1989 год. Мария стояла на льду, и весь мир казался застывшим в этой секунде. Только что тренер объявил новость, от которой у неё подкосились ноги сильнее, чем от самого сложного прыжка.
— Петя улетел в Америку, — повторила Татьяна Анатольевна, и её голос звучал как приговор. — Вчера вечером. С девушкой.
Шестнадцатилетняя Мария смотрела на пустое место рядом с собой, где ещё вчера стоял Пётр Чернышёв — её партнёр, с которым они готовились к самым важным соревнованиям в жизни. Три дня. Всего три дня оставалось до выступления, которое могло изменить всё.
Для молодой девушки, это казалось концом света.
— Как... как это возможно? — прошептала она, и дыхание превратилось в белые облачка пара.
Каток «Сокольники» гудел, как всегда. Другие пары продолжали тренировки, музыка играла, коньки скрежетали по льду. Но для Марии время остановилось.
Она выросла на этом льду. Буквально. С трёх лет мама Ирина водила её сюда за ручку, рассказывая, как сама когда-то стала первой советской фигуристкой на чемпионате Европы. Папа Виктор, врач сборной с 1971 года, всегда говорил:
— Машенька, лёд — это твоя стихия. Ты родилась для этого.
И она верила. Верила, когда в пять утра вставала на тренировку. Верила, когда одноклассники смеялись над её мозолями от коньков. Верила, когда Татьяна Тарасова — сама ТАРАСОВА! — взяла её в свою группу.
— Мария, — голос тренера вернул её к реальности. — Нам нужно поговорить.
Они сели на скамейку у борта. Мария сняла коньки — руки дрожали так, что шнурки не слушались.
— Я знаю, что ты чувствуешь, — начала Татьяна Анатольевна. — Но это не конец света.
— Не конец?! — Мария подняла глаза, полные слёз. — Мы готовились два года! Два года каждый день, каждую минуту! А он... он просто взял и...
— И предал, — закончила тренер. — Да, Маша. Предал. Но знаешь что? Иногда предательство — это подарок судьбы.
Мария фыркнула сквозь слёзы:
— Какой ещё подарок? Мне шестнадцать, у меня нет партнёра, нет будущего в спорте...
— У тебя есть талант, — твёрдо сказала Татьяна Анатольевна. — И красота. И характер. Поверь старой тренерше — лёд не единственное место, где ты можешь блистать.
В тот вечер Мария пришла домой и заперлась в комнате. Мама стучала в дверь, предлагала чай, пирожки, разговор. Но что тут говорить? Тринадцать лет жизни — коту под хвост.
Она лежала на кровати и смотрела в потолок. На стенах висели фотографии с соревнований, кубки, медали. Вся её жизнь помещалась в этой комнате. И теперь всё это казалось... пустым.
Телефон зазвонил в половине десятого. Мария даже не хотела брать трубку, но голос был незнакомый:
— Мария Аниканова? Это студия «Мосфильм». У нас есть для вас предложение...
Она села на кровати. Сердце забилось так же, как перед выходом на лёд.
— Слушаю...
— Режиссёр Сергей Соловьёв ищет актрису для своего нового фильма. Ваша фотография есть в нашей базе, и мы хотели бы пригласить вас на пробы.
Мария молчала. В голове крутилось только одно: «Это какая-то ошибка».
— Девушка, вы меня слышите?
— Да... да, слышу. А когда... когда пробы?
— Завтра в два часа дня. Приезжайте на студию, спросите павильон номер пять.
Когда Мария положила трубку, руки всё ещё дрожали. Но теперь это была не дрожь отчаяния. Это было что-то другое. Предчувствие.
Она подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Обычная девчонка с растрёпанными волосами и заплаканными глазами. Но в этих глазах впервые за день появилась искорка.
— Мам! — крикнула она, распахнув дверь. — Мам, иди сюда!
Мама Ирина влетела в комнату, как на пожар:
— Что случилось? Машенька, ты в порядке?
— Мне звонили с «Мосфильма», — выпалила Мария. — Меня приглашают на пробы в кино!
Мама села на кровать и обняла дочь:
— Вот видишь... Когда одна дверь закрывается, другая обязательно открывается.
Той ночью Мария почти не спала. Она думала о Пете, который сейчас летел куда-то над океаном к новой жизни. Думала о льде, который больше не будет её домом. И думала о завтрашнем дне, который мог изменить всё.
