Почему мы навешиваем ярлыки на людей, совершивших преступления, только лишь узнав об их «статье»? Может ли преступник остаться для нас личностью или это уже отработанный человеческий материал, презираемый обществом? Почему мы не хотим заглянуть в душу этих людей? Из-за страха, презрения, чувства превосходства или, может, всего вместе?
Не так давно некоторые подписчики спрашивали, почему я перестала писать о «Последнем корабле»?
Нет, я его не разлюбила, просто прошлый месяц хотела посвятить другой моей страсти - музыке.
Я всегда прислушиваюсь к просьбам подписчиков. Поэтому начинаю цикл публикаций, посвященных исторической составляющей моего научно-фантастического романа. Но сначала я должна познакомить вас с еще одним героем - Вэйем.
Вы уже знаете экипаж Временного корабля: капитана Михаила Ратникова; бортинженера Эрнесто Диаса; Ивана - курсанта на практике; Кэтрин, Сэма и Анри - преступников, которых перевозят на Временном корабле (машине времени) в Девонский период на базу-колонию для отбывания наказания - относительного лишения свободы. Но на борту происходит авария, корабль обесточен и герои не знают где оказались (в каком времени и месте).
Кто с нами недавно, предыдущие главы здесь и здесь
Также напомню: события в романе «Последний корабль» происходят в конце 22 века. Недавно закончилась Третья мировая война - Вирусная. Земля объединилась, границ между странами нет, все говорят на едином языке - планетарном.
Итак, наш герой Вэй - выходец из бывших китайских территорий.
Он тоже преступник. Но необычный. Не как из этого анекдота:
«Судья закоренелому рецидивисту: «Когда же вы, наконец, исправитесь, гражданин Пупков?» А тот отвечает: «Исправлюсь! Дайте только срок!»
Вэй - молчаливый, честный, преданный, умный, но не умеет красиво говорить, соответственно, лексика в романе выбрана для него упрощенная.
У Анри наоборот, рот никогда не закрывается. И лексика соответствующая: динамичная, легкая, напичканная прикольными словечками и шуточками. Он тоже необычный: верит в Бога, что очень всех удивляет, ведь с открытием мгновенных перемещений, люди перестали верить в сверхъестественное и начали поклоняться физике. А еще у него есть действительно уникальная особенность. Но не будем забегать вперед.
Сначала я хотела посвятить отдельную главу каждому из них, но потом решила поместить в одну: «дать их на контрасте».
Анри и Вэй - абсолютные противоположности, однако различия в культурных, философских, моральных взглядах не помешали им впоследствии стать лучшими друзьями.
Итак, читаем главу 8, которая называется:
ТАКИЕ РАЗНЫЕ МОШЕННИКИ
– С добрым утром, – насмешливый голос Эрнесто помог остальным двум пассажирам окончательно прийти в себя. – Даже не спрашивайте, что случилось, сегодня вы не первые.
– Диас, люди и так шокированы, – перебил его Михаил, – не пугай их еще больше.
Капитан подошел к капсуле Кэтрин, помог девушке подняться. Та еле стояла на ногах. «Да, правы были древние: «Женщина на борту – к беде», – подумал он. Эта примета всегда пугала капитанов любых кораблей: деревянных, стальных, даже Временных. Михаил с самого начала был недоволен присутствием Кэтрин, но сейчас постарался придать своему голосу мягкость, все-таки она единственная девушка на «Прометее»:
– Во время перемещения произошла авария, мы не понимаем, где мы, в каком времени. Починить оборудование пока не удалось. Настоятельно рекомендую не открывать двери и не выходить за пределы корабля, там может быть все что угодно. Кэтрин, как вы себя чувствуете?
– Немного тошнит, и голова болит, – ответила девушка, косясь на нашивки экипажа «Прометея». Она без труда определила капитана и второго Инженера.
– А вы, Вэй? – Михаил обратился к другому заключенному.
– Нормально. Я, так сказать, привыкший, это не первое мое перемещение на базу-колонию.
