в которой некто сводит старые счеты
Наши гости, прошествовали в столовую, поглядывая на плакаты и прочую студенческую атрибутику, и уселись у одного из столов. В комнату вошли киношники. Ник сунул Маньке большой полиэтиленовый пакет с ручками, пробурчав:
– Наш взнос в обед!
Появление киношников, которые, по сути, загородили наших поваров от гостей, было очень кстати. Мы с девчонками вскрывали консервы: курица с рисом и овощами, в бешенном темпе строгали салаты, и готовили десерты. Не надо, чтобы гости видели, как мы можем двигаться. Мы старались сделать обед необычным для этих мест, очень помогло, что тетя Олма прислала местный сыр.
Ник стоял около нас и смотрел, что мы делаем, торопя нас, но по-прежнему не давая нас видеть. Местный эскулап открыл было рот и опять ничего не смог сказать, потому что Дора завопила:
– Парни, пошли вниз! Надо успеть зелень настрогать. Ник, садись, спасибо, что принес вкуснятину.
Фермер благодушно пробурчал:
– Молодёжь! Шумят. Хм… Вы думаете почему они так суетятся?! Они ушли и забыли дежурных по кухне оставить, и наших коллег по охране природы не догадались попросить помочь. Ведь им потом, надо будет определять насекомых, все запротоколировать, перевести на два языка.
Врач мелко закивал, опять раскрыл рот, но его опять заткнули, потому что Боб, сидящий за столом, вскочил и заголосил:
– Горе-горькое! Эти банки без этикетки, – ветчина! Не так их надо вскрывать. Ник ты что не сказал им?! Стой, Дора! Не трогай! Я сам это сделаю! Девчонки, достаньте большую плоскую тарелку! – с этими словами он достал нож, очень опасный и кривой и отправился к нам на помощь.
В столовую вошла Айша и стала помогать нам накрывать на стол. Врач оживился, огляделся и решился что-то сказать, но в этот день, видимо, судьба решила не дать ему ни одного шанса высказаться, потому что Дора громко закричала:
– Обед! Леший, подготовь больного!
Айше на поднос положили две тарелки с горячим рисом и курицей, засыпанных зеленью и залитой приготовленным соусом. Два бокала с компотом, лепешки, фаршированные сыром, огурцами и оливками. Вниз сбежал Леший и, забрав у Айши поднос, ушёл к больному. Мы вручили Айше чайник с зелёным чаем и пирожные «картошку», которые успели сделать.
Врач успел-таки кукарекнуть им вслед:
– Должно быть всё натуральное!
– Конечно! – успокоила его Дора и кивнула нам.
Стол заполнился тарелками с рисом и курицей; блюдами с нарезанным огурцами, помидорами и ветчиной, поломанными лепешками и местным сыром, засыпанным укропом; стаканами с компотом.
Сержант, не ожидавший такого изобилия, чуть нахмурился, но быстро освоился и принялся вместе со всеми мести еду со стола. В отличие от всех парней, которые кушали основательно, то есть со скоростью комбайнов, Котя принимал пищу, как на банкете, не спеша и периодически улыбаясь. Коварная улыбка тронула его губы, и он осведомился:
– Ильяс, а лепешки натуральные? Тетя Олма, из чего их готовила?
Парень поперхнулся, потом озадаченно пробормотал:
– Из муки.
– Цельнозерновой?
Это добило парня, и он с трудом пролепетал:
– А какая разница, если зерно всё равно мелят в муку?
Котя покачал головой.
– Все диетологи, пишут, что хлеб надо есть из цельнозерновой муки. Доктор, Вы также считаете, что нужно есть только такой хлеб?
На лице Сержанта появилось выражение, которое бывает у людей, желающих провалиться на месте. Врач, забавно дёргая носом, поправил очки и опять прокукарекал:
– Я что-то не понял, молодой человек! Вы не понимаете, зачем врачи для больного назначают диеты из цельнозернового хлеба?