А утром, собираясь на пробы, она в последний раз надела свои тренировочные коньки. Просто так. Для прощания.
— Спасибо, — прошептала она, гладя лезвия. — Спасибо за всё!
И пошла навстречу новой судьбе.
Три дороги, три сердца
Студия «Мосфильм» встретила Марию запахом кофе и сигарет, гулом голосов и стуком каблуков по коридорам. Она шла по длинному коридору, сжимая в руках листок с адресом павильона, и сердце билось так же, как перед выходом на лёд.
— Пятый павильон... пятый... — бормотала она, читая таблички на дверях.
— Ты на пробы к Соловьёву? — окликнул её мужской голос.
Мария обернулась. Высокий мужчина с проницательными глазами и седеющими висками смотрел на неё с любопытством.
— Да... а вы...?
— Сергей Соловьёв, — улыбнулся он. — Режиссёр. Значит, ты та самая фигуристка?
— Наверное, уже бывшая фигуристка, — поправила Мария, и в голосе прозвучала горечь.
— Бывших не бывает, — покачал головой Соловьёв. — Идём, посмотрим, что ты умеешь.
Проба длилась два часа. Мария читала текст, играла сцены, отвечала на вопросы. И с каждой минутой чувствовала, как что-то внутри неё просыпается. Не то чувство, что было на льду — другое. Что-то новое.
— Поступай во ВГИК, — сказал Соловьёв в конце. — К нам, на режиссёрский. Будешь актрисой.
— Но я же ничего не знаю о кино...
— Зато знаешь о жизни больше, чем многие мои студенты, — усмехнулся режиссёр. — А остальному научишься.
В 1991 году, когда 18-летняя Мария дебютировала в фильме «Дом под звёздным небом», она ещё не знала, что это только начало долгого пути.
Через год она поняла, что ошиблась. ВГИК оказался не её местом. Слишком много теории, слишком мало практики. Она перевелась в Шукинское училище, где дни летели как на тренировках — от рассвета до заката.
И именно там, в коридоре училища, она столкнулась с ним.
Буквально столкнулась.
Мария торопилась на занятие, не глядя по сторонам, и врезалась в высокого парня с букетом цветов в руках. Розы рассыпались по полу.
— Простите! — выпалила она, бросаясь собирать цветы. — Я не смотрела...
— Ничего страшного, — рассмеялся парень. — Женя Платов.
Мария подняла глаза. Красивое лицо, добрые глаза, улыбка, от которой становилось тепло.
— Мария. А цветы... они для девушки?
— Для мамы, — смутился Женя. — У неё сегодня день рождения.
Что-то ёкнуло в груди. Мария вспомнила, как в четырнадцать лет впервые увидела этого парня на катке. Он тренировался с Майей Усовой, и все девчонки в него влюблялись. А теперь он стоял перед ней с растрёпанными розами и смущённо улыбался.
— Я тебя помню, — сказала она тихо. — Ты фигурист.
— А ты та девочка с косичками, которая всегда сидела на трибуне, — улыбнулся Женя. — Только теперь без косичек.
Они встречались три года. Женя покорял лёд, Мария — сцену. Он уже стал олимпийским чемпионом, она — актрисой театра «Современник». Казалось, у них всё получается.
А потом пришёл 1995 год.
— Маша, мне предложили контракт в Америке, — сказал Женя однажды вечером. Они сидели в их любимом кафе на Арбате, и Мария по его лицу поняла, что сейчас её мир снова перевернётся.
— Надолго? — спросила она, хотя уже знала ответ.
— На несколько лет. Может, навсегда. Поедешь со мной?
Мария молчала. В театре её ждали новые роли, режиссёры строили планы, коллеги стали друзьями. Начать всё сначала? Опять?
— Я не могу, — прошептала она. — Женя, я только-только нашла себя...
— А я нашёл свой шанс, — тихо ответил он. — Понимаешь?
Они поняли друг друга без слов. Они расстались тихо, по-человечески. Без скандалов и претензий. Просто два человека пошли разными дорогами.
Но судьба, кажется, решила проверить Марию на прочность.
Спустя два года (1997 г.), на юбилее у Татьяны Тарасовой, она увидела ЕГО.
