Экстремальная замена. Приключенческая повесть. Часть 30.
Все части повести здесь
Она вдруг успокаивается, кивает и идет к двери. Потом поворачивается ко мне и шепчет:
– Тссс! Никому не говори, что он вернулся один, Лиза...
Когда она уходит, я некоторое время еще вынуждена побыть в туалете. Жду, когда вовсе станет тихо, потом выбираюсь из тесного своего укрытия и иду к двери.
Я ничего не добилась при первой встрече с Эвой. Возможно, все это из-за того, что она была поражена, увидев свою сестру. Как мне разговорить ее, ума не приложу. И вообще – жестоко это. Жестоко вот так действовать по отношению к ней – теперь она будет жить надеждой, что Лиз придет и заберет ее.
Часть 30
Я гораздо сильнее моей пленницы, потому когда она пытается освободиться, я еще сильнее зажимаю ей рот, и медленно разворачиваю ее к себе, так, чтобы она хотя бы вполоборота видела меня. Сама прикладываю палец второй руки к губам и говорю тихо:
– Шшш! Не кричи, хорошо?!
Я знаю, почему она смотрит на меня вот так. Я для нее сейчас – это ее сестра. Осторожно отпускаю ее и слышу тихий голос:
– Лиз! Ты пришла за мной... ты жива... А я сделала для тебя новую куколку.
– Она очень красивая – я улыбаюсь – Эва, давай поговорим очень быстро и шепотом, мне нужно кое-что выяснить у тебя...
– Лиз! – она хватает меня за руку – Лиз, ты заберешь меня отсюда?
– С тобой плохо обращаются?
– Нет, все со мной очень вежливы, но... я не хочу быть здесь, я хочу быть с тобой...
Она вдруг усаживается на крышку унитаза и, качая на руках свою соломенную куколку, напевает:
– Соломенная кукла, кому ты помешала...
– Эва – говорю я – Эва, послушай, что случилось там, в Гуамке?
Ее взгляд резко меняется, глаза становятся пустыми и прозрачными.
– Я ничего не помню, Эва... Никто не должен знать, что я приходила к тебе. Обещаю, я вытащу тебя, но... Помоги мне вспомнить, что произошло!
Понимаю, что низко и подло пользоваться такими вот методами, но сейчас у меня просто выхода нет – мне нужно, чтобы Эва вспомнила события тех дней.
– Эва! Помоги мне!
Она сидит на закрытой крышке унитаза, склонив голову вниз и обхватив ее руками. Потом шепчет:
– Я не могу, Лиз, не могу... – начинает смеяться – он пришел один... Знаешь, он пришел один, Лиз! Пришел и плакал, наверное, ему было больно! Как думаешь?
– Эва, кто? Кто пришел один и куда? И кто плакал?
Но она не слушает меня, а повторяет, как заведенная:
– А ведь я когда-то предупреждала тебя, Лиз, уговаривала, даже плакала, но ты меня не слушала, ты шла напролом... И зачем-то снова стала дружить с ней, хотя я просила тебя, не надо этого делать... А теперь, Лиз... я не понимаю, как ты здесь... Ты не должна быть здесь, потому что... Хотя они говорят, что с тобой все в порядке. Но он пришел один, Лиз, один! И мое сердце после этого навсегда осталось там... Там тихо, темно, и только где-то далеко голубое небо, Лиз! Такое голубое, что хочется парить... Парить рядом с тобой...
Я вижу, что по щекам ее бегут слезы, и меня это страшно смущает. Все-таки поганая я натура – пользуюсь беспомощным человеком, используя сходство с Елизаветой!
– Лиз, не оставляй меня, прошу! Мне здесь страшно и плохо, я никого не вижу, кроме этих людей, странных женщин в белом и синем, и лишь иногда заходит этот... он любуется моими соломенными куклами и ставит мне какой-то укол... У него старое лицо, заросшее...
«Врач» – сразу мелькает у меня в голове.
– Эва, тебя пичкают таблетками?
– Да, мне что-то дают... Но ты не думай, Лизонька, ко мне хорошо относятся, просто я не хочу быть здесь, я хочу быть с тобой, Лиз!
– Послушай, Эва, будь умницей! Я сейчас должна уйти, но я обязательно вернусь, и мы вместе подумаем, как нам вытащить тебя отсюда. Если я сейчас не уйду – нас поймают, и тогда я вообще не смогу к тебе приходить.
– Нет, Лиза, Лизонька, не оставляй меня!
– Я должна оставить тебя, Эва, но... мы обязательно еще встретимся, я приду, также, тайком, мы подумаем, как нам снова быть вместе, но сейчас ты должна идти, и я тоже.