Присутствующие заинтересовано разглядывали его. Нечасто встретишь рецидивиста. Вэй был родом из бывших китайских территорий, но, вероятно, его родители не являлись чистокровными китайцами, так как во внешности угадывались черты смешения двух рас: монголоидной и европеоидной. Довольно прямой аккуратный нос на круглом лице соседствовал с распахнутыми темно-карими глазами. Они умело сдерживали эмоции, были холодными и непроницаемыми как леденящий космос.
– Вы у.б.и.л.и человека? – спросил Эрнесто.
– Да, не отрицаю, – признался Вэй.
Глядя на этого человека, невозможно было поверить в то, что он совершил. Да он и не был похож на преступника. Вэй, как раньше бы сказали, выглядел аристократом: вежливым, предупредительным, умеющим себя вести в любом обществе. Состоятельные родители распланировали его жизнь с самого начала – дали возможность получить прекрасное образование, а затем ушли на «пенсию», оставив выгодный бизнес сыну.
– Ни один человек не имеет право лишать жизни другого! – возмутилась Кэтрин.
– Согласен с вами. Но на тот момент я не понимал, что делаю. Месть лишила меня разума.
Глаза Вэя всегда спокойные, невозмутимые сейчас печально смотрели на Кэтрин. Она вдруг почувствовала: этот человек каждый день, каждый час своей жизни раскаивается в содеянном. Душа его болит не только потому, ЧТО он совершил, а еще и от того, что он хотел бы повернуть время вспять и все изменить, но невозможность этого только больше бередит рану в его сердце.
– Мы были партнерами, – начал свой рассказ Вэй, – занимались выгодным бизнесом – производством и поставками натуральной еды. Я владел фермами и небольшим заводом по переработке продуктов. Сначала он был моим сотрудником, но потом заслужил доверие, и я сделал его своим партнером. Мы стали лучшими друзьями. Я полностью ему доверял, он занимался всем: документами, производством, продажами. И я расслабился.
Беззаботная жизнь продолжалась несколько лет, пока я не был арестован. Я просил друга помочь, он обещал вытащить меня из предварительной тюрьмы, говорил, что проводит свое расследование. Я не понимал, в чем меня обвиняют, и продолжал верить ему. Кредитки у моей жены закончились, сын не мог дальше продолжать обучение в университете. Она поехала к моему партнеру, попросила оплатить обучение сына. Он ей отказал, сославшись на то, что ни я, ни она не имеем права на этот бизнес и показал документы, где было указано, что он единственный владелец наших с ним активов.
Я не мог поверить в такую подлость. В один миг, подменив документы, он лишил меня моего же бизнеса. Выяснилось, что мой партнер планировал обман с самого первого дня. А чтобы я не смог добраться до него, узнав о подлости, он подставил меня: подсунул на подпись документы, в которых говорилось, что наша компания поставит продукты в резиденции Мирового Правительства, а на самом деле этих поставок не было. Конечно, консулы очень разозлились и не стали разбираться. Меня осудили как мошенника и отправили на пять лет в Девон.
– Что было потом? – спросила Кэтрин.
– Когда я вернулся, узнал, что моя жена и сын погибли. Сыну нужны были кредитки на обучение. Они уехали в дальние колонии, жена устроилась работать. Кредиток в тех местах давали много, но на молодых планетах жить, как известно, рискованно. Они погибли при извержении гигантского вулкана. Когда я узнал об этом, то нашел своего партнера и… – Вэй на мгновение замолчал и нахмурился, ему было тяжело вспоминать события того дня . – Тогда я не понимал, что делаю, всё было как во сне. Суд дал мне всего десять лет, психологическое тестирование показало, что я был в состоянии аффекта. Когда выяснилось, что партнер подставил меня, обвинение в мошенничестве отменили, меня реабилитировали, но было уже поздно, я потерял семью из-за его жадности и подлости.
– Вэй, – раздался голос Анри, – вот слушаю я вас и жалею, что мы не познакомились раньше. Я бы такого посоветовал, что вам бы не пришлось обрывать его никчемную жизнь. Мы бы этого мерзавца так обработали его же оружием, что он бы по собственному желанию отправился в ад. Клин клином, как говорится.