Илья Кулик стоял у окна, и свет падал на его лицо так, что дыхание перехватило. Высокий, статный, с этими невероятными глазами...
— Знакомьтесь, — подошла Татьяна Анатольевна. — Мария Аниканова, актриса. Илья Кулик, фигурист.
— Очень приятно, — сказал Илья, и его голос показался Марии самым красивым на свете.
Они проговорили всю ночь. О спорте, о театре, о жизни. И когда рассвет заглянул в окна, Мария поняла: это оно. То самое чувство, о котором пишут в книгах.
Как-то, он спросил её:
— Если я выиграю Олимпиаду в Нагано, — сказал Илья перед отъездом на соревнования, — ты поедешь со мной в Америку?
— Поеду, — ответила Мария, не раздумывая.
В феврале 1998 года он выиграл. Золотая медаль, триумф, слава. И Мария сдержала слово.
Америка встретила её небоскрёбами и чужим языком, дорогими машинами и пустотой в душе. Илья тренировался, выступал, зарабатывал деньги. А Мария... Мария просто существовала.
— Я задыхаюсь здесь, — призналась она ему однажды. — Мне нужна работа, сцена, роли...
— Но у нас же всё хорошо, — удивился Илья. — Зачем тебе это?
Он не понимал. Как можно не понимать, что человеку нужно дело, которое наполняет жизнь смыслом?
Мария стала летать в Россию на съёмки. Сначала на неделю, потом на месяц. Илья злился, они ссорились, мирились, снова ссорились...
— Выбирай, — сказал он в конце концов. — Или я, или твоя актёрская карьера.
— А почему я должна выбирать? — спросила Мария. — Почему не можем быть вместе и заниматься тем, что любим?
Ответа не было.
В 2000 году она вернулась в Москву с разбитым сердцем и твёрдым решением: больше никогда не жертвовать собой ради любви. Но жизнь, как всегда, приготовила сюрприз.
В 2002 году, в театре РАМТа, куда Мария пришла на спектакль к друзьям, её окликнул незнакомый голос:
— Простите, а вы не Мария?
Она обернулась. Молодой актёр с открытым лицом и лукавыми глазами протягивал ей программку.
— Андрей Сипин, — представился он. — Можно автограф?
— Автограф? — рассмеялась Мария. — Да я не настолько известная...
— Для меня — ОЧЕНЬ, — серьёзно сказал Андрей. — Я видел вас в «Современнике». Вы играли Анну в «Вишнёвом саде». Это было... НЕВЕРОЯТНО!
Что-то в его голосе заставило Марию внимательнее посмотреть на этого парня. Искренность. Вот что в нём было. Та самая искренность, которой так не хватало в отношениях с Ильёй.
— Может, выпьем кофе? — предложил Андрей. — Я расскажу, как ваша игра изменила моё представление о театре.
Они пили кофе до утра. Андрей говорил о театре так страстно, что Мария вспомнила себя в восемнадцать — такую же горящую, влюблённую в профессию.
А всего через неделю он сделал предложение.
— Ты с ума сошёл! — засмеялась Мария. — Мы знакомы всего семь дней!
— И что? — пожал плечами Андрей. — Разве время имеет значение, когда встречаешь свою судьбу?
Мария смотрела на него и думала: «Боже, какой же он молодой...» Ей было тридцать, ему — двадцать пять. Она прошла через два серьёзных отношения, он только начинал жить.
Но в его глазах была такая уверенность, такая любовь, что сердце дрогнуло.
— Хорошо, — сказала она. — Но сначала давай просто встречаться. Узнаем друг друга получше.
Андрей был полной противоположностью её прежним мужчинам. Импульсивный, эмоциональный, готовый на безумства ради любви.
И когда в 2003 году они поженились, Мария впервые за долгие годы почувствовала: вот оно, счастье. Простое, человеческое, без пафоса и драм.
Но самое главное было впереди.
В 2010 году, когда Марии исполнилось тридцать семь лет, врач сказал те слова, которые она ждала всю жизнь:
— ПОЗДРАВЛЯЮ, ВЫ БЕРЕМЕННЫ!
Мария сидела в кабинете и плакала от счастья. Наконец-то. Наконец-то она станет мамой.
— Девочка, — сказал врач на следующем УЗИ. — Здоровая, активная девочка.
