Верховный суд (ВС) опубликовал обзор практики, посвященный вопросам банкротства граждан. Обзор получился объемным и информативным – он состоит из 65 пунктов и содержит несколько важных (и даже революционных позиций). Одна из самых важных позиций – возможность исключения апартаментов из конкурсной массы как единственного жилья (п. 18 обзора). Формально апартаменты не являются жилыми объектами, но тем не менее граждане могут рассматривать их как пригодные для постоянного проживания. Поэтому на них может и должен распространяться исполнительский иммунитет – это означает, что апартаменты должны исключаться из конкурсной массы и на них не может быть обращено взыскание. Хотя эта позиция заслуживает всяческой поддержки. Действительно, если должник проживает в апартаментах, то неужели формальное отсутствие статуса жилого помещения может лишать гражданина предусмотренных гарантий? Однако ее применение неизбежно вызовет вопросы. Например, как применять к таким объектам правила определения роскошного жилья? Должны ли к таким объектам применяться правила о банкротстве застройщиков (этим вопросом задается Даниил Савченко в своем телеграм-канале). В п. 13 обзора ВС допускает утверждение плана реструктуризации долгов без согласия должника и без согласия большинства кредиторов. Это возможно, если несогласие с планом является злоупотреблением правом. ВС приводит пример, когда у должника есть стабильный доход, но нет ликвидного имущества. В таком случае должник, по сути, лишает кредиторов возможности получить быстрое удовлетворение своих требований, что, по мнению ВС, является недобросовестным. Важнейшая позиция высказана применительно к порядку реализации имущества, которое находится в общей долевой собственности супругов (п. 43 обзора). ВС окончательно закрепил позицию, что такое имущество должно реализовываться как единый объект. Раньше суды часто реализовали только долю в праве собственности, которая принадлежит банкроту. Очевидно, что это приводило к тому, что кредиторы получали значительно меньше удовлетворения – ведь продавать долю всегда менее выгодно. При этом ВС отдельно подчеркивает, что второй супруг получает возможность реализовать преимущественное право покупки – выплатив соответствующую часть стоимости объекта (например, если его доля – 50%, то он выплачивает половину стоимости). ВС наконец-то однозначно допустил возможность конкурсного оспаривания отказа и непринятия наследства. Некоторое время назад в доктрине кипела дискуссия относительно возможности такого оспаривания. Высказывалась позиция, что кредиторы не могут претендовать на наследственное имущество, в частности, и потому, что состав имущества, на которое кредиторы могут обратить взыскание, определяется на момент начала процедуры банкротства. Поэтому отказ от наследства не причиняет вред кредиторам, поскольку никак не влияет на объем имущества, на который кредиторы могли бы обратить взыскание. Однако ВС с такой позицией не согласился. Он подчеркнул, что отказ от наследства (или его непринятие) являются актами, причиняющими вред кредиторам, поскольку они негативно влияют на имущественную массу должника. Другое дело, что для оспаривания отказа от наследства (или его непринятия) нужно доказать наличие цели причинить вред кредиторам – т.е. установить все элементы состава фраудаторной сделки. Еще одна позиция связана с допустимостью частичного освобождения от обязательств (п. 63). ВС указал, что законодательством о банкротстве допускается частичное освобождение должника от обязательств. Институт неосвобождения от исполнения обязательств является формой ответственности должника за неправомерное или недобросовестное поведение в отношениях с кредитором. Решая вопрос о возможности освобождения должника от исполнения обязательств перед кредитором, суд должен учитывать и оценивать также действия самого кредитора. Но есть в обзоре и весьма спорные позиции. Так, обзор содержит в себе определенные противоречия в вопросе отнесения обязательств должника к личным или общим обязательствам супругов. В п. 44 обзора ВС указывает, что долг по кредиту, израсходованному на нужды семьи, признается общим обязательством супругов. Однако в п. 46 отмечается, что долги, возникшие в связи с предпринимательской деятельностью должника, являются его личным обязательством. ВС подчеркивает, что получение должником дохода от использования приобретенного на кредитные средства имущества и поступление такого дохода в общую собственность супругов само по себе не свидетельствует о предоставлении и расходовании должником денежных средств на поддержание необходимого уровня жизни семьи, а не в интересах развития бизнеса. Данная позиция является весьма спорной. Возникает вопрос: доход от предпринимательской деятельности также относится к личному имуществу должника или поступает в общую совместную собственность супругов? Семейный кодекс придерживается последней позиции. И если это действительно так, то почему доходы от бизнеса поступают в общую собственность, а расходы являются личными? Еще одна спорная позиция – п. 58 обзора. Как известно, некоторые из долгов гражданина не могут быть списаны в личном банкротстве. Самый известный пример – субсидиарная ответственность. ВС впервые допустил возможности списания этого долга, если деликт был совершен при отсутствии умысла или грубой неосторожности в его действиях, а также в случае добросовестного поведения во время процедуры банкротства. На первый взгляд кажется, что такая позиция абсолютно логична. Но если ВС допускает списание долга из субсидиарной ответственности при отсутствии умысла или грубой неосторожности должника, то он принципиально признает возможность привлечения к субсидиарной ответственности и при простой неосторожности. Это существенным образом расширяет границы привлечения к субсидиарной ответственности. Остается надеяться, что такое прочтение этого пункта не будет воспринято нижестоящими судами.
]]]]>