– Просто хлеб всегда делали из муки, воды, дрожжей и соли. Его вкус зависел от рецептуры, тонкости помола и времени вызревания опары.
Видимо, в этом городе мнение врачей никем и никогда не оспаривалось, поэтому наш гость вытаращил глаза и встал.
– Молодой человек, побойтесь Бога!
– Ладно! – сговорчиво проговорил Котя, чем окончательно выбил врача из колеи.
Голосом осипшего петуха врач провозгласил:
– Что значит ладно? Хотя, может и правильно. Старших надо уважать. Хотя…
Котя заинтересованно взглянул на него. Леший, который спустился обедать, усаживаясь за стол, пробормотал:
– Это кого называть старшими…
Врач задергал носом, приподнимая очки на место, и решил высказаться:
– Знаете, молодые люди, всех уважают за ум и знания, а они максимальными бывают только в старости. Хотя современная молодежь не знает, что такое уважение!
Манька подсовывая Лёшке ветчину и лепешки весело ухмыльнулся.
– Уважаемый, не знаю Вашего имени. Как Вам понравилось наше оборудование? Мы так разволновались из-за состояние нашего пациента, что решили в течение суток непрерывно снимать ЭКГ, а потом мы проанализируем динамику выздоровления. Представляете, как нам повезло, что гроза. Ведь это даст добавочную информацию!
Врач завистливо сморщился.
– Просто не представлял, что экспедиции снабжаются таким оборудованием. У вас кто-нибудь болеет из студентов? Я из-за чего это спросил, может нашим специалистам показать? Ведь не все ваши специалисты умеют!
– Нет! Они абсолютно здоровы! – отмахнулся Арр. – Это условия выполнения гранта в горных районах. Господин сержант, Вам же передали наши договора с министерством. У Вас возникли вопросы?
Сержант угрюмо, с сильным акцентом возразил.
– Передали, но договор на английском. Мы не доверяем Вашему переводу, а наш переводчик, ещё не перевёл. Я решил вместе с доктором к вам заехать.
Было видно, что Сержант не ожидал, что с ним будет говорит Арр. У наших Учителей возникло на лице изумление. Арр укоризненно проговорил:
– Там же есть перевод на киргизский!
– Нет, по положению, нужен русский перевод, потому что наш юридический консультант – русский, – возразил Сержант. – Мы, например, не поняли фразы, что мы должны содействовать вашим исследованиям. Вы что, хотите ловить насекомых в закрытой зоне?
Я заметила, что врач, очень внимательно слушает, хотя упорно делал вид, что пьёт чай с вареньем. Он внимательно смотрел на Фермера, тот покачал головой и медленно с остановками проговорил:
– Хм… В нашу задачу входит сбор материала в определенных стациях. Запретная зона нас не интересует. Зачем нам она?
– Ваших уже видели на реке, – заметил Сержант.
– Там же пляж! – изумился Куратор. – Дети купаются. Мы были рядом с пляжем. Кстати, чуть на змею не наступили! Девчонки перепугались и удрали оттуда. Какая закрытая зона?! Да и с нами там проводник был, он бы никогда нас не повёл в запретную зону. Ильяс нам показал прекрасное место. Листоеды, бабочки, стрекозы, журчалки. Очень интересные виды!
– Ничего не заметили в запретной зоне? – спросил врач.
Я заметила, что голос его сильно изменился, но он не знал, с кем имеет дело. За дело принялся Бур, который возмутился:
– А как же!! Ещё как заметили. Там полно коз! Как вы пьёте это молоко, непонятно?! Знаете, здесь можно фильмы фантастические снимать. Помните был фильм про сталкеров? Хотя, здесь так красиво! Небо, горы, река!
Я понимала, что надо нам подключиться, но что-то мне сильно мешало начать говорить. Котя положил свою руку на мою и сжал, я с облегчением подчинилась, взглянула на Гогу и с потрясением заметила капельки пота у неё на висках. Что же она чувствует?