— Аглая, — прошептала Мария, гладя живот. — Будешь Аглаей.
Андрей был на седьмом небе от счастья. Он носился по дому, обустраивал детскую, покупал игрушки, читал книги о воспитании.
— Она будет самой красивой, самой умной, самой талантливой! — говорил он, целуя Марию в живот.
И Мария верила: наконец-то всё будет хорошо. Наконец-то у неё будет полная семья, любящий муж, долгожданный ребёнок.
Но судьба приготовила ещё один поворот.
В 2012 году Аглае было полтора года, когда Андрей пришёл домой с каменным лицом.
— Нам нужно поговорить, — сказал он.
И Мария поняла: опять. Опять её мир рушится.
— Я влюбился, — произнёс Андрей, не поднимая глаз. — В другую женщину. Прости меня, Маша. Я не хотел, но это случилось.
Мария молчала. В соседней комнате спала их дочка, и весь мир сузился до этой тишины.
— Ты уходишь? — спросила она наконец.
— Да, — честно ответил Андрей. — Но я буду помогать с Аглаей. Буду приходить, участвовать в её жизни. Она мой ребёнок.
Мария молча кивнула. Что ещё оставалось делать?
— Знаешь, что, — сказала она тихо. — Спасибо тебе за честность. Многие бы просто исчезли или начали врать.
Андрей поднял глаза — в них стояли слёзы.
— Я тебя люблю, Маша. Но ты заслуживаешь настоящей любви.
Когда дверь за ним закрылась, Мария села на пол в прихожей и заплакала. Не от боли — от усталости. Сколько можно? Сколько раз можно начинать сначала?
Из детской донёсся плач. Аглая проснулась.
Мария вытерла слёзы, встала и пошла к дочери. Взяла на руки, прижала к себе.
— Ну что, малышка, — прошептала она. — Теперь мы с тобой одни. Но ничего, справимся. Мы же сильные, ДА?
Аглая перестала плакать и посмотрела на маму большими серьёзными глазами. И в этом взгляде Мария увидела всё своё будущее.
Не мужчин, не любовь, не поиски счастья. А просто жизнь. Настоящую, полную, со всеми её радостями и горестями.
И впервые за много лет ей стало спокойно.
Когда всё рушится в одночасье
В 2016 году Аглае было четыре года, когда мир Марии снова треснул по швам.
Но на этот раз — не из-за мужчины.
— Мам, а почему ты плачешь? — спросила дочка, заглядывая в глаза маме своими огромными серьёзными глазищами.
Мария сидела на кухне с телефоном в руках и не могла поверить в то, что только что услышала. Врач говорил спокойно, профессионально, но каждое его слово било как молотом по сердцу.
— У вашей мамы обнаружили новообразование, — повторил он. — Нужна срочная операция.
Ирина Люлякова, которая в свои семьдесят три всё ещё была крепкой и энергичной, вдруг стала казаться такой хрупкой...
— Машенька, не надо слёз, — сказала мама, когда Мария примчалась к ней домой. — Всё будет хорошо.
— Мам, а если...
— Никаких «ЕСЛИ»! — строго прервала Ирина. — У меня есть внучка, которая должна вырасти с бабушкой. И я не собираюсь её подводить.
Операция назначили на следующую неделю. Мария металась между больницей, театром и домом, где Аглая ждала маму с детскими вопросами:
— А бабушка Ира скоро поправится?
— А почему взрослые болеют?
— А ты тоже можешь заболеть?
На эти вопросы не было ответов.
В день операции Мария сидела в коридоре больницы и думала о том, как несправедлива жизнь. Только-только она научилась быть счастливой одна с дочерью, только-только всё наладилось — и снова удар.
— Мария Викторовна? — позвал врач.
Она вскочила, сердце колотилось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди.
— Операция прошла успешно, — сказал хирург, и Мария чуть не упала от облегчения. — Но реабилитация будет долгой. Вашей маме понадобится постоянный уход.
Постоянный уход. Мария быстро считала в голове: съёмки, спектакли, Аглая, детский сад, работа...
— Я справлюсь, — сказала она твёрдо.
Но справляться оказалось невозможно.
Через месяц мама была дома, но слабая, уставшая. Аглая требовала внимания. В театре недовольно поджимали губы, когда Мария в очередной раз просила отгул.
