В мае я оказался на Синайском полуострове Египта и решил отправиться на гору Синай, или гору Моисея, где, согласно Библии, Бог дал пророку Моисею Десять заповедей. Я не паломник, а просто безмолвно люблю горы и весь цикл от восхождения до спуска. Так, уже поднимался на горы Алтая, Кавказа, Урала, Крыма. И вот Синай.
Мы приехали туристической группой к подножию горы где-то в 11-12 вечера, где нас встретили бедуины, жители пустыни, которые сотрудничают с туроператорами и сопровождают туристов на гору. Началось восхождение – сначала мы шли по аккуратно вымощенным камнями широким и освещенным тротуарам, по легкому не крутому подъёму. Перед нами было путешествие в 3,5 часа. Но не буду прыгать сразу на вершину и расскажу немного про сам путь.
Через примерно полчаса дороги освещение закончилось, дорога стала ýже, да и в принципе перестала быть дорогой, а превратилась скорее в расчищенную тропу, иной раз просто выложенную из больших камней, которые служили в том числе ступенями. Ранее каждому туристу выдали маленькие дешевенькие фонарики, которые тем не менее помогали в пути и не подвергали риску падения смартфоны с их не менее яркими фонарями. Если недавно высвеченнные мощными прожекторами пустынные скалы напоминали каждому, что они туристы, а вокруг них – огромный природный экспонат, то сейчас нас начинала окутывать ночная тьма, в которой предстояло еще три часа пребывать в постоянном подъёме, и условия становились немного ближе к, что называется, диким. Кому-то из нашей «делегации» из 15 человек приходили мысли (я не залазил в головы людей, они просто так говорили) о том, что, возможно, зря они ввязались в такую авантюру. Я же, зная, что поднимаясь в гору, нужно в первую очередь синхронизовать темп дыхания и шагов, наслаждался происходящим.
Как вы уже в курсе, нас сопровождали бедуины: один – ведущий, второй – замыкающий. И на этом наше знакомство с этим народом отнюдь не заканчивалось. Ведь мы были интересны им. Почему? Потому что у нас есть деньги :) А у жителей пустыни, в свою очередь, всегда есть что предложить. Особенно для постепенно устающих туристов разных возрастов и разной физической подготовки. По всему пути наверх с промежутком в 20-30 минут ходьбы были организованы шатры для передышки, где можно было присесть, а также купить кока-колку, шоколадку и т.д. И, конечно же, верблюды. Везде. Иной раз казалось, что на каждого встречающегося по пути бедуина приходится как минимум по одному верблюду. «Camel? Camel?» – постоянно звучало от местных. За 20$ можно было сесть на горбатого зверя и раньше остальных прибыть к финальному отрезку пути - около 700 ступеням, по преодолению которых ты оказываешься на вершине. Кто-то в итоге воспользовался такой возможностью. В Москве даже такси бывает подороже, но я, разумеется, решил идти дальше пешком. Так вкуснее. Да и ну какие, ё-моё, верблюды?
Здесь стоит сказать, что таких, как наша группа, было еще несколько, растянувшихся на расстоянии 300-500 метров одна от другой. Все маячили фонариками и размеренно продвигались выше со своими местными путеводителями. По мере приближения к последнему этапу восхождения - семи сотням каменных ступеней, порядок нарушился, группы смешивались, выносливые и нетерпеливые шли вперед, уставшие и пребывающие в смятении отставали или делали привалы прямо на соседних от ступеней камнях, и были даже те, кого в полуобморочном состоянии спускали вниз – кто, так и не дошел до пика – очевидно, из числа тех, кто не решился на верблюдов.
А над нашими головами тем временем было темное ночное небо, в котором особенно ярко светила одна звезда, или это была Венера. Чем дольше удерживался взор в небо, тем отчетливее был виден Млечный Путь. А едва уловимые в ночи очертания гор сливались с небом так, что какое-то короткое время не было видно явных кардиограмм вершин и пиков – скорее наличие гор кругом осознавалось и дорисовывалось в глазах.
Не знаю, как получилось, что из сотен идущих на гору людей, я пришел на вершину одним из первых и сразу увидел место, где хочу встретить рассвет - большая выступающая плашмя глыба скалы, мини-версия для посвящения Симбы из Короля Льва. Когда телесных движений стало меньше, стала ощутима пронизывающая прохлада. Я переодел носки, футболку, надел рубашку и легкую ветровку, которые компактно уместились в рюкзаке, надел свою арафатку (как с удивлением отметил потом, только бедуины и я были в арафатках, и больше ни единого гостя гор), сел на рюкзак и замер в ожидании рассвета.
