Ну убьет же. А на что жрать-то. Да ладно. Несколько лет назад мать убила в моей комнате большого паука с отрезанными лапками. Кто ему до такой степени мешал покушать-то. Как же ему и надо-то было покушать-то. Все бы вышло. Я даже увидел у этого паука живого ребенка, и зачем это он еще и наплодился. Ну ладно. Бог хотел от меня "триллиончики". Скотина, а что это, ну и на что мне жрать. Твои "деньги Великой России" это смерть моя, и не только моя, но и того что я должен был выносить, ты так и хотел, и я это понимал. Ну надо же и было бы догадаться удавить в позорную святость нашего чрезмерно оборзевшего козла гуманность вынашивания нашей Вселенной. Так и будет что ли. Зачем. Ну ладно. Кушать-то хочется. Больно. Так карман скоро кончится, ну и что дальше. Одеваюсь сходить за петлей. Не хочет что ли. Что дальше. Почему я не вешался а покушался отравиться таблетками. А за петлей надо было сходить. Хватит. "Господи, на что жрать, это же больно, я же сказал что я куплю петлю". Господи, какая же это вонючая душащая задница. Задница не хочет. Почему. "Говно". "А что это опущенное животное будет Иисус Христос что ли, ну и что бы это значило, ну нате". Он так и хотел. Как же Вселенная должна вас любить. "Она ведает за что". Сожгли вы ее своим изнасилованием, извините но живого нормального дитя, а кого, а вот это Бог "по своей душевной доброте накормить" и повесил. А за что. Я вас понимаю. Ну свернулась же она в более прекрасную форму. Ну и какие деньги ей пришлось для этого потратить на ваш вонючий акт. Ну если это и было бы позорно. Горислав.