— Четвёртый?! — голос мой сорвался на визг. — Лена, ты с ума сошла?!
Она сидела на диване, гладила живот и улыбалась той самой улыбочкой, от которой у меня всегда мурашки по коже бегали. Невинная такая, будто масла в рот наложила.
— Галина Ивановна, ну что вы так… — протянула она сладко. — Дети — это же счастье! А четвёртый малыш…
— Какое счастье?! — Я швырнула на стол пакет с продуктами так, что молоко треснуло. — Артём на трёх работах вкалывает! Денег на памперсы не хватает! А ты опять… опять!
Лена всхлипнула, приложила ладонь к сердцу:
— Мне врач сказал, стрессы противопоказаны… Для малыша вредно…
«Малыша! Да сколько можно этих малышей?! Маше четыре, Данилке два с половиной, Серёжке полгода — и вот ещё один “малыш” на подходе!
— Где Артём? — спросила я, стараясь говорить тише.
— На работе, конечно. До девяти сегодня сидит, сайт доделывает.
«До девяти…» А придёт домой — дети орут, я замученная, жена беременная и капризная. И так каждый день, каждый проклятый день уже пять лет!
***
Всё началось с простой мечты — пожить наконец для себя. После развода с Володькой-алкоголиком я думала: ну всё, теперь свобода! Артём взрослый, самостоятельный, программист перспективный.
Квартира двушка в хрущёвке — не богато, но своё гнёздышко. Работа в поликлинике копеечная, зато привычная, коллеги хорошие.
И планы у меня были! Английский хотела выучить — записалась даже на курсы для начинающих. В Европу съездить мечтала, в Прагу или Вену. Может, кого-то встретить… В моём возрасте ещё не поздно личную жизнь устроить.
«Наивная дура!»
Когда Артём Лену привёл знакомиться, я сразу почуяла неладное. Красивая, молодая — это да. Умная вроде бы — институт тот же, что и у сына, экономический.
Только глаза… Глаза бегали, когда говорила. И болела постоянно — то головушка, то животик, то давление скачет. В двадцать два года!
— Мам, она нежная просто, — объяснял Артём, влюблённый как кот мартовский.
— Не все же такие стойкие, как ты.
«Стойкая…» Ага, стойкая. Тридцать лет с пьяницей прожила, сына одна растила, когда муж в запоях пропадал. А теперь вот — стойкая няня и кухарка для чужой семьи.
Свадьбу справили скромно, денег особо не было. Я тогда ещё радовалась — думала, войдёт Лена в семью, станет мне как дочка. Мы с ней подружимся, будем вместе внуков нянчить…
«Дочка, как же!»
***
Через полгода после свадьбы Лена уволилась. Просто так, ни с того ни с сего.
— У меня токсикоз начался, — объявила она, лёжа на диване с журналом. — Врач сказал, нервничать нельзя. А на работе сплошные стрессы.
Токсикоз… А тест-то на беременность показал две полоски только через неделю после увольнения. Странное совпадение, не правда ли?
Артём стал работать на двух местах. Домой приходил как выжатый лимон, а Лена на том же диване лежала, сериалы смотрела. Говорила, что доктор постельный режим прописал.
— Лена, дорогая, — пробовала я деликатно. — Может, прогуляться сходим? Воздух свежий беременным полезен.
— Ой, Галина Ивановна, мне ходить тяжело… Ноги опухают…
А я дура бегала, борщи варила, квартиру их убирала, на рынок за продуктами ездила. Думала — ну беременность тяжёлая бывает, у всех по-разному.
Родилась Машенька. Ангелочек настоящий — розовощёкая, здоровенькая. Я так обрадовалась первой внучке! Думала — теперь Лена оклемается, материнство её изменит.
«Ну да, изменило!» Стала ещё более изобретательной в поисках причин не работать.
— Мне восстанавливаться надо, — заявила она через месяц после родов. — Послеродовая депрессия, говорят, штука серьёзная. Лучше пока не работать.
И не работала. Полтора года с Машей дома сидела. Я с работы прибегала — памперсы менять, кашки варить. А Лена “очень уставала” от материнства.
Потом — бац! — вторая беременность.
— Случайно получилось, — сказала она, а глазки-то как засияли от радости!
