На Петербургском международном экономическом форуме глава Банка России Эльвира Набиуллина заявила, что ресурсы, обеспечивавшие высокий экономический рост в последние два года, в значительной степени исчерпаны, и призвала искать новую модель роста.
В условиях внешнего давления и внутренних структурных ограничений экономика РФ уже использовала большую часть доступного потенциала — таких как резервы рабочей силы, простаивающие производственные мощности, средства Фонда национального благосостояния, а также эффект от импортозамещения. Теперь перед страной стоит задача: не просто поддерживать темпы роста, но и выстроить новую модель развития, способную обеспечить устойчивое движение вперёд, отмечает управляющий партнер Main Division Андрей Глушкин.
Рост экономики РФ после 2022 года был во многом реактивным — он компенсировал провалы, вызванные санкциями, оттоком капитала и логистическим шоком. Ключевыми факторами стали адаптация к новым внешнеэкономическим условиям, мобилизация внутреннего спроса, резкий рост оборонного сектора, а также использование ранее неактивных ресурсов. Но эта модель имела предел: безработица в стране снизилась до исторического минимума, производственные мощности оказались загружены, а кредитное стимулирование достигло потолка. По словам Набиуллиной, экономика вошла в фазу «охлаждения» после перегрева, и теперь дальнейшее движение возможно только через переосмысление механики роста.
Первые признаки замедления уже наблюдаются, подчеркивает Андрей Глушкин. По данным Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, в первом квартале 2025 года ВВП упал на 0,4% по отношению к последнему кварталу 2024-го, а годовой рост замедлился до 1,4%. Минэкономразвития и Минфин также говорят об окончании фазы быстрого восстановления.
«Вопрос в том, какой должна быть новая модель. Властные и экспертные мнения здесь расходятся, — отмечает эксперт. — Сторонники традиционного подхода, включая Минфин, делают ставку на “технологический суверенитет” — развитие отечественных производств, снижение зависимости от импорта, цифровизацию, расширение военного и инфраструктурного секторов. Однако также можно указывать, что без привлечения частных инвестиций, реформ институтов и поддержки науки такой подход будет воспроизводить существующие ограничения. Поэтому многие экономисты предлагают опираться на эндогенные источники роста — вложения в человеческий капитал, инновации, образование, предпринимательство и улучшение бизнес-среды».
При этом нельзя игнорировать и экологические, и ресурсные пределы, продолжает он. Ставка на устойчивое развитие — ещё один потенциальный вектор. Он предполагает не только количественный рост ВВП, но и качественные изменения: снижение неравенства, повышение энергоэффективности, развитие зелёных технологий. В противном случае страна рискует попасть в ловушку стагнации, где на фоне структурных перекосов экономика не может обеспечить ни роста доходов населения, ни инвестиций в будущее.
Таким образом, перед Россией стоит серьёзная развилка. Либо она продолжает использовать старую модель, всё более зависимую от госрасходов и закрытую для инициатив, либо делает шаг в сторону устойчивого, инновационного и институционально зрелого роста. При этом ключевое условие — преемственность: не революция, а эволюция. Экономика должна меняться — не по принуждению, а в интересах долгосрочной стабильности и благосостояния.
«Будущее российской экономики во многом зависит от того, насколько своевременно и грамотно удастся провести этот переход. Без реформ — институциональных, технологических, образовательных — рост, скорее всего, останется в пределах статистической погрешности. Но при стратегическом подходе Россия может перейти к новой модели, основанной на внутренних источниках роста, инновациях и высоких стандартах эффективности», — уверен Андрей Глушкин.