Здравствуйте уважаемые читатели и подписчики моего канала. Приглашаю вас продолжить нашу виртуальную экскурсию по «Некрополю XVIII» века. Сегодня мы начнем с одного из самых, пожалуй, загадочных и зловещих захоронений находящегося неподалеку от входа справа от Петровской дорожки.
Здесь на земле рядом лежат две однотипные надгробные плиты с врезанными мраморными досками, украшенные дворянскими гербами и эпитафиями на французском языке.
Под этими плитами похоронены три молодые женщины:
- Агафья Ивановна Ласкари (урожд. Карабузина).
- Агафья Ивановна Ласкари (урожд. Городецкая).
- Елена Юрьевна Ласкари (урожд. Хрисоскулева).
Все они были женами некоего авантюриста Марэни Карбури де Кефалони. Этнический грек родом из Венеции, он вынужден бежать из родного города, поскольку, говоря современным языком был объявлен в розыск за ряд уголовных преступлений. Неизвестно где и сколько его носило, но в конце концов он объявился в Петербурге, имея при себе документы на имя графа де Ласкари, потомка византийских императоров, правивших в начале XIII в. в Никее. У самозванного графа даже имелся собственноручно нарисованный герб, изображение которого сегодня можно видеть на надгробиях трех его жен, на которых он женился в течение двух лет и которые умерли вскоре после того, как стали именоваться графинями Ласкари.
Прямо какой-то герцог Синяя борода на берегах Невы получается.
В общем авантюрист он был конечно ещё тот, но один несомненный талант у него имелся и одно по-настоящему великое дело он для нашего города всё-таки сделал.
Прибыв в Петербург в 1761 году без гроша в кармане, он каким-то образом сумел познакомиться, а затем и стать особо приближённой персоной графа Ивана Ивановича Бецкого личного секретаря императрицы Екатерины II. Будучи по всей видимости весьма толковым инженером в 1766 году, граф Ласкари был назначен помощником по технической части скульптору Фальконе, работавшему в то время над памятником первому всероссийскому императору Петру Великому. Именно он предложил проект доставки в Петербург Гром камня, а затем лично руководил всеми работами, занявшими более года.
После благополучного прибытия огромного монолита, который послужил пьедесталом для конной статуи Петра Великого в столицу 26 сентября 1770 года, самозванный граф де Ласкари по всей видимости был весьма щедро вознагражден и стал завидным женихом. Как я уже писал выше в 1772–1773 годах он ТРИЖДЫ женился и ТРИЖДЫ становился «безутешным вдовцом». Что это было? Трагическое стечение обстоятельств, случайность? Порча? А может всё-таки уголовное преступление?
За давностью лет теперь на этот вопрос никто точно не ответит. Но возможно именно эти загадочные смерти совсем молодых женщин стали поводом внимательно присмотреться к графу. В конце концов личность венецианского грека Марэни Карбури де Кефалони была установлена, и авантюрист вновь пустился в бега.
Позже он объявился в Париже, где издал альбом, в котором публикует прихваченные из Петербурга чертежи и рассказал историю перевозки Гром камня.
Дальнейшая судьба этого человека весьма туманна. Считается, что он вроде как отправился на свою историческую Родину в Грецию, где приобрел имение с плантациями индиго и сахарного тростника, но вскоре был убит своими же рабочими за жадность и жестокость.
Лау Николай Карлович (1795–1816)
Юный поручик Кавалергардского полка, погибший в возрасте 20 лет. По официальной версии:
« В ночь с 19 на 20 мая 1816 г. на дежурстве "...случайно прострелил себе из пистолета пулею в живот...от которой раны с 20 на 21 число пополуночи умре".
Однако, как водится, сразу же возникла версия неофициальная, которую и сегодня спустя более 200 лет охотно рассказывают экскурсоводы и блогеры. Дескать, кавалергард не выдержал душевных мук, вызванных безответной любовью к актрисе Александре Егоровне Асенковой.
Про неё говорили, что она «не будучи красавицей была просто пленительна»
Нет, я конечно все понимаю. 19 век, «кавалергарда век недолог» и все такое прочее, но стреляться в живот? Это же, как минимум обречь себя на мучительную смерть.
Хотя, с другой стороны, возможно он хотел иметь запас времени на покаяние, а значит уйти из жизни, не взяв на душу смертный грех самоубийства.
Ох уж мне эти юные кавалергарды и гусары. Ни в грош ни ставили ни свою ни чужую жизнь, но перед последней чертой все же вспоминали о Боге.
Но во всяком случае похоронили его по всем православным канонам на Лазаревском кладбище.
Памятник на могиле молоденького поручика достаточно традиционный для начала 19 века, но не из дешёвых.
Мраморная фигура плакальщицы, склонившаяся к урне, установлена на мраморном профилированном постаменте и плинте из известняка.
Место расположения мемориала юному кавалергарду.
Вот такие кладбищенские истории. На этом мои уважаемые читатели позвольте сегодня прерваться. В ближайшее время наша виртуальная экскурсия будет обязательно продолжена, ну а пока всего вам доброго и до скорой встречи.