Начало глава 1, глава 2, глава 3.
На её приветствие отозвалась только девушка - помощница. Бывшие родственницы сделали вид, что их это не касается.
Вскоре всех пригласили пройти к нотариусу. Свекровь победно посмотрела на Любу и первая прошла в кабинет.
"Великая актриса пропала в свекровушке" - Усмехнулась про себя Люба. Только что в приёмной царицей сидела, а в кабинете уже прямо убитая горем, беспомощная мать - старушка. И это в пятьдесят один год.
Представительный мужчина лет сорока после краткого вступления оповестил:
- Вам, Любовь Владимировна, и вашим детям причитается сумма тридцать девять тысяч триста семьдесят пять рублей. Вам, Вера Николаевна, переходит по наследству пять тысяч шестьсот двадцать пять рублей. Больше наследуемого имущества у покойного не имеется.
- Как? - Возмутилась свекровь. - Почему? А квартира, гараж? А деньги почему ей, а не мне?
- По закону. Квартира добрачная собственность Любовь Владимировны. Деньги на вкладе совместно нажитое имущество вашего сына и его жены. Половина принадлежит ей, а вторая половина делится между наследниками, коих четверо: вы, его жена и дети. Все ясно?
- Ничего не ясно! - Встряла Инна. - Я тоже являюсь наследницей брата.
- Вы - нет. Во-первых, - вы наследница второй очереди и к тому же вполне трудоспособны.
- А почему вся квартира ей?
- Я уже пояснил: Любовь Владимировна единственная собственница квартиры, так как она ей перешла по праву наследования до брака. Ваш сын к владению никакого отношения не имел.
- Ну, знаете-ли, мы это так не оставим! В суд подадим!
- Ваше право. Только как юрист говорю вам, что это дело бесперспективное. Закон один и под вас его не переделают.
Всё же даже этого профессионала видевшего всякое удивила горячность несостоявшихся наследниц. Очки снял, на посетительниц внимательно посмотрел:
- Воистину жадность человеческая безгранична.
- Мы на вас жаловаться будем! - Хлопнула по столу ладонью Инна. - Мы этого так не оставим!
- Ваше право. До свидания.
Родственницы дверь из кабинета чуть ли не пинком открыли.
В приёмной помощница нотариуса попросила Любу задержаться.
Вышла минут через десять из конторы, вздохнула глубоко: слава Богу, родственниц уже и близко не было.
Открыла счёт в банке, перевела наследственные деньги на новую карточку, через неделю положила на счёт деньги, что отдал ей Алексей. Теперь за памятник Гене можно не волноваться.
Весна с зимой никак поделить не могли кому хозяйкой быть. Пару дней холодрыга, пару дней оттепель. Виолетта ушла в декретный отпуск и Люба приступила к своим обязанностям.
От работы уборщицы не отказалась. По совету Екатерины Петровны устроила на вакантную должность не работающую соседку. Той стаж, Любе дополнительный заработок. Теперь бабушке Зине платила как няне за весь день. Все равно с деньгами стало легче.
Семён свое слово держал. После вахты опять принёс ей деньги. Стала отказываться, он молча положил на стол и вышел. Решила с ним поговорить при случае. Ну, не обязан он чужих детей содержать. Вечером, после работы, отпустила детей побегать, присела на скамейку. Тут из подъезда Семён вышел.
- Здравствуйте, Семён. Поговорить с вами хотела. Прошу вас, не надо мне больше деньги приносить. Я на работу вышла, на детей пенсию получаю.
- Всё нормально. Мне куда их складывать? Одному много не надо, а родных у меня нет.
- Простите, Семён, не может так быть, чтоб совсем родных не было. Есть двоюродные, племянники.
- У вас родных много?
- К сожалению, нет совсем.
- Вот и у меня - нет совсем.
- Ну, у меня понятно. Родители погибли когда мне тринадцать было, а сестёр братьев не было. Бабушке меня не отдали по причине ее здоровья. Она родителей всего на год пережила. Онкология. Мы сначала с ней вместе жили, а когда её в больницу положили, меня в детский дом забрали и больше ей не отдали. Единственное, что она успела на меня завещание на квартиру написать. Спасибо ей, хоть с жильём проблем не было когда из детского дома выпустилась.