— Аниканова, мы понимаем ваши семейные обстоятельства, — сказал главный режиссёр. — Но театр — это не благотворительная организация.
А дома мама пытаясь встать с кровати, чуть не упала. Мария подхватила её, и в этот момент поняла: она не может быть везде одновременно.
— Мам, может, найдём сиделку? — предложила она.
— Какую сиделку? — возмутилась Ирина. — Чужие люди в доме? Никогда!
Аглая в это время болела ветрянкой и не могла ходить в садик. Мария разрывалась между больной мамой и дочкой, между домом и работой.
И тут позвонил Андрей.
— Маша, я слышал про Ирину Викторовну, — сказал он. — Может, помочь чем-то?
— Можешь забрать Аглаю на выходные? — устало попросила Мария. — Мне нужно съездить с мамой к врачу.
— Конечно. А знаешь, что... — он помолчал. — Лена хочет познакомиться с Аглаей.
Лена. Та самая женщина, из-за которой распался их брак четыре года назад.
— Зачем? — спросила Мария.
— Мы собираемся пожениться, — тихо сказал Андрей. — И Лена... она хочет стать Аглае хорошей знакомой.
Мария молчала. В голове крутились мысли: «Значит, у него всё хорошо. Новая жизнь, новая любовь, новые планы. А я...»
— Маша, ты меня слышишь?
— Слышу, — ответила она. — Хорошо. Пусть знакомятся.
Когда Андрей забрал Аглаю, в доме стало тихо. Мама спала, и Мария впервые за месяцы осталась одна со своими мыслями.
Она села у окна и посмотрела на улицу. Люди шли по своим делам, спешили, смеялись, жили обычной жизнью. А она... она застряла в каком-то замкнутом круге.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Мария Викторовна? Это продюсер Константин Эрнст. У нас есть для вас предложение...
Роль в новом сериале. Главная роль. Съёмки в Петербурге, три месяца работы.
— Это очень лестно, — сказала Мария. — Но у меня сейчас сложная ситуация в семье...
— Подумайте, — попросил продюсер. — Это может изменить вашу карьеру.
Мария положила трубку и заплакала. От бессилия, от усталости, от того, что жизнь снова ставит её перед выбором.
- Мама или карьера.
- Семья или успех.
- Долг или мечты.
— Машенька, — позвала мама из спальни. — Иди сюда.
Мария вытерла слёзы и пошла к ней.
— Садись, — сказала Ирина, похлопав по краю кровати. — Расскажи, что случилось.
— Ничего, мам. Всё хорошо.
— Не ври мне, — усмехнулась Ирина. — Я же вижу — ты на пределе.
Мария не выдержала и рассказала всё. Про театр, про предложение, про то, как устала, как не знает, что делать.
Мама слушала молча, а потом взяла дочь за руку:
— Знаешь, что я тебе скажу? Всю жизнь ты жертвовала собой. Сначала ради спорта, потом ради мужчин, теперь ради нас с Аглаей.
— Мам, что ты говоришь...
— А когда ты будешь жить для себя? — перебила Ирина. — Когда позволишь себе быть счастливой?
— Но как я могу оставить тебя? Ты же больная...
— Я не больная, — твёрдо сказала мама. — Я выздоравливающая. И мне не нужна сиделка в лице собственной дочери.
Мария смотрела на маму и не узнавала её. Где та хрупкая женщина, которую она месяц назад подхватывала на руки?
— Соглашайся на роль, — сказала Ирина. — А с Аглаей мы справимся. Андрей поможет, я подтянусь... Всё будет хорошо.
— А если что-то случится, пока меня не будет?
— А если не случится? — улыбнулась мама. — Машенька, нельзя всю жизнь жить в страхе. Нужно рисковать. Иначе это не жизнь, а существование.
Той ночью Мария не спала. Она думала о маме, о дочери, о себе. О том, что ей сорок три года, и она до сих пор не знает, чего хочет от жизни.
А утром позвонила продюсеру:
— Я согласна на роль.
И в этот момент поняла: впервые за много лет она делает выбор не из страха, а из любви.
К себе.
Когда жизнь начинается заново
В 2017 году съёмки в Петербурге стали для Марии глотком свежего воздуха. Три месяца она жила только работой, ролью, творчеством. Никаких домашних забот, никаких тревог — только она и камера.