Она вдруг успокаивается, кивает и идет к двери. Потом поворачивается ко мне и шепчет:
– Тссс! Никому не говори, что он вернулся один, Лиза...
Когда она уходит, я некоторое время еще вынуждена побыть в туалете. Жду, когда вовсе станет тихо, потом выбираюсь из тесного своего укрытия и иду к двери.
Я ничего не добилась при первой встрече с Эвой. Возможно, все это из-за того, что она была поражена, увидев свою сестру. Как мне разговорить ее, ума не приложу. И вообще – жестоко это. Жестоко вот так действовать по отношению к ней – теперь она будет жить надеждой, что Лиз придет и заберет ее.
Мне не спится после этой «вылазки», я понимаю, что мне нужно будет снова прийти к Эве, ведь она может что-то вспомнить и скажет мне. Самое главное – чтобы она не проговорилась Ратибору, что Лиза жива, иначе тот сразу поймет, что я каким-то образом попала в цокольный этаж, и знаю о нашем сходстве с его бывшей женой.
О чем говорила Эва? Я ни слова не поняла из ее отрывистых фраз, и честно говоря, у меня нет ни малейшего желания разгадывать ребусы, которые она мне загадала.
Дневник Эль.
1 июля 2017 год.
Месяц назад был самый черный день в моей жизни – убили моих родителей. Я знаю, что полиция ничего не найдет – все эти разборки и последующее убийство касались бизнеса, которым мои родители занимались. Фармацевтика – это также опасно, как алкоголь, нар@отики и проституция. Фармацевтический бизнес – это очень прибыльная ниша, и каждый, кто этим занимается, стремится оказаться на коне. А для того, чтобы это осуществить, надо идти по трупам и ломать людей. У отца это получилось, но нашлись те, кого это очень не устроило.
Теперь на мне заботы о моей сестре. Кажется, она все больше отдаляется от реального мира, и погружается в какой-то, ведомый только ей одной. Это, конечно, печально, потому что у меня сердце разрывалось, когда отец забирал ее в очередную клинику, а как я туда буду отдавать ее – просто немыслимо. При этом Эва постоянно плачет, когда это происходит, утверждая, что с ней все в порядке. Как мы будем жить без родителей – я не представляю. Хорошо, что у нас – да, именно у нас, у меня и Эвы – есть родители Ратибора и Ребекка, которая очень привязана ко мне, как и Эва. Странно это все, потому что я не думала, что такие странные девочки будут ко мне тянуться.
За эти два года произошло еще одно событие – ушел отец Ратибора, тихо, во сне, врачи констатировали сердечный приступ – и все, нет человека. Ратибор вступил в наследство и успешно управляет отцовыми активами. Когда погибли мои родители, он утешал меня, как мог, меня и Эву. Сразу же после похорон отправил нас на море, хотя о каком отдыхе могла идти речь. Но он настаивал, и я не стала спорить. На море мы с Эвой пробыли две недели, и все эти две недели были омрачены тем, что Эве стало, кажется, хуже. Она постоянно твердит, что смерть родителей – это неслучайно, но я и сама знаю, что все это из-за передела влияний в фармацевтическом бизнесе. Слишком много стояло на кону. Еще между нами состоялся непростой разговор. Как-то раз, когда я сидела на крытом балконе нашего номера и пила красное вино, она пришла ко мне, кутаясь в легкий прозрачный шарф. Посмотрев на ее лицо, я вдруг подумала, что вижу перед собой не молоденькую улетевшую дурочку, а вполне здорового, адекватного человека, решительную женщину.
– Лиз! – сказала она – что ты думаешь дальше делать?
– Ты о чем, Эва?
– Как о чем? Я знаю, что отец составил на тебя завещание – ты получишь все, что они нажили. А как же я?!
Честно говоря, о завещании я знала давно – отец как-то раз вызвал меня к себе в кабинет на серьезный разговор, и дал мне копию, чтобы я ознакомилась с ним.
– Ты понимаешь, что это значит, Лиза? – спросил он меня.
– Да, отец. Но я не понимаю, к чему...
Он тогда подошел ко мне, взял в свои руки мое лицо и сказал серьезно:
– Потому что может произойти все, что угодно, дочка. И тогда Эвелина останется на твоих руках.
– Па, но она же не беспомощна! И лечение дает свои плоды!
– О чем ты говоришь, Лиз?! Эва – больной человек, это признал не один врач! Она никогда не выйдет замуж, и состояние ее будет только усугубляться, и она будет все дальше и дальше отходить от реальности.
