Часы на рации показывали девять утра. Удивительно, как ему удалось так быстро добраться до портала. У него целый день чтобы отправится на поиски командира к бывшему штабу женщин, расположенному на противоположной части Города.
Поставив пустые консервные банки на портал, Ис принялся нагружать припасы в вещмешок, стараясь ничего не забыть. Если правильно выбрать маршрут, обходя потенциально опасные места и делая привалы, до наступления темноты он будет на месте. Оставалось надеяться, что не слишком поздно.
Самый короткий путь до школы проходил через центральную площадь, где стояла подводная лодка Беса. Сюда точно не стоит соваться. Если бабы не совсем дуры, они установят круглосуточное наблюдение за стратегическим объектом. Никто не верит в благородство старого подводника, обещавшего застрелиться в случае их победы. Стараются подловить, когда вылезет.
Идти назад, через их бывшую авиабазу, чревато нарваться на засаду. Кроме того, ему придется проходить еще и мимо восточной авиабазы, давно контролируемой женщинами. Значит, этот вариант тоже исключается.
Путь на север, огибая поля, относительно безопасен. Но северная часть полей не изучена, кроме визуального наблюдения с радиовышки. Неизвестно, что ждет там одного из последних мужчин. Кроме того, преодолеть тридцать километров не так просто. Ползти придется три дня, а бежать опасней, чем красться между домами.
Лучше идти через лес, понемногу сворачивая на восток. Главное, слишком близко не подходить к поляне с радиовышкой. Не исключено, что бабы уже там.
Обе стороны конфликта понесли огромные потери и больше не могли обеспечить полноценную защиту даже собственного штаба. Да и штабов, как таковых, больше не существовало.
Он вспоминал ход недавних событий. За пустырем находился небольшой квартал из трехэтажных знаний. Именно там шел бой, в котором мужчины понесли первое серьезное поражение. Непогребенные тела лежали под открытым небом, воняя и отравляя примитивную атмосферу Серочеловеченска.
Непонятно, как тела могли вонять при отсутствии ветра, но в мире без солнца это не казалось удивительным. Здесь вообще ничего не казалось удивительным.
Подняв из подвала увесистую канистру с водой, Ис спустился обратно, закинув за плечи винтовку и набитый вещмешок. Пришло время покинуть завод навсегда.
Кирпичный забор с северной части завода почти не пострадал, не считая парочки сквозных отверстий от мелкокалиберных снарядов. Проще пройтись до ворот, чем перелезать через него.
Город, и без того почти мертвый, теперь казался эталоном смерти. Разлагаясь, он смотрел на оставшихся людей пустыми глазницами разбитых окон. Трупные пятна в виде ржавых качелей на детских площадках, облезлых зданий и остовов техники словно намекали на будущее людей, попавших сюда. Будущее глистов, привычно ползающих в остывающем кишечнике некогда живого хозяина.
На перекрестке Ис остановился, прощально оглянувшись. Он помнил, как попал в Город вместе с остальными товарищами. Лежал словно бомж, под забором, глядя на голубое небо. Тогда его забавляли вопли одного из ребят, не понимающего где очутился. Вот только кто это был?
Уже не важно.
Волшебный карандаш всегда наготове, но рисовать некогда. Если повезет, позже он успеет перенести на бумагу мрачную красоту этого мира.
Отсюда виден лес, такой же мертвый, но красивый по сравнению с разрушенными улицами. Ни одной букашки, зато качественная прорисовка каждого дерева, ветки и листика. Каждая травинка, каждый кустик это шедевр дизайнера и насмешка над реальностью. Просто реальность здесь другая, непривычная.
До леса лучше пробежаться, дабы не подставляться под вероятных снайперов.
Пять минут и он уже там, все еще живой и здоровый. И очень удивленный.
Оказывается, здесь не только хорошая графика.
Вероятно, он начинает сходить с ума, либо мир меняется на глазах.
Он чувствует запахи влажной листвы, травы и коры деревьев, ведь такое бывает только после дождя. Но здесь нет дождей. Здесь даже облаков нет.
А может, умирающий мир начинал постепенно воскресать?
Может Серый Человек менялся вместе с ними?
Десять утра, хороший темп для начала путешествия. Настроение бодрое, боевое. Шансы на выживание есть.
