В греко-римский период кушетка выражала идеалы праздности и удовольствия, после Великой французской революции в светских салонах, лежа на ней вели беседы, в 19в. она стала обязательным атрибутом туберкулезных лечебниц, в эпоху модерна, будучи ключевым элементом интерьера, она приобрела статус метонимии, заменяя собой понятие комфорта и релаксации.
Зигмунд Фрейд говорил, что укладывает людей на кушетку, чтобы они не разглядывали его весь день.
Здесь есть выигрышный момент для психоаналитика в способности рефлексировать и впитывать эмоциональный опыт пациента.
Но почему бы не поставить кресло друг от друга? Фрейд для себя определил, что ему легче работать с пациентом, когда он лежит. Но он не внедрял эту технику в массы.
В среде психологов кушетку критикуют, как помеху, делающую пациента инфантильным и вызывающую регрессию.
Лежачая поза ассоциируется с целым комплексом занятий: сон, рождение, секс, болезнь смерть и т.д. Некоторые из них могут быть воссозданы с помощью психологического лечения на кушетке.
Разворачивающийся на кушетке во время сеанса психоанализа ритуал, зиждется на древних традициях врачевания и культурных смыслах, ассоциирующихся с положением лежа.
Выражение «стели постель» одно из древнейших идиоматических выражений английского языка, что в переводе означает «место для отдыха, вырытое в земле», проще говоря «стелить солому».
В Древней Греции и Риме, если человек вкушал пищу не сидя, а полулежа, это означало, что он является высокопоставленным лицом и обладают властью. А по еврейскому обычаю, на традиционном Пасхальном седере прием пищи в положении полулежа является символом свободы.
В общем старинные изображения полулежащих людей – признак их общественного статуса. Поза и положение тела всегда была важнейшей составляющей традицией исцеление и духовного состояния человека и это предвосхищает методику психоанализа Фрейда, предусматривающую укладывания пациента на кушетку как необходимое условие для анализа его сновидений.
В 17 в. во Франции в моду вошли шезлонги, отражая перемены во вкусах общества, теперь больше тяготевшие к комфорту, а не к богатому декору.
Диван-софа – разновидность дневной кровати со спинкой и двумя подлокотниками.
Кушетка-рекамье с неоклассическим изяществом, кресло «Тет-а тет» - шаг вперед в разработке мебели ля интимных бесед. Канапе-конфидан – модель специально предназначена для доверительного разговора во время светского приема.
Поза полулежа была и остается традиционным атрибутом портретной живописи.
Предпосылками для новых моделей мебели в 18 в. послужили новшества в стиле одежды и поведении, которые происходили под влиянием мебельного искусства. Поза полулежа для женщины была очень тяжела в туго затянутом корсете или в платье с турнюром.
Сексуализация читающей женщины – это своего рода защитный механизм от читающей женщины, которая теперь имеет свои собственные мысли и суждения.
В19 в. на Западе из-за частых войн входят в обиход кресла-реклайнеры и складные шезлонги. Символом мебели медицинского назначения становятся разборные конструкции кресел и кушеток, что сильно оказало влияние на возникший стиль модерн. (Томас Манн – «Волшебная гора»). В обществе укоренялись принципы здорового образа жизни, пребывание на свежем воздухе и солнечные ванны и греко-римское ложе вновь возродилось в качестве главного атрибута и символа обеспеченности.
В 19 в. в психиатрических лечебницах все виды лечения предполагали лежачее положение пациента, но предположить, что эта поза вела к подчинению авторитетности врача, было бы слишком поверхностно.
В «Автобиографии» Фрейда, на первых порах его врачебной практики в арсенале имелось только два оружия: электротерапия и гипноз. Таким образом практика применения лежачей позы во время сеанса психоанализа развилась на базе традиций врачевания в курортных лечебницах и психбольницах и стало называться «комфортным» лечением.
Кушетка Фрейда несет в себе двойной смысл: с одной стороны, это атрибут санаториев и лечебниц, с другой- символ романтизма. С точки зрения лечебной практики кушетка оставалась единственной константой на всем пути Фрейда от гипноза до психоанализа.
Лежачая поза объединяет Эрос (инстинкт жизни) и Танатос (инстинкт смерти), а клиническую медицину 19 в. – с эстетикой модерна в дизайне и архитектуре.
Дональд Винникотт считал, что конструкция и оформление кушетки психоаналитика, а также рабочего пространства вокруг нее неотделимы от психоаналитика как такового.
После смерти отца, Фрейд стал коллекционировать предметы старины, создавая пространство утраты. Это отражало его озабоченность смертью и также было связано с идеями Просвещения: восстановлению забытых предметов. Пациентам казалось, что они попали на место археологических раскопок и их задача – произвести ревизию собственного прошлого, откапывание истины.
В теориях классической психоаналитической терапии трансгрессивный потенциал лежачей позы нейтрализуется такими понятиями, как беспристрастность, воздержанность, анонимность и кушетка становиться и точкой сближения, и дистанцирования. В отношениях между врачом и пациентом близость и отстраненность, отчасти, регулируется позой где и устанавливается неустойчивый баланс.
Кушетка – приглашение к вербальному путешествию по глубинам собственного «Я»., которое невозможно осуществить при других обстоятельствах. Слова, произносимые лежащим, призваны дать ключ к пониманию его рассуждений. Говорение лежа выходят за рамки свободных ассоциаций, позволяет пациенту расслабиться и получить удовольствие от общения. Говорение в положение лежа – мощный инструмент исследования граней собственной индивидуальности, которому нет аналогов в социуме.
Генеалогия кушетки и история ее «жизни» в искусстве помогает понять ее непреходящее значение в культуре даже в ту пору, когда психоанализ как метод лечения несколько утратил свою популярность.
На всем протяжение истории цивилизации кушетка являлась многозначным символом субъективности и индивидуальности.