"Мать не хочет меня кормить, вызвать что ли, кого, смерть это лучше чем с ними и мне это доходчиво обьяснили, ну вот я себя и убью". Не хочет. "Он хочет кормить меня тяжелобольного фигом, куда, может быть это и более гуманный выход чем самоубийство". Нет, он не дал мне еще и набрать "детский телефон доверия". Они бы разобрались. Мне что терять. Как больно вспоминать парашу от которой тянет рыгать и из которой приходилось выбирать крошки, а что потом, а потом я проклинал от своих голодных болей то что мне помешали вовремя повеситься до степени с которой я пошел бы на голодную балду, но мать ко мне ходила. И это было долго. Не надо врать что я ничего не говорил. "Господи, в телевизоре же Вселенная, а я кто, Господи, за что". Спалили вы ее Космическое Небо своим вонючим изнасилованием извините но живого дитя. А вот это Бог "по своей душевной доброте накормить" и повесил. Извините, а за что. Бог небось бесится. "Что вы творите, зачем и за что, остановитесь, это же должен быть у нас Иисус Х