- У меня, Любаша, своя история. Жена от меня ушла когда ещё молодые были. Не нравилось ей, что меня месяцами дома нет. Я геолог по профессии. Надоела ей меня ждать. Нашла себе не столь молодого, но успешного. У неё жизнь новая началась, достаток другой. С новым мужем сначала в Питер уехала, потом вообще в Израиль перебрались. Сына с собой увезла. Я же сам, по глупости, это позволил. Подписал разрешение за обещание, что сын будет в Россию приезжать, видеться с ним буду. Вот как видел его последний раз в четыре года, так больше встретится не пришлось. Они из Израиля в Америку перебрались и следы потерялись. Больше у меня семьи не сложилось. Сначала по экспедициям мотался. Потом, когда следы сына потерял и понял, что больше не увижу - запил. Ни о чем и ни о ком не думал. Потерял работу. Там, в глуши таежной, в деревне на десяток дворов остался. Прижился у одной женщины. Решил старость там доживать. А потом на охоте меня медведь поломал. Долго восстанавливался. На память от схватки шрам остался и седина. - Рукой щеки коснулся. - Забирать из больницы меня сожительница не стала, врачу заявила:
- На что он нужен? Горшки за ним возить? В доме мужик требуется, а не урод кособокий. Ни дров не заготовить, ни сена не накосить. В дом инвалидов отправляйте.
Может и отправили бы меня, но жил в деревне старик один, что-то вроде знахаря числится. Я ему раньше помогал по мелочи: дров наколоть, крышу поправить. Он меня к себе забрал. Пару лет с ним прожили в его избушке. Травами меня лечил, молитвами отчитывал. Поднял на ноги. Как-то в разговоре спросил:
- Родители живы?
- Не знаю. - Честно ему признался. - Давно с ними связь потерял.
Утром мне рюкзак протянул:
- Собирайся. Тебе чтоб на ноги встать надо корни свои вернуть, перед родными покаяться. Если не опоздал, конечно. На коленях прощения моли. Тогда твоя жизнь на светлую сторону повернёт.
Вернулся в Красноярск. К родительскому дому подъехал и из такси еле выбрался. Ноги словно ватные стали. Таксист уехал, а я стою и глаза поднять не могу. Все же на окна посмотрел. Светится кухонное окошко нашей квартиры. Отметил, что балкон старыми рамами застеклен, рамы оконные мамой крашены. Тут у меня словно воздух к лёгким прорвался. Вздохнул полной грудью и в подъезд ринулся.
Двери отец открыл:
- А мы тебя ждали. Мать сон видела.
На коленях прощения не просил. Никто на меня обид и злобы не таил.
Работу сразу нашёл. И деньги хорошие по нынешним временам получать стал. Правда, работа с поездками связана была, мать все отпускать меня не хотела. Вот тут на колени встал, клятвенно заверил, что точно вернусь, не потеряюсь. На первый заработок телефон им купил, чтоб на связи с ними быть. Каждый день звонил и все как будто не верили, что скоро вернусь.
За короткое время квартиру в порядок привёл. Родителей в дом отдыха отправил здоровье поправить. Все просто сказочно получалось - живи и радуйся. Спасителя тоже не забывал, пусть не много, но деньги ему посылал. Через год перевод вернулся с припиской, что не стало старика. Погоревал, конечно. Но, видно судьба мне не все испытания подкинула, не все горе выхлебал. Мать заболела. На глазах таять начала. По больницам её возил платным и бесплатным, профессорам показывал. Ничего сначала не находили, а потом как гром среди ясного неба - лейкемия. Сроду в родне такой болезни ни у кого не было. Но это я так помню. А по материнской линии все старшие родственники рано умирали. Да кто бы знал от чего. В деревне, в те годы, такие обследования не проводили. Умер и умер. Почти три года мать болела, потом умерла, а отец без неё словно жить не захотел. Тоже стал сдавать. Двух лет не протянул. Всего ничего счастливо пожили. Не смог я в родительской квартире оставаться, продал и купил эту. Так что никого у меня нет. Кроме вас. Я к Гене душой прикипел. Почему-то на него глядя своего сына взрослым именно таким представлял. Рукастым, рассудительным. Мне кроме того, что помочь тебе ребятишек вырастить и дела на земле больше нет. Так что не отказывайся.
- Вы к нам почаще заходите, дети всегда вам рады.
Продолжение тут.