Если идти прямо на восток, наткнешься на радиовышку. Значит, нужно обойти ее с запада, продвигаясь на север. Безопасность превыше потерянного времени.
Еще одна проблема заключается в том, что никто так и не изучил северную часть Серочеловеченска. Наблюдения с радиовышки не считаются, реальность вблизи совершенно иная, при всем уважении к талантам Снайпера.
Нужно держать курс на север, сворачивая на восток через пару километров после того, как вышка окажется справа. Когда лес закончится, можно будет планировать дальнейшие действия.
Ис бодро шагал вперед, обходя встречающиеся препятствия, которыми наполнен любой лес и иногда поглядывая на экран рации, работающей в режиме компаса.
Время это интересное явление, великая загадка мироздания. Счастливый его не замечает, а несчастный разбивает на составные части, измеряя ими страдания.
Он не погиб, и даже не получил ранений. Уже есть, чему радоваться, особенно на войне. А учитывая запасы боеприпасов, воды и продовольствия, можно испытать даже счастье, такое же искусственное, как окружающая реальность.
Прошел еще час, пора сворачивать на восток. Если он ничего не напутал, скоро лес начнет редеть. Главное, не заблудиться.
Лес казался красивым только по сравнению с городскими руинами. Проведя в нем некоторое время, можно было заметить интересное явление. Любое дерево, пень, куст или упавший на землю лист являлись копией одного из нескольких вариантов самих себя. В этом легко убедиться, просто подобрав несколько листиков.
Вот она, разница между Создателем и чудовищной пародией.
Создание устроено по образу и подобию создателя. Каков бог, такое и создание.
В родном мире создания сложные и неповторимые. Каждое уникально. Из почти десяти миллионов видов не встретить ни единой копии. Местное божество очень примитивно, при этом амбициозно. А значит, называть его божеством неуместно. Дьявол тоже считает себя настоящим Богом, при этом постоянно проигрывая.
В философских размышлениях прошел еще час. Небо становилось ярче, а лес и не думал заканчиваться. Возможно, он заблудился, несмотря на компас. Словно леший, Серый Человек мог водить его кругами ради развлечения.
Одиночество начинало надоедать. Очень хотелось снова связаться с Волком, но не стоило отвлекать его по пустякам. Ребята могли вести бой. Единственное, чем он мог помочь им, это шагать еще быстрее.
Лес мозолил глаза примитивной однообразной картинкой в высоком разрешении, заставляя скучать по городским руинам. Запах мокрой листвы приятен, но только его мало. Не хватает самой влаги, которую можно потрогать пальцами.
Здесь не хватает птичьего пения, грибов, насекомых. Здесь нет жизни.
Серый Человек повелевает всем, даже стрелкой компаса, но война начинает ему надоедать. Он устал от этой войны, как писатель устает от длинной книги. Драма затянулась, хотя и подходила к финалу.
Ис поднял голову к небу и закричал изо всех сил, прекрасно понимая, что рискует.
- Ты же хочешь, чтобы мы воевали?! Выпусти меня отсюда!
Неизвестно, мог ли хозяин Города услышать его вопросы, но лес закончился уже через пять минут. Деревья редели, открывая за собой необычный пейзаж.
Похоже, он вышел совсем не там, где собирался.
Северная часть Серочеловеченска. Неисследованная и загадочная, она манила к себе, звала. Предлагала найти все скрытые порталы, наполненные сокровищами, недоступными для слабаков и лентяев.
Как же легко заставить человека променять журавля в небе на синицу в руках.
Однако чтобы выжить, нужно довольствоваться малым.
Высказывание звучит противоречиво, но в нем истина. Нельзя менять журавля на синицу, даже если она в руках, а журавль в небе. Но готовность довольствоваться синицей дает нам возможность рано или поздно заполучить журавля.
Малое это не поставки порталов, даже не поставки единственного портала. Малое это содержимое твоего вещмешка.
Главная его цель не просто возвращение в родной мир, а эвакуация всех мужчин, даже если остались только они с Бесом. Пусть лучше умрут женщины.
Ис решил сделать привал, опускаясь на землю, снимая вещмешок и раскладывая перед собой содержимое. Особенно его интересовали местные сухари. В родном мире он не понимал любителей высушенного хлеба. Перловка это хорошо, но для разнообразия стоит попробовать другие деликатесы.
