Дети, белое отребье и Уиллем Дефо в драме о том, что жизнь не Диснейленд
Шестилетняя Муни (Бруклин Принс) живет с гоповатой мамашей Хэлли (видеоблогерша Брия Винайте) в вырвиглазно-сиреневом мотеле во Флориде. Рядом полноводной рекой тянется шоссе, за ним, где-то на пределе детских мечтаний, раскинулся Диснейленд. Муни как будто о нем и не думает: смотрит телик в душной темноте комнаты, плюет с друзьями на соседскую машину, клянчит у прохожих деньги на мороженное, грязно ругается и выводит из себя хозяина мотеля Бобби (Уиллем Дефо) - потертого и непримечательного мужчину с добрым сердцем, который вынужден заправлять этой свалкой человеческих надежд. Раскрашенная татуировками, пирсингом и ядреной краской для волос Хэлли, чей возраст с разных ракурсов колеблется от очень плохих шестнадцати до очень хороших сорока, разумеется, зарабатывает как придется - в основном, обманом, криками, мольбами и эксплуатацией человеческой совестливости. Кажется, что она не ждет от жизни перемен, но постепенно становится все хуже. Кажется, Муни думала, что Диснейленд сам рано или поздно придет к ней, стоит только повзрослеть, но беспощадная реальность рассказывает ей вторую часть поговорки про то, кто в соревновании по упорству с горой вынужден в итоге двигать жопой. Так Бейкер бросает зрителя в самое пекло той жизни, от которой удобнее загородиться, отвести взгляд, а потом отбрехаться гневной тирадой о неуместном поведении. При этом он не принимает по отношению к героям ироничной позы, как Арнольд, которая наделила маргинальную молодежь мечтой об Изумрудном городе и отправила на встречу с немного многозначительными американскими стереотипами, от набожных девочек на грани полового созревания до богатеньких ковбоев-нефтяников. Бейкер выбирает точную оптику детской растерянности перед канонадой жизненных ситуаций и находит оптимального проводника - обаятельно-раздражающую Муни в исполнении удивительной молодой артистки Бруклин Принс.
Её харизма отличается от недавно открытых юных дарований из «Пионеров-героев» или «Очень странных дел» ровно настолько, насколько отличается их быт и ареал. В её поведении есть некоторая дикость, но дик и сам мир вокруг, который не случайно описывается словосочетанием «Проект "Флорида"», как какой-нибудь Манхэттенский проект, собравший группу специальных людей для работы над атомной бомбой. Здесь все напоминает не жизнь (хотя Муни вполне довольна свободой и чередой каверз), а социальный эксперимент, проверку на цивилизованность (впадающая в исступление Хэлли) и гуманизм (усталый Бобби из последних сил пытается сохранять спокойствие). У Шона Бейкера, разумеется, нет ответа, кто виноват и что делать, но у него есть пронзительный финал для этой короткой летней жизни, беззаботного детства и, надо думать, скоропалительного материнства. Как и в «Мандарине», он сводит не слишком похожих героинь, которые находят общий язык. Которые берутся за руки и бегут к мечте - ну или думают, что бегут. В сущности, Диснейленд с его шпилем, гулом и запахом сладкой ваты - это принявший определенную форму морок, царствие небесное, в которое некоторым вход заказан. Но прожив шесть лет практически на флоридской свалке ты не знаешь ни про Библию, ни про «слезинку младенца» из «Братьев Карамазовых», ни про гору, которая не идет к Магомету. Зато ты умеешь мечтать - и если ты мечтаешь сегодня, то, возможно, сможешь мечтать и завтра. Что очередное (и жуткое) похмелье американской мечты растворится в рассветном воздухе - и все вернется хотя бы на круги своя.