Он как в воду смотрел – произошло то, чего никто не ждал. И вот теперь Эва стояла напротив меня – решительная, серьезная, а мне казалось, что я вижу перед собой совершенно другого человека.
– Эва, милая, ты что? – сказала я ей тогда – как ты можешь? Мы только похоронили родителей, а ты уже говоришь о наследстве!Так нельзя!
Она покачала головой:
– Я просто боюсь, что... останусь одна и ни с чем. И что я буду тогда делать?
– Ты что?! – я вскочила и обняла ее – Эва, ты что?! Как ты могла так подумать?! Мы всегда будем вместе! Что бы не случилось – всегда!
Она сразу снова стала тем невинным ребенком, которого я в ней любила. Глядя на меня глазами, полными слез, спросила:
– Правда?
– Конечно, девочка моя!
– Лиз, а как ты намерена поступить со всем тем, что оставил тебе отец?
– Думаю, что войду в долю бизнеса Ратибора и буду получать дивиденды.
Ее лицо стало бледным.
– О, нет, Лиза, ты что! Ни в коем случае не поступай так! Вспомни, каким путем он стал твоим мужем!
– Но и что, Эва?! – рассмеялась я – Ратибор у меня на крючке, и уже не спрыгнет с него! Да ему это теперь и не надо – он, похоже, влюблен в меня без памяти!
– Лиз, ты совершаешь большую ошибку!
Эва, Эва, милая моя! Ты можешь говорить, что угодно – я всегда просчитываю все наперед, и сейчас больше, чем уверена, что я не ошибаюсь. Кроме того, в моих руках есть еще парочка козырей, которые в дальнейшем помогут мне целиком подмять под себя бизнес мужа.
На сегодня пока-пока!
Вот тебе и Лиз! Оказывается, у нее есть еще парочка козырей! И что же это за козыри такие? И каким образом она хотела ими воспользоваться? Очень интересно! Такое ощущение, что мы ищем черную кошку в темной комнате. Лиз явно превосходит меня по хитрости и сообразительности – мне и в голову не приходит, что за «козыри» могут прятаться в банковской ячейке, которую с таким упорством ищет (и наверняка уже нашел), Ратибор. Другой вопрос – как он собирается извлечь это содержимое. Пожалуй, Лена не так уж не права, говоря о том, что я должна поучиться писать так, как Лиза. А еще неплохо было бы добыть какие-либо видеозаписи с Елизаветой Ледовской, чтобы перенять ее привычки и повадки.
Я беру лист бумаги и, заглядывая в дневник, начинаю выводить витиеватые буквы. Получается не так хорошо, как у Лиз, почерк у нее своеобразный, красивый, буквы с завитушками, которые подчеркивают индивидуальность его владелицы. Но и я тоже упорная и старательная, а потому, как в первом классе, начинаю писать по порядку буквы, по алфавиту. Над «а» тружусь почти час, пока строчная и заглавная не становятся точь-в-точь похожими на то, как писала Лиза. Пожалуй, если писать по букве в день, за тридцать дней я научусь писать так, как это делала хозяйка дневника. Но в том-то и дело, что у меня нет этих тридцати дней – действовать надо быстрее, и кроме того, нужно еще раз навестить Эву. И хорошо бы было поехать в Гуамку... Странно, после того, как я разгадала одну из тайн Елизаветы Ледовской, – наше сходство – у меня складывается ощущение, что во мне живет еще один человек...
Я оставляю свое кропотливое занятие и подхожу к зеркалу.
– Елизавета Игоревна Ледовская! – говорю вслух и задумчиво смотрю на собственное отражение. Странно, такое ощущение, что даже выражение моих глаз изменилось – стало надменным и холодно-отстраненным. Скорее всего, так и смотрела на всех Елизавета.
Утром, после завтрака, когда я спешу пойти к Арине, раздается стук в дверь.
– Белка? – в щель просовывается Сашина голова – привет.
– Привет.
Она отстраняется от меня.
– Что с тобой?
– А что со мной?
– Ты какая-то странная... Что-то случилось?
– Нет, ничего – я обнимаю ее – просто не выспалась.
– Слушай, я что хотела сказать – там какая-то дамочка приперлась, молодая... Влетела, как тайфун. Сейчас разговаривает в гостиной с Ираидой.
– Молодая, говоришь? – задумчиво спрашиваю ее – а Аделаиды там нигде рядом нет?
– Она у себя в кабинете – заговорщицки подмигивает Саша.
– Тогда я пойду посмотрю на эту гостью...
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.