Сухари оказались вкуснее его любимой перловки. Здесь все продукты отменного качества, никакой экономии на потребителях, словно при коммунизме.
Прекрасный день в совершенном спокойствии и безмолвии, если не считать хруст сухарей во рту. Удовольствие для человека, никогда не видевшего пролетающих в небе птиц, не слышавшего стрекотание кузнечиков в траве, не сидевшего возле костра, обнимая любимую женщину.
Здесь женщин не обнимешь, даже если очень захочешь. А костер они сами могут разжечь такой, что мало не покажется.
Странно, почему он так полюбил эту пародию на жизнь?
Может потому, что следующая будет хуже?
Молодежь уважает смерть, ничего в ней не понимая и рано начиная искать с ней встречу. Старики относятся к ней с философски. Люди среднего возраста думают о смерти редко, ведь есть другие проблемы, более важные.
Многие считают, что смерть позволит отдохнуть. Встретить любимых и близких в мире, где больше нет боли и страданий. Это самая популярная трактовка многих религий. На самом деле смерть это просто переезд из одного города в другой.
Чем хуже мы ведем себя в жизни, тем больше вероятность, что выходя на своей конечной остановке, мы увидим вместо небоскребов в солнечном свете и парков на берегу прекрасных океанов всего лишь мрачный серый городишко.
На часах ровно час дня. Нужно связаться с командиром.
Ис вызывает Волка, но ему отвечает тишина. Это может означать вовсе не то, что он думает. На войне бардак и неразбериха считаются нормой. Волк может просто спать без задних ног, после тяжелого боя. Или все еще сидеть в засаде, поставив рацию в бесшумный режим.
Не стоит думать о плохом. Делай, что должен, и будь что будет.
Женщины, которых он обижал своими комментариями, грозились его наказать.
Он смеялся, понимая, что это невозможно. Поэтому очередная мерзость уходила во всемирную паутину, оставаясь безнаказанной.
По крайней мере, так казалось раньше.
Настал час расплаты, и не только для него. Женщины в Великой Битве показали себя достойно. Даже обошли многих мужчин, хотя большинство уже переехало в следующий мир, ведь нет гнева без страдания.
Он устал, и снова хотел спать..
Раньше, совсем давно, когда он не мог заснуть, он считал прыгающих через забор овечек.
Первая овечка погибла, сраженная снайперской пулей. Еще четверых расстрелял пулеметчик. Только шестая овечка умерла медленно и мучительно, под пытками и издевательствами. Тяжело скакать через ограду, будучи распятой на поверхности портала, как жертва местному пастуху.
Маленькая овечка, которой не было и восемнадцати лет.
Девочка подросток, с красивым позывным Малинка.
Он помнил, что с ней сделал Денис Петров. Слава Богу, что не видел лично, ведь тогда пришлось бы закончить войну уже в качестве предателя.
Единственным, кто открыто протестовал против насилия был ветеран с позывным Подонок. Неплохой человек, обладающий самокритикой, и уже прошедший войну в своем родном мире. Специалист по взрывным работам прекрасно понимал цену жизни, особенно детской. Опыт говорил за себя.
Надеюсь, ты выжил, братишка. А если нет, то пусть твой следующий город станет лучшим из всех предыдущих. И там ты встретишь жену и дочерей.
Нужно спешить, чтобы добраться до сумерек.
Среди зарослей травы можно рассмотреть проселочную дорогу. Слева от холмов, между которых проходит дорога, белеют длинные одноэтажные постройки. Очень похоже на военную часть, со складами и казармами. Никаких авиабаз с ангарами и взлетно-посадочных полос.
Любопытство требует изучить местность, но нет времени. Когда журавль норовит попасться в руки, на синиц не обращаешь внимания.
Вещмешок набит доверху. Если нужна карта в высоком разрешении, самое время подняться на холм и поработать карандашом. Впереди извилистая дорога.
Спустя полчаса дорога приводит его к вершине холма. Гравий и пыль под ногами сменяются монолитной гранитной плитой идеально круглой формы, выполненной в багровых тонах, с сеткой серых прожилок. Увековеченная в камне красная плоть с кровеносными сосудами, где циркулирует темная кровь.
Может, это сердце Серого Человека?
Поверхность плиты могла бы показаться некой новой разновидностью портала, но она не полированная, не зеркальная, и не имеет подсветки. Это просто смотровая площадка около двадцати метров в диаметре. Удобная, красивая и стильная.