Гога выпятила губки и затараторила:
– Точно! Такая красота! Склон горы сизовато-зелёный. На другой стороне реки какие-то обломки белёсых камней и бетонных глыб. Все поросло серебристым лишайником, а подножья бетонных осколков поросли ярким зелёным мхом и какими-то жёлтенькими цветочками. Издалека не видно, что это за цветы. Речка блестит, как будто из ртути, а над речкой стрекозы. Целая стая! Такие красивые! А козочки беленькие и такие забавные! Изображают из себя горных муфлонов, – врач встрепенулся, но Гога продолжила. – Мы уже и косить травку сачками начали, и тут змея. Чуть её не задели сачком! Вот и дунули оттуда. А потом увидели тучу… Конечно, мы заторопились, но всё равно намокли.
– Я могу осмотреть студентов, – предложил врач. – Вдруг простуда.
Дора фыркнула.
– С чего бы это? Мы сами не без рук! У меня первый диплом – диплом врача. Вы не забыли, что я официальный врач экспедиции?
– Первый?! – удивился врач. – Так вы получаете второе образование?
– Да, я всю жизнь мечтала исследовать бабочек, поэтому поступила на биофак, – врач недоверчиво улыбнулся, а Дора фыркнула. – Зря не верите, я с пяти лет училась в школе!
Котя под столом опять сжал мое колено, чтобы я не зевала. Я мысленно сжалась, так как увидела, как вспыхнули на мгновения глаза врача, причём не фигурально, как оборот речи, а как у волка. Врач, прикрыв чашкой рот, якобы вдыхая аромат, пробормотал:
– Вундеркинд! – потом осмотрел стол и остановил взгляд на мне. – Так вы здесь все вундеркинды?
Фермер усмехнулся.
– Будет вам! Почему же вундеркинды? Просто первый курс. В документах, которые мы передали полиции всё очень подробно описано.
– И первый курс отправили в экспедицию? Странно! – засомневался врач.
– Так программа! – отмахнулся Куратор.
«Шкурка», которая до этого сжимала меня, неожиданно расслабилась и согрела меня, и я рискнула:
– Это Вы, медики, ничего не знаете, и только полы моете, когда у вас практики на первых курсах. У нас в другой группе есть ребята-медики, которые со второго и третьего курса перевелись на биофак. Если что они и знали, то анатомию, а всё остальное только по верхам. Даже если это касалось физиологии человека.
Теперь врач сверлил меня взглядом, а Кот мысленно рычал, потому что сдерживал чьё-то желание прочесть наши мысли. Он волновался, понимая, что нельзя, чтобы под удар попала Дора – она многое не умеет. Неожиданно Эдя улыбнулась и сообщила:
– А я перевелась на биофак с исторического. Знаете, это так здорово изучать всё живое!
Котя чуть кивнул, благодаря её, и проворковал:
– Не только ты, но и я, только ушел с предпоследнего курса.
– Неужели и вас бабочки очаровали, – врач фальшиво улыбнулся.
– Бабочки, между прочим, это – большие деньги! Знаете ли, что в некоторых странах бабочек разводят? Это – хороший бизнес! Из них готовят украшения, препараты, и украшают ими специальные сады. Немногим хватает денег, чтобы создать сад-бабочек, – промурлыкал Котя. – Только очень богатые могут позволить себе украсить свои сады огромными тропическими легкокрылыми красавцами.
Врач пошевелил своим огромным носом и возразил:
– Но вы-то не за этими красавицами охотитесь.
Манька, отвалился от стола и погладил себя по животу:
– Не в величине счастье, а в редкости и ценности! Вон при дворе Короля Солнце в Франции, некоторые женщины носили цветы в причёсках, сделанные из надкрыльев разных жуков. Они же такие красивые! Я как-то на выставке видел цветы, сделанные из надкрыльев листоедов. Обалденно дорогие! А листоеды такие маленькие, и эти жуки здесь есть. Так что нам есть, что здесь изучать и ловить.