— Стоп! Снято! — крикнул режиссёр после последнего дубля. — Мария Викторовна, это было великолепно!
Она стояла на площадке и чувствовала себя... живой. Впервые за долгие годы — по-настоящему живой.
Телефон зазвонил, когда она собирала вещи в гостинице.
— Мам! — радостный голос Аглаи ворвался в трубку. — Когда ты приедешь? Мы с бабушкой Ирой научились печь блинчики!
— Уже еду, солнышко, — улыбнулась Мария. — Как дела? Как бабушка?
— Бабушка молодец! Она теперь в спортзал ходит. Говорит, что будет качать мышцы, как в молодости.
Мария рассмеялась. Мама в спортзале — это что-то новенькое.
Дома её встретили объятия дочери и гордый взгляд мамы.
— Ну что, звезда, — подмигнула Ирина, — как съёмки?
— Потрясающе, — призналась Мария. — Я поняла, как же я соскучилась по настоящей работе.
— А я поняла, что могу прекрасно справляться без няньки, — усмехнулась мама. — Аглая, покажи маме, что мы нарисовали.
Дочка принесла альбом, полный ярких рисунков. На одном из них была изображена семья: бабушка, мама и маленькая девочка, держащиеся за руки.
— А где папа? — спросила Мария.
— А нам папа не нужен, — серьёзно ответила семилетняя Аглая. — У нас есть мы!
Что-то сжалось в груди. Мария обняла дочь и подумала: «Да, малышка. У нас есть МЫ. И этого достаточно...»
К 2018 году жизнь окончательно наладилась. Сериал имел огромный успех, Марии предлагали новые роли. Мама полностью поправилась и даже записалась на курсы компьютерной грамотности — «чтобы с внучкой на одном языке говорить».
В 2019 году Аглая пошла в первый класс и заявила, что хочет стать актрисой, как мама.
— А может, врачом? — предложила Мария. — Или учителем?
— Нет, — твёрдо сказала дочка. — Актрисой. Чтобы людей радовать.
И в этот момент Мария поняла: круг замкнулся. Она прошла через предательства и разочарования, через боль и одиночество — и пришла к тому, с чего начинала. К искусству. К желанию дарить людям эмоции.
Только теперь рядом с ней была не пустота, а самое дорогое — ДОЧЬ.
Однажды вечером, когда Аглая делала уроки, а бабушка смотрела сериал, Мария вышла на балкон и посмотрела на звёзды.
— Спасибо, — прошептала она. — За всё. За боль и за радость. За ошибки и за уроки. За то, что научили меня быть сильной.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Мария Викторовна? Это продюсер канала «Россия». У нас есть предложение...
Она улыбнулась и ответила:
— Слушаю внимательно!
Жизнь продолжалась. И теперь Мария знала точно: что бы ни случилось дальше, она справится. Потому что у неё есть главное — любовь к себе, к дочери, к своему делу.
И этого достаточно для счастья.
В школе Аглаю спросили, кем работает мама. Девочка гордо ответила:
— Моя мама — волшебница. Она превращается в разных людей и рассказывает их истории.
А когда учительница переспросила, Аглая уточнила:
— Ну, актриса, если по-взрослому. Но волшебница — это правильнее.
Мария потом узнала об этом от классного руководителя и расплакалась от счастья.
Да, она волшебница. Которая научилась превращать боль в силу, а одиночество — в свободу.
И самое главное — она научилась любить свою жизнь такой, какая она есть!
В 2025 году Марии исполнилось 52 года. Её дочери Аглае — 15 лет. А её маме Ирине Люляковой — 82 года. Три поколения женщин, каждая из которых прошла свой путь, но все вместе составляющие одну крепкую семью.
А как вы справляетесь с жизненными поворотами? Верите ли, что после каждого падения можно подняться ещё сильнее?
Поделитесь своими историями в комментариях — ведь у каждого из нас есть своя дорога к счастью. И если эта история откликнулась вам в душе, расскажите о ней друзьям — возможно, кому-то сейчас очень нужно услышать, что всё будет хорошо.
Искренне Ваша: Соколова Наташа!
P. S. Хочу очередной раз обозначить, что все это, частично художественный вымысел автора, НО... полностью основано на реальных событиях, происходивших с известной актрисой Марией Аникановой.