Случайно… Второй “случайный” ребёнок родился — Данилка, мальчишка крепкий. Лена опять в декрет ушла. Теперь уже с двумя детьми дома.
— Рано их в садик отдавать, — рассуждала она, покачивая коляску. — Детям мать нужна. Работать я всегда успею.
А Артём… Мой бедный сын загнался окончательно. И по выходным подрабатывать стал — сайты частникам делает. Глаза красные от компьютера, нервный весь, худой как щепка.
— Сынок, — говорила я ему. — Может, хватит детей пока заводить? Двоих поднять, дело непростое.
— Мам, не лезь, — огрызался он. — Это наша семья.
«Наша семья…» А кто её содержит? Кто детей кормит, одевает, лечит? Артём деньги зарабатывает, я нянькой работаю, а Лена… Лена “устаёт” от материнства.
Через два года — «третья» беременность!
— Опять случайно? — не выдержала я.
— Галина Ивановна, — Лена сделала обиженное лицо. — Вы что намекаете? Мы с Артёмом большую семью хотим. Дети — это богатство!
«Богатство!» Которое папа в поте лица зарабатывает, а бабушка обслуживает!
К этому времени они уже ко мне в двушку перебрались — квартплату платить нечем стало. Я думала — временно, переждут трудный период. А получилось — навсегда.
Вот так и живём теперь впятером: Артём работает как каторжный, я после смены домработницей подрабатываю, а Лена… Лена царствует на диване.
Курсы английского бросила. Какой английский, когда времени поесть нормально нет? Отпуск три года не брала, деньги семье нужнее. Подруга Тамара зовёт на дачу, а мне некогда, с внуками сидеть надо.
«И вот теперь — четвёртый!»
***
На следующий день, когда Артём ушёл на работу, а дети наконец заснули, я решила поговорить с Леной начистоту. Села рядом на диван, где она опять лежала с телефоном.
— Лена, — сказала я тихо. — Давай честно поговорим.
Она даже не подняла глаз от экрана:
— О чём, Галина Ивановна?
— О том, что происходит в этом доме. — Я почувствовала, как внутри всё закипает.
— Пять лет ты не работаешь. Пять лет! И всё время находишь причины — то беременность, то токсикоз, то дети маленькие…
— Ну и что? — Она наконец посмотрела на меня, и в её глазах было что-то… «холодное». — А что в этом плохого?
Я опешила от такой откровенности:
— Как что? Артём убивается на работе! Ты видишь, в кого он превратился?
— Вижу. — Лена пожала плечами. — Он хороший муж. Семью содержит.
— А ты? А ты что делаешь?
— Как что? — Она даже удивилась. — Детей рожаю, воспитываю. Это самая важная работа.
— Воспитываешь?! — Я не выдержала, голос сорвался на крик. — А кто их кормит по утрам? Кто гуляет, когда ты “плохо себя чувствуешь”? Кто по врачам водит?
— Ну… вы помогаете, — сказала она равнодушно. — Спасибо, конечно.
«Спасибо!» Мне говорят “спасибо” за то, что я отдаю свою жизнь чужой семье!
— Лена, — я попыталась взять себя в руки. — Скажи честно. Ты правда не можешь работать или просто не хочешь?
Тогда она отложила телефон, повернулась ко мне и улыбнулась. И в этой улыбке было столько цинизма, что мне стало дурно.
— А вам правда интересно? — спросила она сладко.
— Да.
— Хорошо. Не хочу. — Она погладила живот. — Работать мне не нравится. Начальники дураки, коллеги стервы, зарплата копейки. А дома я «королева». Артём меня любит, вы помогаете, дети растут. Красота!
Я смотрела на неё и не верила своим ушам:
— Но это же… это же «нечестно!»
— По отношению к кому? — Лена хихикнула. — К Артёму? Так он сам согласился жениться, сам хотел детей. К вам? Никто не заставляет помогать.
— Внуки заставляют!
— Вот! — Она хлопнула в ладоши, как ребёнок. — Видите? Всё честно. Каждый получает то, что хочет.
— А ты что получаешь? — спросила я дрожащим голосом.
— Безбедную жизнь без работы. — Лена откинулась на подушки.
— Знаете, я с детства мечтала быть домохозяйкой. Мама у нас на двух работах вкалывала, домой как убитая приходила. А папа пил и дрался. Я тогда думала — выйду замуж, буду дома сидеть, детей рожать…
— Но Артём не миллионер!
