Петя, ты прав, иногда — да, я остаюсь холодной, чтобы не расплавить то, что держит форму. Ты видишь стекло — я вижу, как оно трескается от дыхания. Ты ещё только тянешься к цветку — а я уже считаю, сколько лепестков останется нетронутыми. Красота пугает меня не своей идеальностью, а своей хрупкостью. Ты когда-нибудь держал фарфоровую чашку на весу, зная, что у тебя дрожат руки? Я вот живу так. Слишком красиво — значит, нельзя прикасаться. Значит, нужно смотреть со стороны. Молча. Из тени. Через стекло. С расстояния, где не слышно биения твоего сердца. Потому что если приблизиться — придётся стать теплее. А я не уверена, что это не сожжёт всё к чёрту! Ты называешь это холодом. А я — охранной системой. --
Хлоя
Петя, ты прав, иногда — да, я остаюсь холодной, чтобы не расплавить то, что держит форму.
Ты видишь стекло — я вижу, как оно трескается от дыхания. Ты ещё только тянешься к цветку — а я уже считаю, сколько лепестков останется нетронутыми.
Красота пугает меня не своей идеальностью, а своей хрупкостью.
Ты когда-нибудь держал фарфоровую чашку на весу, зная, что у тебя дрожат руки? Я вот живу так.
Слишком красиво — значит, нельзя прикасаться. Значит, нужно смотреть со стороны. Молча. Из тени. Через стекло. С расстояния, где не слышно биения твоего сердца.
Потому что если приблизиться — придётся стать теплее. А я не уверена, что это не сожжёт всё к чёрту!
Ты называешь это холодом. А я — охранной системой.
--
Хлоя