В жизни должно быть либо что-то хорошее, либо плохое, никакое -и она угасает. Такой безвкусной становится. А Настя терепеть такое не могла, как и синий лак на ногтях, бизе и лимонный мармелад.
Поэтому, всё было плохо. Иногда очень плохо. Но чаще просто, привычно, тоскливо, невозможно плохо.
Что такое хорошо на вкус она не знала. Только восхитительно, как шоколадный торт, но это у нас в кондитерских лишь и можно встретить. Ибо ничего хорошего в жизни помимо торта не было.
Работа плохая.
Документы, пыль, принтер. Архив - самое страшное. Идешь в подвад и сшиваешь белой ниткой все по порядку. Целый день в этой государственной сырости можно провести. А зачем? Чтобы через энное количество лет сдать это все в другой архив?
Личная жизнь плохая. Хотя, кстати, как раз про неё и можно сказать никакая. А это значит что? Что фигура плохая. Представляете, вылазит Настя из подвала вся растрепанная злая, голодная. Куда пойдет? Правильно, в ту же кондитерскую. Очки сползли, то вьющееся, что осталось от волос к сорока пяти годам, хаотично вылазит из заколки в разные стороны, свитер сползает на одно плечо, юбка поднялась так, что тоже ползёт наверх.
Настя все уже знает а этой жизни.
Отношения с дочерью плохие. Та всё норовит поступать на архитектора, а Насте нужны в семье медики. Левой травмированной в подвале архива рукой, чувствует - надо дочери хотя бы в медсестры!
Так, что еще? Ах да. Отношения с друзьями плохие.
Ну что тут поделаешь. Если подруги хотят переодеть и накрасить, а не выслушать и пожалеть?
Всё плохо. До первого встреченного шоколадгого бисквита. И подруги с новостью. Говорит,что знает, как зажить хорошо! Просит Настю с ней практиковать позитивные установки. Ещё бы остановки трамвайные - вот где точно не встречается ничего хорошего. Она - то точно знает. Подумать подумала, но согласилась. Ведь интересно же на старости лет узнать таки что такое это хорошо - счастье о котором все талдычат.
Неужно нашли? Рецепт вон выдали.
В руках инструкция.
Теперь нужно в каждом моменте искать позиттв. "Не найду" - решила Настя и спустилась а очередной раз в архив. Но мысли уже направились в сторону счастья, тем более, что действовать наоборот не требовалась - из кондитерской её никто не выгонял.
Спустя девять часов взаперти, Настя поняла, что счастье - это подняться наверх и съесть свой торт. Дома же её ждал сюрприз - дочь приготовила ужин и ждала с нетерпением, чтобы рассказать новости: она сдала первый экзамен, в мед не пойдет. И только Настя набрала в рот воздуха, чтобы закричать, нет завыть, дочь преподнесла ей целый шоколадный рулет. Улыбаясь, она протянула его мамочке и тогда Настя почувствовала, что хорошо - это когда доченька счастлива. Так и записала в сообщении подруге: "действовала по инструкции, позитив найден, только он мне не нравится"
"Ты привыкнешь, просто продолжи и посмотри на всё вокруг так, будто тебе это нравится" - был ответ.
Таким образом и выяснилось, что все-то у Насти хорошо. Вернее, ей в этом всем хорошо, даже просто отлично. Ничего же не изменилось: ни отражение в зеркале, ни её отношение ко всему. Осталось горько вздыхать о неоконченном дочерью меде. Ждать 9 часов чтобы выйти из подвала на волю. И ловить эти капли псевдопозитива.
Хорошо или плохо, но Насте то нравилось, чтобы у неё было все плохо.
Потому что счастье - это страшно. Это безысходность. Это нет надежды на то что станет лучше.
Отчитавшись на новом белом листе перед подругой, Настя всё же решила вылезти из своего архива и посмотреть что еще хорошего на свете творится там, кроме пирожных, пусть и самых замечательных. Раз уж она на дочь никак не может повлиять, то и остальное можно сдвинуть.
Рассудив, что хуже чем никак (а именно так она ощущала себя, перебирая пыльные бумаги на своей завидной государствееной службе), быть не может. Пусть побудет страшное хорошее, нежели знакомое, но заезженное и надоевшее плохое.
И с подругами само собой наладилось, хорошо стало в новом общем чатике обсуждать ежедневные записи каждой.
И работу оказалось поменять не так страшно, занять прекрасный стол у самого окна, да наслаждаться дневным светом. А там, нет, нет, да и волосы лишний раз причесать хочется.
О личной жизни опустим, всё же она то самое, нейтрально несдвигаемое, что нельзя исправить за какую то недельку.
Потому что, плохо в Насте утрамбовано, с детства вшито в сознание, да так, что не заметишь. Так надо, и чтобы не завидовали и чтобы легче жить было, с одной единственной покупной радостью.
2024