Конфронтация с Максимом оказалась тяжелее, чем она представляла. Аудиозапись признания Инны, улики, собранные Галиной, всё это рушило выстроенную им версию о сумасшедшей жене. Она видела, как менялось его лицо при прослушивании, от гневного отрицания до стыда, от стыда до потерянности. В какой-то момент он просто сидел, глядя в одну точку, а потом тихо произнёс.
- Я хотел верить в это. Хотел найти выход из жизни, которая казалась мне ловушкой.
Его признание не принесло облегчение, только горькое понимание того, что иногда люди, с которыми делишь постель и дом, остаются чужими, запертыми в своих страхах и желаниях, недоступными для истинной близости.
Затем последовали показания, заявления, допросы.
И вот теперь майский вторник. Зал суда с высокими потолками и скамьи, отполированными бесчисленными судьбами, что решались здесь. Максим, в строгом костюме, осунувшийся с потухшим взглядом человека, впервые увидевшего себя настоящего. Елена сидела прямо, стараясь не смотреть на мужа, когда-то бывшего центром её вселенной. Теперь он казался чужим, случайным попутчиком, с которым её развела жизнь на разные стороны железнодорожного полотна. Под мерный стук судейского молотка Елена перебирала в памяти моменты своей жизни с Максимом. Свадьба, первые месяцы совместной жизни, его забота о Никите, ночные разговоры о будущем. Это всё было настоящим или только игрой, представлением на публику и для самих себя. Где заканчивалась искренность и начинался расчёт? Она теперь не знала, и это незнание причиняло почти физическую боль, словно открытая рана, которая никак не хочет затягиваться.
- По совокупности статей, включая доведение до самоубийства, мошенничества и психологическое насилие, — голос судьи разносился по залу, отскакивая от стен, проникая в самые дальние уголки сознания, - Суд приговаривает обвиняемого к трём годам условного заключения.
В руках Елена сжимала изумрудное кольцо. То самое, что подарил ей Максим перед отъездом в Берёзовку. Она сняла его в день, когда узнала правду, но не выбросила, не продала. Оно должно было стать напоминанием не о предательстве, нет, а о том, что даже самые красивые обещания могут скрывать самую уродливую ложь.
Доказательств оказалось достаточно. Аудиозапись признания Инны, показания свидетелей, даже сообщения, которые Максим отправлял любовнице, обсуждая план избавления от жены.
3 года условно, штраф, судимость, которая закроет дорогу к высоким должностям, о которых он так мечтал. Справедливость, пожалуй. Но радости от этого Елена не испытывала. Только усталость и странное опустошение.
- Доказательств достаточно. Это была спланированная акция, — сказал следователь, крепко пожимая ей руку после заседания, - Вам повезло, что у вас такие друзья.
Галина, стоявшая рядом, чуть улыбнулась. Без неё ничего бы не вышло. Ни разоблачения, ни суда, ни новой жизни, которая теперь медленно по кирпичику выстраивалась из руин. Инна получила условный срок. Беременность смягчила приговор по статье мошенничества. Эзотерический центр Лунный свет закрыли. Людмила Витальевна оказалась в списке свидетелей обвинения, получив иммунитет от преследования. Система правосудия несовершенна, но даже в её несовершенстве можно найти отблеск того, что люди называют справедливостью.
Больничная палата отца пахла лекарствами и чем-то неуловимо печальным, словно сам воздух был пропитан осознанием собственной смертности. Андрей Семёнович похудел, осунулся. Седина, всегда аккуратно закрашенная у дорогого стилиста, теперь проступала сединой на висках, делая его старше и человечнее.
- Леночка, — он протянул к ней руки, когда она вошла с букетом гвоздик, - Пришла всё-таки?
Елена осторожно присела на край кровати, разглядывая этого незнакомого, постаревшего человека, которого когда-то звала папой.
- Как ты? — спросила она, не зная с чего начать разговор.
- Жить буду, — он слабо улыбнулся, - Врачи, говорят, вытащили с того света.
Они помолчали, каждый погружённый в свои мысли. За окном больницы цвела сирень, а где-то далеко, на невидимой отсюда детской площадке, смеялись дети.
- Прости меня, доченька, — вдруг сказал отец, и его голос дрогнул, - Эта женщина меня околдовала. Я сам не понимал, что делаю.
Елена смотрела на него, на этого сильного когда-то мужчину, теперь сломленного, запутавшегося, и чувствовала, как внутри что-то оттаивает. Не прощение, нет. Ещё слишком рано для прощения, но понимание что однажды это возможно.
- Она многих околдовала, - тихо ответила Елена, - Я тоже подалась когда-то.
Он сжал её руку своими пальцами, тонкими с проступающими венами, совсем не похожими на руки того могучего отца, который когда-то подбрасывал её к потолку, обещая, что всегда защитит от любых бед.
- Я изменил завещание обратно, — сказал он, - Дом в пригороде, счета, доля в фабрике, всё будет твоим. И ещё я хочу помочь тебе с этим проектом в Берёзовке. Галина рассказала.
Елена покачала головой.
- Мне не нужно твоё наследство, папа, и помощь. Её я приму только, если это действительно искреннее желание, а не попытка откупиться.
Он впервые за долгое время посмотрел ей прямо в глаза, без увёрток, без притворства.
- Я хочу быть частью твоей жизни, Лена. Настоящей частью, если ты позволишь.
Вместо ответа она просто кивнула, чувствуя, как по щекам текут слёзы, не горькие, не сладкие, просто слёзы очищения, словно весенний дождь, смывающий зимнюю грязь.
Встреча с Никитой произошла в кабинете психолога на нейтральной территории, где оба могли чувствовать себя в безопасности. Мальчик сидел на краю стула, теребя рукав футболки, худой, нескладной, с глазами, в которых застыло выражение затравленного зверька.
- Привет, — сказала Елена, садясь напротив.
- Привет, — тихо отозвался он, не поднимая взгляда. Воздух между ними, казалось, можно было потрогать руками, настолько он был насыщен невысказанной болью, стыдом, страхом.
Психолог, молодая женщина с добрыми глазами и спокойным голосом, тихо вышла, оставив их наедине.
- Мне, мне так стыдно, — вдруг выпалил Никита, и его голос сорвался, - Я поверил. Я сказал такое.
- Ты не виноват, - мягко перебила Елена, - Тобой манипулировали взрослые люди, которые знали, на какие кнопки нажимать.
Мальчик поднял голову, и она увидела в его глазах слёзы.
- Но я должен был догадаться. Должен был понять, что это ложь. Ты никогда, ты всегда была…, — он замолчал, не в силах продолжать.
- Мы все ошибаемся, — Елена осторожно протянула руку, не решаясь дотронуться до него, - Важно не это. Важно, что мы делаем потом.
Никита смотрел на неё долгим, изучающим взглядом, словно видел впервые. Потом, неожиданно даже для себя, подался вперёд и крепко обнял её, как маленький ребёнок, ищущий защиты от страшного сна.
- Елена, мама, - прошептал он ей в плечо, - Можно я буду звать тебя мамой?
Что-то надломилось внутри, что-то, что она держала замурованным всё это время. Елена прижала к себе мальчика, чувствуя, как его острые лопатки вздрагивают под её ладонями, как его слёзы смешиваются с её собственными.
- Можно, — прошептала она, - Конечно, можно.
продолжение следует 28 июня 20:00