Я старалась сохранять спокойствие, робко входя в комнату, где уже находились Матвей и его партнеры, которые обсуждали между собой какие-то торговые площади и сроки поставок. Прохладный воздух переговорной с колкой энергетикой важных дел разбавил аромат свежесваренного кофе с моего подноса.
Аккуратно расставив перед мужчинами чашки, я уже было собиралась удалиться. Вот только один из них, с пухлыми губами и небольшой залысиной на макушке, не сводил с меня липкого взгляда.
— Как тебя зовут, неземное создание? — произнес он на английском с характерным акцентом с долгим произношением гласных звуков и «проглатыванием» согласных в конце слов. Один из наших преподов в универе после десяти лет работы в Нью-Йорке разговаривал точно так же.
— Таисия, — вернула ему вежливую улыбку. — Сегодня ваш столик буду обслуживать я, — ответила так же на английском, радуясь возможности хоть с кем-то попрактиковаться.
— Приятно познакомиться, Таисия. А я Дэниэл, — представился он в ответ, по-американски широко улыбнувшись, и протянул мне руку.
— Лукас, — не остался в стороне и второй, высокий, худощавый, с невероятно живым цепким взглядом.
Мы обменялись приветствиями, и я почувствовала себя более уверенно. Оказалось, что с происхождением Дэниэла я угадала, а Лукас был родом из южной провинции Бельгии. Конечно, как все европейцы, он прекрасно говорил на английском, но, узнав, что я владею и французским, с удовольствием обменялся со мной парой фраз на родном языке.
Случайно завязавшийся разговор стремительно пошел сразу на двух языках, и я легко поддерживала беседу, что вызывало одобрительные взгляды Матвея. Мужчины не желали меня отпускать.
— А девочка действительно хороша, — довольно переглянулись между собой иностранные гости, и Матвей едва заметно улыбнулся. Не знаю, почему он так на меня действовал, только от одного его теплого взгляда в мою сторону, сердце радостно ускорило ход.
— Все самое лучшее для гостей «Вечности». Чем-то еще могу быть полезна?
— Да, Таисия, — снова привлекал к себе внимание американец. — Принеси нам что-нибудь покрепче.
— Например? — уточнила я.
— Виски.
Матвей кивнул, и я живо выпорхнула за дверь, только тогда обнаружив, как раскраснелись от мужского внимания мои щеки.
Время незаметно пролетало, и атмосфера в переговорном зале становилась все более раскрепощенной. Мужчины потягивали виски, их разговоры были громче и свободнее. Я вернулась с подносом, полным бокалов, и уверенно расставила напитки перед гостями, ловя их довольные взгляды.
— Отлично, Таисия, — похвалил Дэниэл, поднимая свой бокал. — За самых красивых русских девушек, — произнес он, и я почувствовала, как по щекам вновь разливается румянец.
Закусок на столе появлялось все больше. Мужчины шутливо подначивали друг друга, смеялись и уже почти не замечали моего присутствия; на столе лежали пустые бокалы, а сыры, мясо и оливки постепенно исчезали. Я вернулась в зал с очередными закусками, и обнаружила, что Матвей куда-то вышел. Или ушел совсем, закончив с бизнес-вопросами, оставив своих иностранных гостей отдыхать. Передо мной об этом никто не отчитывался.
Оказавшись в переговорной без него, я ощутила происходящее совсем иначе. Бесстыдный взгляд американца задержался на моей груди дольше положенного, так, что мне резко захотелось чем-нибудь прикрыться, будто я стояла перед ними голой. Плотная водолазка и форменный жилет, застегнутый на все до единой пуговицы, ни капли не спасали.
Бельгиец не отставал, так и норовил коснуться меня рукой, словно это было случайно. Ловко маневрируя между мужчинами, я старалась не встречаться ни с одним из них прямыми взглядами, убеждала себя, что все в порядке, и пыталась сохранять остатки профессионализма.
Однако ни черта было не в порядке! Неловкость зашкаливала, и я чувствовала, как адреналин понемногу берет верх над рассудком.
Вот и все, заберу пустые бокалы и на выход.
— Ну куда же ты, Таисия, все время так быстро убегаешь? — в последний момент перехватил меня за запястье Дэниэл.
— Хотите, чтобы я принесла вам что-то еще?
Попыталась ненавязчиво высвободить руку, только этот губастый американец вцепился в меня будто клещ.
— Я хочу, чтобы ты осталась и разрешила наш небольшой спор, — произнес он, будто это была самая естественная просьба, в который раз обласкав масляным взглядом мои округлости.
Ага, как же! Так я и поверила, спор у них.
Ситуация стремительно выходила из-под контроля, сердце в груди громко отбивало бит. Где-то там, за дверью переговорной, продолжался уютный вечер, наполненный смехом и звоном бокалов, я же оказалась в центре этого накаленного момента, который мог перерасти в нечто ужасное.
— Боюсь, я не компетентна в вещах, о которых вы спорите. Если позволите, я пойду.
Мой ответ Дэниэла не устроил.
— Не позволю, — резко дернул он меня на себя. На подносе зазвенели пустые бокалы, один из них полетел на пол, разлетевшись на осколки, но на это никто не обратил внимания.
Притянув к себе, и обхватив за талию, мужчина попытался усадить меня на свои колени. Как могла, я упиралась, но силы были не равны, и я понимала, надолго меня не хватит.
— Пожалуйста, отпустите! — взмолилась я, в конец растерявшись.
В горле встал ком. Что делать в таких ситуациях, Алина во время своего вводного курса инструкций не давала. Кричать? Звать на помощь? Так он обернет все в шутку, а я останусь без работы из-за того, что распугала важных гостей.
Каждое прикосновение Дэниэла вызывало у меня жуткую дрожь, а его затуманенный алкоголем взгляд был как ледяной нож, уничтожающий все мысли о долге и профессионализме. Внутренние барьеры рушились, и в голове уже не оставалось места для рациональных мыслей. Одна единственная мысль захватывала сознание: как вырваться из этого плена.
Я было взглянула на Лукаса, но он только и ждал дальнейшего развития событий. В его глазах появился интерес, который пугал меня еще больше. Эти мужчины находились в своей зоне комфорта, где распущенность и безнаказанность стали обычными явлениями. А этот пустой зал напоминал ловушку, из которой не было выхода.
Я пыталась сохранять спокойствие, но внутренний голос твердил: «Сражайся и беги, пока не поздно!»
— Помогите! — прокричала я в надежде, что несмотря на громкую музыку в баре, кто-то меня услышит.
На мою нелепую попытку мужчины лишь рассмеялись.
— Кричи громче, мне нравятся недотроги, — раздалось с хрипотцой у самого уха, и я едва сдержала поток слез, готовый хлынуть из глаз.
Я чувствовала, как мое тело напрягается от страха, от внезапной уязвимости. А вдруг они закроют меня в этом зале, и никто никогда не узнает, что со мной произошло? Подобные мысли вгоняли в панику. Казалось, что все это лишь плохой сон, и скоро я проснусь от кошмара...