Я ощущал себя на месте, где, несмотря на подтягивающихся сзади дюжин людей, можно было ощутить уединение и диалог с буквально открывающимся миром. До рассвета по прогнозу еще 15-20 минут, но этот промежуток времени едва может наскучить, потому что восходящее из под линии горизонта солнце ежесекундно меняло очертания ландшафта – открывались все новые и новые дальние слои пустынных гор, и дымка, в которой они спали, плавно рассеивалась. До тех пор, пока не появилась первая тонкая дуга солнца, которая заставила толпу позади меня охнуть. Конечно, я не выпускал телефон из рук, снимая каждое мгновение, при этом стараясь, делать медитативные паузы, чтобы уже своим сознанием запечатлеть момент. По-прежнему, картина менялась: небо плавно и искусно смешивало краски ночи и утра, а горы загорались, словно стоит солнцу коснуться горных глыб, как те сразу начинают светиться. Так же плавно пронизывающая прохлада сменялась нежным теплом.
На ярусах горы, где мы все оказались, разместились люди, фотографируясь, созерцая, и даже декламируя то ли писания, то ли свои мысли. Мне показалось, что мы все оказались в одном затяжном мгновении, когда не нужно куда-то идти и к чему-то стремиться, когда Великое в своем постоянстве перемен стирало импульсы какого-либо умственного и физического движения.
О чем каждый думал? Через какую индивидуальную призму он/она воспринимали происходящее? Это, конечно же, непостижимая тайна, как, наверное, и тайна бытия.
Волшебство момента начинало принимать более активную фазу, когда люди группками уже решили спускаться с горы. Я ощутил просыпающуюся бодрость. Как полагается – если пришло утро, то впереди день, а значит силы есть на всё. Я решил пока оставаться на вершине и пошел осмотреться по её ярусам, на которых кстати построены небольшие мечеть и православная часовня. Я отметил – куда ни глянь, всюду красота и благодать: светящиеся пустынные горы с медленно ползущими тенями, теплеющий и согревающий воздух.
Прогуливаясь по ступеням, я встретил двух задорных улыбающихся мужиков-бедуинов, которые пели свою утреннюю песню. Мы заговорили. На удивление, некоторые местные неплохо говорят на английском, чтобы, ну, например, пофилософствовать. Из нашего разговора я запомнил одно – потому что оно показалось мне важным. Один из мужичков спросил меня, как зовут меня и моего сына. Я назвал имена. Он сказал: «Ты - Александр абу Данила», объяснив, что приставка «абу», означает «отец», т.е. Александр отец Данилы. Ранее я не знал о таком варианте обращения к человеку, и увидел в этом что-то новое, необычное, обращенное к будущему, к перспективе, к своему продолжению, отличающееся от традиционного отчества. Как сказал бедуин: «Ведь твой сын - это будущий король». Да, король моего рода. Это была необычная встреча, как и всё в то ранее утро.
Мой путь вниз, казалось, был гораздо длиннее пути на гору. Потому что передо мной открылся новый мир красных пустынных каньонов. Для меня, ранее не оказывавшегося в такой атмосфере, это, действительно, был другой мир. Спускаться предстояло около 3 часов, и я был рад этому, потому что хотел находиться в обители новой красоты и новой культуры. Я шел практически по тем же местам, по которым поднимался. Но каждый шаг вниз был новый, каждый взор открывал новый вид.
Я уверенно прыгал по горным глыбам вниз – люблю ради забавы тренировать координацию, иногда шел по тропам. Проходил мимо ветхих строений горных деревень, во многих из которых уверенно торговали сувенирами опытные торговцы бедуины. Я увидел, что арабы и бедуины – торговцы в крови, они ощущают буквально, что могут, если не распоряжаться сами, то активно влиять на то, как будет распоряжаться деньгами турист. Осознание этого, конечно, стерло опаску из моего восприятия их. При этом, если и везти памятные сувениры - то лучше от бедуинов красных гор, чем из городских супермаркетов. Конечно, я купил несколько красивых местных горных пород и кристаллов, как и набрал горстку диких булыжников, которые в таких путешествиях для меня не менее ценны – чтобы привезти домой. Одним из прагматичных выводов за это путешествие стал: «Торговаться надо уметь и сметь».