Отсюда открывается панорама, достойная карандаша творца. Лес, радиовышка и дорога среди жилых кварталов, ведущих к школе. Видны даже пограничные поля, считающиеся бескрайними.
Кто знал, что предел существует? Оказывается, предел существует для всего.
Нет времени зарисовывать подробности, ему необходима карта. Если повезет, он еще нарисует картину по памяти.
Рука быстро наносит штрихи на бумаге. Карандаш теперь не кисть с краской, и не высококачественный ксерокс. Это просто графитовый карандаш.
Листы бумаги сложены в вещмешок. Пора продолжить путь.
Восточный склон холма очень крутой, дорога петляет. Приходится выбирать, либо плестись по ней до обеда, либо срезать путь. Земля неровная, усеянная крупными валунами. Стоит споткнуться, и кубарем покатишься вниз, пока не разобьешь себе череп об огромный камень. Зато высокая трава и кусты укроют при обстреле.
Если успеешь услышать первый выстрел.
Нет времени думать. Ис осторожно шагает вперед.
Идти нелегко, зато спокойно. Никто по тебе не стреляет, ведь враг остался на юге. Это север, до сих пор игнорируемый обеими сторонами конфликта, безжизненная пустошь, даже по меркам Серочеловеченска. Наверняка, именно здесь живет сам хозяин всего этого проклятия, подвешенного в небытие, в вечном забвении.
Когда он выбрался на дорогу, часы показывали три часа дня. Сил достаточно для пробежки до ближайших зданий. Школа, где располагался бывший штаб женщин, примерно в трех километрах отсюда.
Начинались жилые кварталы, ничем не отличающиеся от других окраин. Улица за улицей, они сменяли друг друга, выстраиваясь в чудовищный ряд клонированных убогих уродцев. Одинаковые дома с одинаковыми повреждениями от одинаковых боеприпасов. Если наклониться и подобрать несколько обломков кирпичей, будут видны их точные копии, как копии листьев и травинок в лесу.
Время рассудит, кто прав, а кто виноват. Но победителей не судят, ведь историю пишут они.
Ис бежал по дороге, задыхаясь, спотыкаясь и падая лицом в асфальт. Открывая рот, чтобы вдохнуть, он получал в легкие очередную порцию пыли и копоти.
Отплевавшись и прокашлявшись, он поднимался и бежал дальше. Остановка это смерть. Останавливаться нельзя.
Если повезет, рядом будет спуск в подвал, или можно вжаться в крохотную нишу между стенами домов. Пять минут это не много, но достаточно для отдыха.
Изнеможённый, он залез под обрушившуюся с крыши плиту, забившись в дальний угол и переливая содержимое канистры во флягу. Пора бросить лишний груз, ведь нельзя унести воды больше, чем тебе понадобится. Приближается конец Великой Битвы, а потом либо жизнь, либо смерть. В жизни будет еще много воды, а смерть слишком гуманна, чтобы заставлять тебя испытывать жажду.
Теплая и неприятная на вкус вода стекает за шиворот, заливая форму. К воде нет претензий, просто канистра долго стояла на жаре. Жидкость, дающая жизнь всему живому, воссоздана прекрасно. Наверное, это легче, чем создать солнечный свет, ветер и простую букашку.
Интересно, почему в Серочеловеченске нет рек и морей?
Если копировать листья, деревья и кирпичи настолько просто, почему не сделать это с содержимым канистры?
Вопрос нужно было задавать раньше, когда фигура в сером плаще еще не успела скрыться за полуразрушенной стеной завода. Теперь он вряд ли встретит местное божество. Разве что это существо соизволит лично сопроводить его в следующий или прошлый мир. Кто он такой, чтобы удостоиться такой чести?
Жилые кварталы закончились, за развалинами виднелся пустырь с его складами, элеваторами, водонапорными башнями и офисными зданиями. Разумеется, кучи мусора тоже никуда не делись. Мертвый мир пережил многих живых.
Школа, где Волк поджидал ненавистную Яну, осталась далеко на юге. До нее еще около двух километров, если идти прямо. Проще обогнуть через поля.
Вот и решай, куда выдвигаться.
До центра Города далеко, логика подсказывает, что оставшиеся женщины держат аэродром и кварталы, прилегающие к подводной лодке. Им сейчас не до окраин.
Яна и Ализе исключение, по которому не следует равнять всех представительниц прекрасного пола. Этих чудовищ следовало убить первыми, несмотря на различия между ними. Вопрос лишь в том, как убить.
Ализе это солдат, обработанный пропагандой. Несчастное существо, которое уже давно не хочет жить, поэтому каждая минута существования причиняет страдание и боль. Максимум, чего она достойна это расстрела.
Другое дело Яна, именующая себя психологом, и использующая ненависть между мужчинами и женщинами как средство для заработка. Провокатор, которая делает деньги на разрушении веры в человечество. Вот эту мразь стоит повесить.
Не будучи верующим человеком, Ис перекрестился и побежал вперед.
Через пару сотен метров он наткнулся на самые настоящие окопы. Непонятно, что за бои велись на данном направлении, и когда именно, но укрепления выполнены добротно, даже по современным стандартам.
Передохнув немного дольше положенного, Ис принялся изучать новое место.
Оказалось, что окопы разветвляются и тянутся на довольно большое расстояние, являясь сетью фортификаций, с блиндажами и дотами. Пришлось петлять среди них, как в лабиринте. По крайней мере, никто не успел расставить ловушки.
Отличное место для обороны батальона, но не отделения. Даже жалеть не стоит, что они не нашли его раньше. Штурмовая авиация противника и вовсе превратит окопы в месиво, вместе с личным составом. Конечно, если ближайший портал не поставит им зенитное орудие с боеприпасами.
Посмеявшись над своими фантазиями, Ис в очередной раз сверился с компасом, двигаясь дальше и сворачивая в правые ответвления окопов. К четырем часам он добрался до южной части укрепрайона, заканчивающейся насыпью с несколькими бетонными блоками. Через амбразуру, менее чем в километре, виднелась школа.
Если ребята живы, нужно предупредить, что он рядом.
Еще одна попытка связи с командиром, как всегда безуспешная.
- Ладно, Волк, я отомщу за тебя.
Утерев слезу тыльной стороной ладони, Ис выбрался из окопа, приготовившись к очередной пробежке, но обернулся, услышав за спиной вкрадчивый смех.
Серого Человека не видно, зато на востоке, ближе к полям, стопроцентное зрение позволяет разглядеть нечто интересное. Справа от резервуаров для зерна видны силуэты пяти танков или бронемашин, стоящих рядом. Одна боевая машина ниже остальных, похоже, ей оторвало башню.
Может, это мираж, какие встречаются путникам в пустыне, где раскаленная земля создает похожий эффект?
Земля действительно горела под ногами, в переносном смысле. В прошлом мире, в сороковых годах, здесь был ад.
- Демон ты, или Архангел, веди меня.
Ис бежит по окопам, едва успевая замечать на поворотах промелькнувший подол серого плаща. Неизвестно, откуда берутся силы, но он не отстает. Теперь никаких передышек, даже если остановится сердце. Теперь не существует такого понятия, как усталость, есть лишь цель. Это как сдача на краповый берет, в конце Великой Битвы, где тебя ждет инструктор в виде Серого Человека.
По внутренним ощущениям, он бежал меньше минуты, но успел преодолеть почти километр. Похоже, у него открылось второе дыхание, либо Серый Инструктор его пожалел, замедлив время для прохождения последнего испытания.
Сил почти не осталось. Хотелось плотно поесть и завалиться спать, пусть даже в грязной канаве. Но он держался, сжав зубы и ползя по глине к вершине окопа, где росла проклятая вечная трава.
Никаких фантазий и ложных надежд. В нескольких метрах от него, на засыпанной гравием площадке, стояли пять танков.
Обойдя почерневшую, искореженную башню немецкого танка, улетевшую в кусты, Ис приближался к пяти машинам. Два советских Т-34 и три немецких. Сгоревший Тигр, без той самой оторванной башни, и две Пантеры с разорванными траками и погнутыми стволами.
Советские танки повреждены меньше, но только на первый взгляд. Броня пробита в нескольких местах, снаряды сожгли все внутри, и теперь через отверстия пахнет горелой резиной. Мертвые остовы, сохранившие внешний вид, как трупы на столе патологоанатома, оставшиеся напоминанием о былой жизни.
Зачем Серый Человек показывает ему эту гору бесполезного металлолома?
Ис не понимает. Его удивленный возглас разносится над мрачной промзоной, как сигнал о помощи, как просьба о помиловании.
- Да, ты наделил меня всеми навыками танкиста, хотя не понимаю почему. Это же не компьютерная игра, в которую я самозабвенно играл в прошлой жизни. Что мне толку от этих знаний?
Внезапно, он догадался, чего именно от него ждут. Это же так просто.
- Может, ты хочешь, чтобы я увековечил эти подбитые танки на бумаге, используя твой волшебный карандаш? Показал смерть вещей со всем драматизмом?
Ответом служит знакомый смех, раздавшийся неподалеку. Он совсем близко.
- Увековечь победу, если сможешь.
Внезапно, Ис обнаружил неподалеку от себя грязный облезлый ангар. Еще минуту назад его не было.
Серый Человек ждет, облокотившись на створку открытых ворот. Длинный тонкий палец указывает в полутьму ангара.
- Это единственный танк на ходу. Иосиф Сталин, вторая серийная модель. Его не один раз пытались подбить, но он выдержал все попадания. Заправлен, с полным боекомплектом. Если не хватит топлива или снарядов, возвращайся и пополняй.
Ис не знает, что сказать. Спрашивает первое, что приходит в голову.
- За что?
Глаза Серого Человека вспыхивают огнем, в котором света больше, чем тьмы.
- За память о Великой Отечественной Войне. За то, что не поленился узнать о тех, кто воевал на этом танке. За то, что помнишь их имена.
- Но я просто выбрал этот танк в компьютерной игре. Понравился внешне. Только потом я стал изучать его историю, как и судьбу воевавших на нем танкистов.
Может, ему показалось, но Серый Человек улыбнулся. Края маски приподнялись.
- Ты выбрал этот танк, потому что очень хотел воевать на нем. Наплевать, с кем и ради чего. Ты хотел выжить, и я дам тебе этот шанс.
- Это несправедливо. На нашей стороне настоящая подводная лодка с ядерными ракетами, теперь к ней добавился тяжелый танк. Неужели ты подыгрываешь нам, мужчинам?
Серый Человек почесал за ухом, словно хотел снять маску, однако не снял.
- Я лишь уравниваю шансы на победу. Откуда тебе знать, что я дал женщинам?
- Вносишь разнообразие в игру?
Серый Человек смеется, но не так, как раньше. Смех наполнен радостью, словно он узнал нечто приятное и неожиданное.
- Александра Митрофановна Ращупкина, Мария Васильевна Октябрьская, Ольга Дмитриевна Сотникова, Александра Леонтьевна Бойко, и еще многие женщины, в свое время могли преподать тебе урок.
- Я знаю, но таких женщин больше нет. Остались лишь диванные бойцы, которые не вылезают из социальных сетей и тематических форумов, поливая грязью всех представителей мужского пола. Бабки на лавочке давно перекочевали в интернет. Более того, некоторые бабки научились рубить на этом немалые бабки.
- Ошибаешься, настоящих женщин много. Просто они не тратят свое драгоценное время на выяснение отношений в интернете, предпочитая заботиться о любимом муже и воспитывать детей. Они счастливы, проживая полноценную, наполненную красками жизнь. Только несчастные и закомплексованные уроды изливают злобу и боль на канале Яны и других ее многочисленных клонах. Говно бурлит, выходя за пределы очка, и клиенты ищут новые комфортабельные сортиры, где смогут и посрать, и жопу не испачкать. Поэтому и плодятся каждый день новые Перчинки, Бунтарки и прочие мутные личности, готовые учиться жизни у животных.
- Кажется, я начинаю понимать правила Великой Битвы. Независимо от того, кто победит, это будет только один человек.
- Это будет справедливо.
- Почему?
- Одного человека вполне хватит, чтобы по возвращении рассказать остальным, какими идиотами вы были.
- Похоже, я выиграю.
- Если оправдаешь свой позывной.
Серый Человек скрылся за створкой ворот, сказав все, что хотел.
Ис включает фонарик, направляя свет на металлическую громадину, покоящуюся в глубине ангара. Если он в аду, то это самый лучший ад, который существует во вселенной.
Мечта детства стоит в полуметре от него. Протяни руку, и ты коснешься холодной брони. Один виртуальный мир смеялся над другим, доказывая, насколько круче.
Забравшись внутрь, Ис оглядывается, не веря своему везению. Он действительно может управлять танком, ведь это так легко. Никаких клавиатур и мышек, никакого монитора. Только рычаги, педали, и смотровая амбразура. Ну, и пушка, конечно.
Захлопнув за собой тяжелый люк, он заводит двигатель, восторженно слушая его шум. Теперь он уверен в скорой победе, осталось выбрать ближайшую цель.
Аэродромы. Сравнять с землей оба, вместе с проклятыми маленькими порталами. Покончить с этой мерзостью и уничтожить всех женщин.
Двадцать восемь снарядов должно хватить. ОФ-471 именно то, что нужно.
С ревом танк проносится над окопами, давя гусеницами кусты, оружейные ящики и ржавые останки механизмов. Карающий меч весом в сорок шесть тонн завис над головами грешниц, посмевших бросить вызов сильной половине человечества.
Когда до авиабазы осталось меньше километра, Ис остановил машину и пересел в кресло наводчика. Четырехкратный прицел ТШ-17 позволял увидеть все цели.
Два ангара и десяток строений, не считая пустые вышки.
Теперь придется поработать заряжающим. Придется поработать за всех.
Два выстрела в минуту достаточно. Ответного огня нет, спешить некуда. Это даже не бой, а рутинная возня. Наверняка, похожие чувства испытывали колонизаторы, уничтожая индейцев.
Уже через двадцать минут авиабаза превратилась в дымящиеся руины. На месте ангаров и складов бушевал пожар, детонировали боеприпасы.
Есть пробитие.
Эпичное зрелище. Нужно запечатлеть на бумаге.
Ис открыл люк, наполовину высунувшись из него с мольбертом и карандашом.
Скоро белый лист бумаги украсит очередной шедевр.
С чего начать? С клубов дыма? Или с земли, покрытой слоем пепла?
Везде все серое. Это настоящий цвет войны, не считая еще одного цвета, яркого и пронзительного.
Прозвучавший выстрел окрашивает бумагу в красный цвет. Пальцы, потерявшие связь с насквозь пробитой головой, разжимаются, роняя примитивный мольберт, сооруженный из подручных средств. Карандаш скатывается по броне, падая под гусеницы.
Катарина Гринн опускает винтовку, присаживаясь на землю. Закрыв лицо руками, она пытается собраться, хотя это плохо получается.
Любой бриллиант рано или поздно покрывается трещинами.
- Прошу тебя, оставь меня в покое. Долго ты будешь меня преследовать?
Серый Человек опускает бинокль, выглядывая из соседнего окопа. Мутные глаза вновь становятся серыми. В них можно заметить иронию.
- Гость не должен спрашивать хозяина, когда тот уберется восвояси.
- Я не в гостях, а в плену.
- Неужели?
Серый Человек оказывается за спиной. Стоит обернуться, и ты увидишь его глаза.
Никакого волшебства, просто иной мир, в ином измерении.
Рука с длинными бледными пальцами прикасается к коротким волосам Катарины, ласково поглаживая.
- Тебе больше не нужно красить волосы в голубой цвет. Они будут расти такими, как ты захочешь.
- А если я захочу, чтобы мои волосы стали розовыми?
- Значит, тому быть.
- Прогнулся под бабу. Тебе не стыдно?
- Меня родила женщина. Мне не стыдно перенять ее пороки.
- Женщина не может родить демона.
- Спорим?
Катарина Гринн брезгливо отходит от Серого Человека.
- Нечего спорить. Лучше научи управлять танком.
- Танк это нож для вскрытия консервной банки, в которой засел Бес. Последняя в Городе женщина получит этот инструмент, если доживет.
- У меня куча времени, сама разберусь.
- Твоя сила в скрытности и внезапности. Один дурак уже повелся, разнеся пустой аэродром. Обстрел подводной лодки приведет к разрушению реактора и ядерных ракет, что вызовет радиоактивное заражение местности. Никакая броня не спасет. Если хочешь увидеть родителей и собаку, Бес должен умереть последним.
- Убедил. А теперь уходи, мне нужно работать.
Серый Человек печально опускает голову, как тогда, на стреле башенного крана, в тот самый день.
- Ты еще увидишь меня, последний раз.
Катарина Гринн обернулась, но застала перед собой пустоту.
Великая Битва продолжалась, несмотря ни на что.