Остановка «Берёзовая аллея». Утро.
Сел, платок из кармана достал, стекло протёр. Всё, еду. Ноги, как обычно, ноют. Маршрутка гудит, радио бормочет что-то про экономику — как будто это кого-то здесь волнует. Я смотрю в окно — и думаю. Про деньги. Про жизнь. Про то, как всё стало шиворот-навыворот.
Вот реклама: «Вложись в себя — инвестируй в рост!»
Ага, щас. Вложись в токен, получи внутренний рост, да.
Я вот в себя уже вложился — три кредита и одна грыжа.
Когда я был молодой, слово «работа» значило: пошёл, сделал, устал, но результат видно. Доска — вот она. Крышу починил — не течёт. Люди «делали». А теперь? Все куда-то бегут, но ничего не делают. Заработать хотят, не делая. Это называется спекуляция. И стала она — нормой. Да что там нормой — религией.
О, вон мужик у ларька стоит. Рыбу, понимаешь, копчёную, руками в газетку заворачивает. Стоит, мается. И, между прочим, кормит семью. А в соседнем доме, наверху, скорее всего, сидит кто-то в офисе и управляет этим самым ларьком — или его арендой, или его задолженностью. И зарабатывает в пять раз больше. Хотя если его завтра убрать — ничего не изменится. А вот если рыбака отключить — всё, голод.
Вывеска: «Финансовые гении нового времени».
Что за гении такие?..
Раньше гений — это Тесла. Курчатов. Ландау. А теперь — тот, кто «вышел до дампа». Удачно купил, удачно продал. Повезло. Всё — гений. Как будто ловкость — это синоним ума.
Парк проехали. Пустой почти. В детстве я тут бегал. У нас на районе один старик делал скамейки — своими руками, в свободное время. Никто не платил. Просто чтоб было где посидеть. Сейчас бы он в тендерах не выиграл — у него ИП не зарегистрировано. Никакого тебе KPI, никакого ROI.
Остановка «Проспект Строителей».
Маршрутка дернулась. Водила, паршивец, тормозит резко.
Заходит женщина, садится. Телефон у неё весь в стразах, ногти как у банкира, а на блузке — лейба на иностранном. На показ лейба, спецом — чтобы статус увидели. Наверное, кредитный консультант. Или лайф-коуч.
Я не осуждаю. Просто смотрю. Странно всё стало: блестит — но не греет.
Вон афиша: «Курс: как не работать и при этом зарабатывать».
Смешно. Потому что это уже не шутка. Это план на жизнь.
Сын вот спрашивал: «Пап, почему ты не инвестируешь?»
Я говорю: «Я уже инвестировал. В семью. В тебя. В то, что руками делал».
Он молчит. Думает, наверное, что я старьё. Может, и так. Но знаешь, я хотя бы знаю цену тому, что есть.
Подъехали к рынку. Люди с сумками, кто-то ругается, кто-то торгуется. Вот она, настоящая экономика. Тут хлеб, тут картошка, тут злая бабка с прищуром, как у снайпера. Здесь ничего не продашь просто так. Тут надо быть. Присутствовать.
Весь наш город держится на таких местах. А не на фондовом индексе.
Остановка. Кто-то выходит, кто-то садится. Молодой — в наушниках. Девчонка с татуировкой на шее — фраза на английском, по-моему, из каких-то мотивационных. Наверное, верит, что всё получится. И я верю. Хоть иногда и трудно.
А мысли всё крутятся: ведь не от нефти кризисы. И не от дефицита.
А от того, что спекулянт стал уважаемей учителя. Что ворота на даче коттеджа дороже, чем вся зарплата фельдшера за год. Что больше не нужно создавать — достаточно поймать волну. И всё это вроде как система.
Только без человека.
Маршрутка едет. Я смотрю — мир проносится за стеклом, как биржевой график. Вверх-вниз. Паника, скачки. Всё, как и положено. Только мы — живые люди. Мы не цифры.
А значит — пока кто-то делает скамейку, печёт хлеб, чинит розетку — не всё потеряно.
Главное — не забыть, кто мы.
И зачем вообще едем.
Остановка «Машзавод».
О! Моя остановка. Быстро сегодня как-то.
А чёрт, забыл заранее пробраться к выходу, теперь придётся потолкаться. Голосую шофёру: «Подожди, подожди! Я выйду!» — и начинаю протискиваться через толпу. Плечи вжимаю, сумку за спину не закинуть — тесно. Все вокруг тоже торопятся, дедок рядом к выходу прорывается, локтями расталкивает, не стесняется. Кто-то вздыхает, кто-то ворчит, кому-то на ногу наступили — обычная движуха в переполненной маршрутке перед остановкой.
Ух… Вышел. Ну, вперёд к трудовым подвигам!