– А, вот и Анри, вам уже лучше? – протянул Эрнесто. – Знакомьтесь, Анри – наш главный специалист по мошенничеству. По этой статье едете на базу-колонию?
– Ну, как-то вы строго. Было, не отрицаю, – Анри уселся в своей капсуле и хитро подмигнул присутствующим.
Ему было двадцать шесть, но выглядел старше: длинное худое лицо обтягивала желтоватая кожа, придававшая не совсем здоровый вид. Так бывает, когда много времени проводишь на космических станциях. Большой крючковатый нос смотрелся чужеродным на довольно симпатичном лице и совсем ему не подходил. Взгляд Анри никогда не останавливался на предмете, бегал туда-сюда. Собеседники часто не могли понять, куда он смотрит, из-за его небольшого косоглазия.
Анри был особенным – натурально рождённым. Департамент Рождаемости долгое время не давал родителям Анри разрешения на заказ ребенка в Родильном Центре, и его мама решилась на натуральные роды. Поэтому Анри появился такой, как есть: немного некрасивый, со слабым здоровьем и склонностью к авантюризму, перешедшему к нему от матери, ведь родить ребенка – это был очень смелый и рискованный поступок с ее стороны.
Его мать была родом из бывших французских территорий и научила Анри прекрасно говорить по-французски. От этого его планетарный звучал необычно, в нос, а перешедшая из французского в планетарный картавость забавляла окружающих. Удивительно, но при своих кажущихся недостатках он производил крайне благоприятное впечатление. Через некоторое время вы уже не замечали изъянов в его внешности, а, казалось бы, совершенно жуткий акцент, напротив, придавал ему шарма.
– Но всё не так просто, – продолжал Анри. – Я высококлассный специалист по строительству атмосферы на других планетах. Нет, честно, – Анри поймал недоверчивый взгляд Кэтрин, – мои родители отвалили кучу кредиток, чтобы я закончил университет. Я улучшил много планет, пока не выиграл грант на строительство жизни и атмосферы на Глизе 581-С.*
- * планета, открытая в 2007 года, очень похожа на Землю по своим параметрам и теоретически может находиться в так называемой зоне жизни (Примечание)
– Это та самая? В созвездии Весов? – спросил Эрнесто, не отрываясь от починки передатчика.
– Да, та самая. Конечно, колоний там не было, иначе я бы не решился сделать то, что сделал. Планетка так себе, плохенькая: атмосфера есть, да и звезда вроде подходящая – старенький красный карлик, не горячий. Вот только планета расположена слишком близко к своей звезде, а значит, из-за действия приливных сил она повёрнута к ней только одной стороной. И это делает климат на ней крайне неудобным для жизни: на одной стороне слишком жарко, на другой – слишком холодно. В общем, работа там предстояла большая, результат плохо прогнозируем, никто не хотел браться, и Мировое Правительство выделило уйму кредиток на гранты для строительства атмосферы. Конечно, Глизе 581-С сразу стала всем интересна. Объявили конкурс, и я его выиграл. Я же говорил, что высококлассный специалист!
– Анри, а вы любите похвастаться, – подковырнул его Эрнесто.
– А вы сами попробуйте построить жизнь на планете почти с нуля, – огрызнулся Анри. – Ну так вот, выиграл я конкурс, забрал грант, отправился туда. Приезжаю, обследую и вижу, что ничего сделать нельзя, никакие атмосферные установки уже не помогут. Но кредитки отдавать неохота. Договорился я со своим поставщиком, что оборудование он мне продаст и доставит на планету, как говорится, «на бумаге», а грант поделим. Пришлось, конечно, и своим сотрудникам на лапу дать – за молчание. Реально я взял с собой только первоначальную установку и сейсмостанцию**, включил их на самую большую мощность.