Эти подъем и спуск - интересный процесс межкультурной социализации. Я слышал русскую, немецкую, литовскую (как мне показалось), английскую, ну и, понятное дело, арабскую речь. Спускаясь, в калейдоскопе встреч я заводил кратковременные беседы с незнакомцами из разных стран, заканчивающиеся по мере рассинхронизации наших темпов спуска. Но больше всего общался с бедуинами, удивляясь про себя тому, как они живут здесь, ведут быт, передвигаются по километровым горным этажам пешком, на ослах или верблюдах, как мыслят, торгуют, шутят, хитрят, а также как откровенно разговаривают, когда откровенно разговариваешь ты.
Кстати, иногда можно довериться не только людям, но и животным. Познакомился, значит, я с ослом, где-то на середине спуска. Не уверен, что он поздоровался со мной в ответ – он уверенно шел вниз. То ли его отправили, то ли сам решил пойти (сомневаюсь насчет второго). Ну и я пошел с ним, а потом уже за ним - ведь, интересное дело, он очень эффективно выбирает путь – куда ступать меж камней, как обходить людей и преодолевать различные препятствия. И всё – невозмутимо и целеустремленно. Не думаю, что цель в его сознании является чем-то, что он в будущем достигнет, скорее его цель - это идти вперед сейчас. Продолжая идти за ослом, я с улыбкой наблюдал за тем, как он умеет сбавлять темп и не напирать, когда в узких горных коридорах приходится ждать, пока люди осторожно пробираются вперед по камням, и как, видя возможность обогнать череду туристов, он сразу же ей пользуется. Теперь и я стал применять такой же подход. Короче, лучший способ быстро и безопасно спуститься с горы - следовать за ослом. Мы разошлись с ним, когда он остановился у небольшой урны, которую он всю распотрошил своей мордой, и, признаться, так же эффективно, как умеет ходить, он достал из пластиковой обертки то ли бутерброд, то ли ещё что-то, и начал есть. Надо же, абзац про осла вышел довольно щедрый. Но и его можно еще чуть продолжить не менее забавной ситуацией, когда я иду и слышу сверху свист и возгласы бедуинов, и спустя минуту, вижу, как сломя голову вниз несутся три осла. Вероятно, среди них был и мой приятель. Проносятся мимо меня и тех, кто впереди. Я с дельным видом тоже стал свистеть, полагая, что этим можно их остановить, но, кажется, этим только подкинул дров в огонь. Спустя минут пять мимо меня промчались два местных подростка – явно за ослами. Думаю, всё благополучно там получилось в итоге.
Финальной точкой назначения, где после спуска все туристы собирались, стал монастырь Святой Екатерины, один из древнейших сохранившихся православных монастырей (построен в IV веке). Красивое место, тоже необычное, святыня похожа не просто на здание, а на небольшой городок-крепость, с двориками и этажностью. Очень ухоженное место, с разными палисадниками и рослыми деревьями. Атмосфера внутри монастыря воспринимается кожей. Всё в нём хорошо, только не понял, и не уверен, что пойму, прикол с останками святых и традицией к ним прислоняться. Я обошел этот ритуал стороной, а свечки поставил.
Прежде, чем дойти до автобуса, я замедлился: сидел на камнях, смотрел по сторонам, что-то думал и не думал, похаживал по песчаным полянам, с удовольствием принимая на себя разгорающуюся жару египетского дня.
На обратном пути весь автобус спал. Перед тем как уснуть, я написал в заметках некоторые мысли, которые если еще не полностью перестроили мою личность, то хотя бы прожиты душой и зафиксированы умом:
«Коммуникация, дружеская и простая, с импульсом интереса, создает союзников в лице тех, с кем общаешься. Сегодня тепло пообщался с кем-то, а завтра это твоя связь, которая может чем-либо помочь, и которой можешь помочь ты».
«Самое главное – просто быть человеком».
«Сила и правда в том, чтобы быть самим собой. Сказать, как считаешь, без самооценивания и самозащиты, без нападения и разрыва контакта».
Что каждый из гостей гор взял для себя из этого пути? Это останется тайной. Все встречи, ситуации и впечатления, случившиеся со мной на этой горе, останутся единожды прочтенной страницей. И я рад тому, что читал её очень внимательно.
Такое вот путешествие. Такие вот заповеди. Такой вот промежуток жизни…