Над головой раздался такой треск и грохот, что мы думали, что упала крыша.
– Вот это да! – пробормотал Боб. – Прямо над нами.
Я заметила, что Котя нахмурился, а потом он встал:
– Девочки, спасибо за обед! Арр, наша очередь дежурить, пошли мыть посуду. Девчонки, мы вчера определяли, сегодня ваша очередь.
Мы поулыбались гостям и отправились в камералку. Там быстро расставили лупы, обложились банками с пробами, и уселись за стереоскопические микроскопы. Если Котя не ошибся, то скоро гости придут и сюда. Фотография прекрасного листоеда была отброшена на экран, и Гога, сидя за ноутбоком, вслух читала описания.
Дверь распахнулась и к нам заглянули Сержант и врач. Сзади стоял Куратор, который прошёл вперёд, пророкотал:
– Девочки! В первую очередь необходимо определять реально пойманные экземпляры. Это не работа, когда по фотографиям определяют. Это уже потом, дома! И потом, вы не забыли какой у них полиморфизм? Легко сделать ошибку.
– Полиморфизм… – прохрипел Сержант.
– Да! – Гога поправила свои кудряшки. – Разнообразие – основа жизни. Так задумал Бог!
Сержант странно скривился, рукой задел розетку и упал на пол. Мы, как полагается, взвизгнули, а я изобразила желание помочь. Схватила бутылку с водой и, взболтав её, брызнула на его лицо.
Врач замахал на меня руками и завопил:
– Это же поражение током!
– С чего бы?! – Куратор провёл рукой по розетке. – Здесь всё прекрасно заземлено.
– Тогда его надо перенести в мою машину, и я отвезу его в больницу, – просипел врач. – Всё-таки произошло что-то связано с током.
– Мальчики! – рыкнул Куратор.
Арр и Котя в жёлтых резиновых перчатках положили Сержанта на кусок брезента и понесли к выходу. Уже у двери Сержант открыл глаза и сел.
Врач немедленно засипел ему:
– Лежите, лежите, Уважаемый! Надо понять, что с вами произошло? Наверное, удар током.
– Нет, у меня прострел! Боль такая, что не выдержал и отключился, – проворчал тот. – Причём тут ток?
Врач чисто по-змеиному зашипел, открыл рот, но Гога опять подняла идею утюга. Она завопила со второго этажа:
– Девчонки, я не нашла утюг? Кто последний раз гладил?
– Ты! – хором ответили мы.
– Вы его куда-то переставили? Ну, правда, кто убрал утюг? Пожалуйста, спросите, может у них есть утюг?
Врач судорожно глотнул несколько раз, открыл опять рот, но Манька немедленно поинтересовался.
– Уважаемый Сержант, а у вас утюг есть.?
Мент ошалело похлопал ресницами и сообщил:
– Я змеиным ядом натираюсь.
– Утюг! Оборочки! – голосила сверху Гога. – Узнайте про утюг!
Бур, который встал и вышел провожать гостей, крикнул ей:
– Завтра! У тебя есть другие шляпки. Ну обойдёшься без утюга сегодня. Всё равно на улице дождь. Зачем тебе оборочки гладить?
Наши гости переглянулись, покачали головой, и Сержант вышел под дождь, врач чуть не застрял в дверях из-за того, что раньше времени раскрыл зонт. Мы молча закрыли дверь за ними и бросились к экранам камер наружного наблюдения.
Гога, скатившись сверху, пролепетала:
– Нет! Сначала нужно всё почистить. Эдя, Котя, быстрей! Весь коридор, все двери, всё отравлено. Я не поняла, что это, но наш Профессор едва дышит. Он как-то это блокирует.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: