На холодных берегах реки Ухты, в глухой тайге Коми края, в 1745 году развернулась история, опередившая время на столетие. Архангельский крестьянин-старообрядец Федор Савельевич Прядунов, не имея инженерного образования, но обладая наблюдательностью и предпринимательской хваткой, создал нечто уникальное – первый в мире комплекс для систематической механизированной добычи и переработки нефти. Его изобретение стало технологическим первенством России, однако судьба самого Прядунова сложилась трагически, а его имя надолго кануло в безвестность, став символом упущенных возможностей.
Открытие и Инициатива
Федор Прядунов, занимавшийся традиционными промыслами Русского Севера – солеварением и добычей речного жемчуга, – в начале 1740-х годов обратил внимание на необычное явление в районе реки Ухта. На поверхность земли и воды местами просачивалась густая, маслянистая жидкость с резким запахом – «горючая вода» или «нефтяная густая вода», как ее тогда называли. Прядунов заметил ключевое свойство этой жидкости: она горела ярко и почти без копоти. Осознав ее потенциальную ценность для освещения и смазки механизмов, крестьянин принял смелое решение организовать ее добычу.
Признание без Поддержки
Стремясь закрепить свой успех и получить помощь, Прядунов отправил первую партию очищенной нефти (около 40 пудов) в столичную Берг-коллегию – высшее горное ведомство империи. Образцы прошли испытания и были признаны качественными. В 1746 году коллегия, впечатленная результатами, выдала Прядунову исключительную привилегию (монополию) на добычу нефти на Ухте сроком на 10 лет. Однако эта формальная победа стала пирровой. Государство ограничилось выдачей бумаги, не предоставив ни финансовой поддержки, ни рабочей силы, ни военной охраны для защиты удаленного и уязвимого промысла. Прядунов остался один на один с колоссальными проблемами.
Непосильная Ноша и Крах
Географическая изоляция Ухты стала роковым фактором. Огромные расстояния, отсутствие дорог и суровый климат делали доставку припасов и вывоз готовой продукции крайне дорогим и длительным предприятием. Промысел подвергался набегам местного населения (манси, или вогулов). Техническое обслуживание примитивного оборудования в тяжелых условиях приводило к постоянным поломкам и простоям. Конкурирующие солепромышленники, опасавшиеся утраты влияния, также чинили препятствия. Несмотря на героические усилия и вложение всех личных средств, Прядунов не смог добиться рентабельности. Он погряз в долгах, был вынужден заложить имущество. К 1753 году предприятие, лишенное ресурсов и поддержки, окончательно прекратило существование. Точные обстоятельства прекращения работы (полное банкротство, разрушение в результате набега или пожар) остаются не до конца ясными из-за скудости источников.
Забвение и Смерть
Финансовый крах предприятия означал и личную катастрофу для его создателя. Неплатежеспособного Прядунова арестовали по иску кредиторов. Он оказался в долговой тюрьме («долговой яме») в Великом Устюге. В условиях заключения, лишений и, вероятно, подорванного здоровья Федор Савельевич Прядунов скончался в 1753 году. Его новаторское дело и имя были преданы забвению почти на два столетия. Лишь в XX веке усилиями историков и краеведов память о русском крестьянине, опередившем время, начала возвращаться.
Историческое Звучание
История Федора Прядунова – это не просто частный эпизод. Она знаменует объективное технологическое первенство России в промышленной добыче нефти, задолго до Дрейка в Пенсильвании (1859 г.) и расцвета бакинской нефтепромышленности братьев Нобелей (с 1870-х гг.). Его судьба стала трагическим примером системных проблем, с которыми сталкивались талантливые новаторы «снизу» в Российской империи XVIII века: колоссальные расстояния, слабость коммуникаций, негибкость и недофинансирование государственной машины, отсутствие механизмов поддержки рискованных начинаний. Успех Нобелей столетием позже лишь подчеркивает, насколько иной могла быть судьба русской нефтяной промышленности, получи Прядунов вовремя адекватную поддержку.
Связь с настоящим
Сегодня на месте исторического промысла Прядунова находится поселок Водный в Республике Коми, где нефтедобыча продолжается. Скромный памятный знак у дороги напоминает о крестьянине-первопроходце. Его деревянная бадья над ухтинским рудником стала символом как гения русской смекалки, так и горького урока о цене непризнанного первенства. Возвращенное из небытия имя Федора Прядунова заставляет задуматься о судьбах других незамеченных новаторов, чьи идеи могли изменить ход истории.