— Да банальная история, как у всех, – вздыхает Лиля. – Жили -не тужили с мужем, в браке двенадцать лет, дочку родили. Муж работал, хорошо зарабатывал. Добился успехов, стал заметным. Ну и пригодился еще кому-то, кроме нас…
Узнав об измене, Лилия решила разводиться. Выяснилось, что у мужа не просто одноразовый поход налево случился, а полноценные отношения на стороне, про которые, как оказалось потом, многие знали. Муж собрал вещи и ушел, попросил не говорить дочке. Просто сказать, что папа теперь будет жить отдельно из-за работы.
— Наша дочь Алина папу обожала просто, – вздыхает Лиля. – Ходила за ним по пятам, в глаза заглядывала, ждала с работы. Он тоже ее любил, очень не хотел, наверно, упасть в ее глазах… Но это глупость, говорить ребенку, что папа с нами не живет, потому что работает много. Ночью тоже, что ли, работает? Или в космос улетел?.. Ребенку-то уж восемь лет. Она прекрасно видела, что творилось в семье. И мое состояние, и слезы постоянные, и вообще. Подошла сама, говорит, мама, расскажи, что происходит, я хочу знать…
Она всё помнит, как будто вчера было. Воскресенье, тихий вечер, Лиля с Алиной лепили пирожки. Алина тогда спросила невинно:
— Мам, а папа почему теперь живёт не с нами?
Вот и скажи восьмилетке, что «из-за работы». Когда она и так всё чувствует. Когда видит, как мама то молчит, то в стену смотрит. Как звонки от папы идут всё реже, и на день рождения он не приехал, только подарок передал.
Лиля тогда глубоко вздохнула, вытерла руки об полотенце и села напротив дочери.
— Алин, я тебе скажу, как есть. Папа… он вёл себя неправильно. У него появилась другая женщина. Пока мы с тобой жили у бабушки летом, он начал к ней ездить. И потом долго врал. Придумывал совещания, командировки, а сам ездил к ней…
С того дня Алина с ним почти не общалась. Наотрез отказалась к телефону подходить: «Не хочу. Он маму обидел».
И это не Лиля ей внушала. Она, наоборот, старалась быть сдержанной. Но да, она не стала скрывать, не перекладывала всё на «работу» и «временные трудности». У ребёнка всё равно была бы куча вопросов. Лучше уж прямая, но честная правда, чем домыслы и потом — предательство с двух сторон.
А теперь вот бывший разошёлся. Говорит, что Лиля испортила всё, что «вбила клин».
— Это наши взрослые разборки, зачем ты втянула в это ребёнка?
Но как это — «взрослые разборки»? Когда вся жизнь меняется? Когда дочка каждый вечер спрашивает: «А у тебя всё хорошо, мам?» и смотрит слишком серьёзно, как для своего возраста.
Что ей было сказать? Что папа ушёл, потому что мама невкусно борщ варит? Или что он хороший, просто «временная разлука»?
В такие моменты Лиля чувствует злость. И вину. Всё вместе. Может, и перегнула. Может, и стоило немного приукрасить, хотя бы в словах, не такой уж он «плохой». Всё-таки отец. Но и жить в выдуманном мире — это ведь тоже подстава. Ребёнок не дурак. Всё равно поймёт. Позже. И будет злиться уже на обоих.
Алине и так непросто. Она не дерзит, не капризничает, но видно — глушит в себе обиду. Рисует много. Почти на всех рисунках — мама и дочка. Папа появляется всё реже. Один раз нарисовала его — стоит отдельно, серый. Когда Лиля осторожно спросила, почему так, Алина сказала:
— Потому что я его пока не прощаю. Но потом, может, прощу.
Вот и весь настрой. Не натравливала она дочку. Просто не стала скрывать.
А может, правда, стоило?
Может, надо было сделать вид, что «папа уехал в командировку» или «жизненные обстоятельства». Чтобы не было этой обиды в глазах ребёнка. Не было тяжести.
А может, дети и вправду имеют право знать правду, без прикрас? Пусть даже болезненную.
А вы как считаете — Лиля перегнула палку? Надо было сгладить? Или ребёнок должен знать, как есть?