К статье о преступлениях зондеркоманды 4а (айнзацгруппа С) на оккупированных территориях РФСР и УССР – публикуем документальные свидетельства, проливающие свет на ситуацию в зоне действия этого подразделения.
На суде над членами зондеркоманды 4а в 1969 году присяжным было представлено несколько найденных в квартире обвиняемого Карла Кречмера писем, написанных жене осенью 1942 года во время службы в Курске. В конце сентября и весь октябрь Кречмер пишет о расстрелах советских жителей, в которых, занимая в зондеркоманде административную должность, все равно должен участвовать, доказывая таким образом сослуживцам, что он настоящий мужчина – в отличие от своего предшественника, «который оказался трусом». Ему тяжело смотреть на мертвецов, среди которых женщины и дети, однако он надеется преодолеть эту «слабость», «почаще бывая там», чтобы вид трупов вошел в привычку. И считает массовые убийства гражданского населения правильными. Ведь, несмотря на неприятные ощущения и некоторые сомнения, он убежден, что сражается за само существование своего народа.
В этом плане Кречмер – типичный продукт нацистской пропаганды, уверявшей, что Красная Армия жестоко уничтожит население Германии, если только сумеет прорваться через границу рейха. Крайнюю жестокость по отношению в советскому населению Кречмер оправдывает просто: мы делаем то, что с нами по-любому сделал бы враг. Кроме того, он упоминает о поголовном уничтожении советских евреев: «Там в России, где находится немецкий солдат, больше нет евреев».
Суду также представили письменный приказ командира зондеркоманды 4а Теодора Христенсена от 19 марта 1943 года, сформулированный как реакция на изменение политики по отношению к гражданскому населению в связи с набором рабочей силы для Германии. Поскольку «Украина за короткое время должна обеспечить 1 миллион работников для немецкой военной промышленности, из которых наша область должна поставлять по 500 человек в день», террор в отношении населения приказано частично приостановить. Те, кого раньше просто убивали, теперь должны были стать рабами.
В приказе, направленном в подразделения СД и Экономического штаба Ост, Христенсен упоминает «широкомасштабные меры в сфере политики безопасности», которые принимались до сих пор, т.е. до 19 марта 1943 года: сожжение деревень, расстрелы детей, расстрелы заключенных СД (якобы при попытке побега), уничтожение евреев. Подчеркивает, что «шеф айнзацгруппы С еще раз подтвердил правильность осуществленных мер и выразил свое одобрение решительностью действий». Жестокость данных мер он обосновывает тяжелым положением на фронте, враждебностью местного населения и активностью партизан. Но отныне, чтобы набрать те самые 500 человек в день – пишет Христенсен, – расстрелы придется свести к минимуму, арестовывать (и затем уничтожать) семьи советских функционеров больше не нужно, при сожжении деревень население «следует принудительно направлять уполномоченному трудовых инстанций». Детей больше не расстреливать.
Однако, подчеркивает глава зондеркоманды, «все вышесказанное не касается операций по борьбе с бандами [т.е. партизанами] и отчетности по ним». Значит, население «партизанских» деревень ждала та же судьба, что и раньше. Полиция безопасности и СД по-прежнему должны проявлять максимальную бдительность и беспощадность в поиске потенциальных врагов. А кроме того, помнить, «что славянин любое мягкое обращение трактует как слабость и моментально привыкает к ней. Так что если мы, в соответствие с вышеприведенными указаниями, временно ограничиваем применение жестких мер в сфере политической безопасности, то делаем это лишь по одной причине. Самое важное – обеспечить рабочую силу [для рейха]».
18 апреля 1969 года земельный суд Дармштадта (ФРГ) оправдал Теодора Христенсена по обвинению в убийстве 350 рабочих-евреев в г.Сумы и 250 коммунистов в районе Бурынь-Конотоп. Также суд оправдал Карла Кречмера по обвинению в расстреле 60-70 душевнобольных женщин в Сапогово (Курская обл.) и расстреле 96 узников, содержавшихся в Курской тюрьме. За прочие свои преступления эти двое к суду никогда не привлекались.
Текст: Ксения Чепикова, Иван Будилов