Есть такое мнение — почти уже легенда: мол, пока Шаман (он же Ярослав Дронов) не вышел в белом балахоне и не запел дрожащим голосом "Я русский", никто не решался вслух признаться в своей национальной принадлежности. Говорят, все ходили по родной земле тихо, исподтишка, и, если уж и произносили "я русский", то исключительно шёпотом, как пароли в подполье. Но давайте честно: что мешало людям говорить "я русский" до Шамана? Почему для кого-то это стало каким-то героическим жестом, почти как подвиг в бронзе? Попробуем разобраться. С юмором, но и с долей философии. Начнём с главного: никто никогда не запрещал говорить "я русский". Никто не отбирал паспорта, не конфисковывал вареники и не вводил налог на балалайку. Русскими были, назывались, пели, кричали, стихи писали, снимали кино, снимали штаны на Крещение — как полагается. Но была одна тонкость. Это не афишировали, потому что не было моды. Как джинсы-клёш: когда-то в них ходили все, а потом — только самые отчаянные и уверенные в себе. То