- **Сейсмостанция - оборудование будущего, которое воздействует на кору планеты и провоцирует преобразование рельефа с помощью резонансных явлений в ядре, мантии или коре (Примечание)
Мои действия привели к непредсказуемым последствиям для планеты, но не для меня. Я просчитал все заранее и не ошибся. Обезумевшая от высокой мощности сейсмостанция спровоцировала сильнейшие явления. Серии землетрясений пронеслись по планете, проснулись старые вулканы, которые выбросили в небо небывалое количество пепла. Ускорились процессы потери последних зачатков естественной атмосферы. Наступила точка невозврата и колонизация стала невозможна. Вот это был апокалипсис! Еле ноги унес. Все выглядело настолько правдоподобно, что в отчете мне оставалось только подтвердить уничтожение имущества и свалить все на «неожиданные стихийные бедствия». Так мне удалось замести следы от поставки всего оборудования, которого на самом деле не было.
– Не жалко вам планету? – спросила Кэтрин. – Над ней же миллионы лет трудилась Природа! Теперь без атмосферы там никогда не будет жизни.
– Милая моя, – ответил Анри, – Мировое Правительство заплатило столько кредиток, что новую планету можно купить.
– И что, купили?
– Планету нет, но остров – да, правда, его после моего ареста конфисковали.
– Вот видите, – хмыкнула Кэтрин, – жадность до добра не доводит.
– Это не жадность, – ответил Анри, – а расчетливость. Грех, конечно, так нагло своровать правительственный грант, но у меня не было выбора. Я натурально рождённый и не имею права на бесплатное медицинское обслуживание. Здоровье у меня плохое, нужно много кредиток, чтобы поддерживать его.
– Первый раз вижу натурально рождённого, – Кэтрин удивленно посмотрела на Анри. – Как это… быть им?
– Кэтрин, вы сейчас уставились на меня как на новую модель андроида. Я такой же человек, только склонность к заболеваниям не зачищена, поэтому постоянно болею. А насчет планеты не волнуйтесь, относитесь проще, ведь планеты для нашей Вселенной – обычные камни на пляже, одним больше, одним меньше, в общей картине ничего не меняется. И потом, Глизе 581-С была действительно безжизненная и старая. Черная дыра ее всё равно бы когда-нибудь поглотила. Эх, жалко, что такой гениальный план провалился!
– Но как вас, такого «гениального», поймали? – логично заметил Сэм.
– Это всё мой язык, он у меня как помело. Эрнесто уже заметил, что я люблю прихвастнуть. Однажды я напился и всё разболтал бармену, а он меня сдал полиции. Вот так просто гениальный мошенник загремел в предварительную тюрьму!
«Исповедь» Анри разрядила напряженную обстановку. То, как он обаятельно рассказывал, картавил, вставлял остроумные словечки привело слушателей в восторг. Все расхохотались.
– Весело, конечно, но мне придется вас расстроить: туристическая поездка на берег океана отменяется, – перебил общий смех Эрнесто. – Передатчик тоже сломался, сигнала нет, и нас не смогут найти.
Все сосредоточенно посмотрели на Эрнесто…
Продолжение следует
Через несколько дней я размещу видео со своим стихотворением о «друзьях», предавших Вэя: когда его обвинили в мошенничестве, которого он, кстати, не совершал, от него отвернулись все, кроме семьи.
А как вы относитесь к людям, нарушившим закон, и к «синдрому презрения» таких людей, доведенного человеческой цивилизацией почти до абсолюта? Можно ли в них увидеть человека или оступившиеся уже ментально повреждены и не могут рассчитывать на наше понимание и прощение? А ведь бывает и такое: человек осужден по ошибке или совершил преступление, полностью раскаялся, но машина наказания уже не может остановиться, перетирая жерновами его и без того истерзанную душу.
Этими вопросами задавался Лев Николаевич Толстой в романе «Воскресение». С тех пор минуло более ста лет, но в сознании людей мало что поменялось. Мне думается и через 150 лет будет также, в этом наша природа. Хочу привести две цитаты из романа «Воскресение», которые на мой взгляд хорошо иллюстрируют ситуацию что в прошлом, что в будущем:
Подписывайтесь, комментируйте, ставьте лайки, автору это всегда приятно.😊
Мой научно-фантастический роман доступен на сайте ponomarevabooks.ru