— Зато работящий. И свекровь добрая. — Она снова погладила живот.
— А дети, это моя страховка. Пока они маленькие, работать не заставят. До семи детей декрет дают — это почти двадцать лет!
«Двадцать лет!» У меня потемнело в глазах.
— И сколько ты ещё планируешь рожать? — прошептала я.
— Да пока получается… — Лена зевнула. — Семь детей, нормально для многодетной семьи.
Я встала на ватных ногах и пошла к себе в комнату. Руки тряслись, сердце колотилось как бешеное. «Семь детей… Двадцать лет декрета… А я буду нянькой до самой смерти».
Вечером пришёл Артём: усталый, замученный, с пакетами продуктов.
— Сын, — сказала я ему. — Нам надо поговорить.
Мы сели на кухне, и я рассказала ему весь разговор с женой. Артём слушал, бледнел, но не перебивал.
— Не может быть, — сказал он наконец. — Она так не думает…
— Спроси сам.
Он спросил. В тот же вечер. Я слышала их разговор через тонкую стену — он тихо, она громко и возмущённо.
— А ты что думал? — говорила Лена. — Что я от любви к материнству рожаю? Ты же знаешь — работать не люблю!
— Но ты врала! Про болезни, про депрессии!
— Не врала, а… приукрашивала. — В её голосе слышалась ухмылка. — Мне правда иногда плохо бывает.
— Лена! — Артём повысил голос. — Я из-за этого как «проклятый» работаю!
— Знаю. И ценю. Ты замечательный муж.
— А мама? Мама свою жизнь положила на нашу семью!
— Мама, сама выбрала помогать, — сказала Лена холодно. — Никто её не просил.
Тишина. Долгая, тяжёлая тишина.
Потом послышались шаги, хлопнула дверь. Артём ушёл на улицу.
***
Три дня сын ходил как потерянный. На работу уходил рано, домой приходил поздно. С Леной почти не разговаривал, детей обнимал с какой-то отчаянной нежностью.
А на четвёртый день сказал:
— Мам, мы съедем. Сниму однушку где-нибудь.
— На что? — спросила я. — Денег же в обрез.
— Найду ещё работу.
Я смотрела на сына — худого, измученного, постаревшего в двадцать семь лет — и понимала: он убьёт себя, но не справится. Четверо детей, жена-тунеядка, съёмная квартира…
— Артём, — сказала я тихо. — А ты её любишь?
Он долго молчал, смотрел в окно.
— Не знаю, мам. Любил когда-то… А теперь даже не знаю, кто она такая.
— А если развестись?
— Не могу. — Он покачал головой. — Алименты на четверых, это больше половины зарплаты. А она может запретить детей видеть…
Тупик. Лена всё правильно рассчитала. Дети — её гарантия сытой жизни. Чем больше детей, тем крепче капкан.
Тогда я приняла решение.
— Сынок, — сказала я. — Я больше не могу быть нянькой в собственной квартире.
Он вскинул голову:
— Мам…
— Выслушай. — Я села рядом, взяла его руки в свои.
— У меня была мечта — пожить для себя. Поучить английский, съездить куда-нибудь, может, кого-то встретить… А я превратилась в бесплатную домработницу.
— Но дети…
— Дети вырастут и с работающей матерью. Миллионы женщин работают, и ничего, дети нормальные.
— Я сжала его пальцы. — А вот ты можешь не выжить. Посмотри на себя!
Артём молчал.
— Поставь жене ультиматум, — продолжала я. — Либо она идёт работать после родов, либо вы съезжаете. И либо она идёт работать, либо я перестаю помогать с детьми.
— Мам…
— Хватит! — Я встала. — Хватит нас использовать! Я не обязана содержать чужую лень!
***
Вечером состоялся семейный совет. Лена сидела на диване, гладила живот и строила обиженную мину. Артём — бледный, решительный. Я — спокойная, как никогда.
— Лена, — сказал Артём твёрдо. — После родов ты идёшь работать.
— Что?! — Она подскочила, как ужаленная. — Как это работать? А кто с детьми будет?
— Детский сад. Няня. Как у всех.
— Но я не могу! Мне врач запрещает нервничать!
— Какой врач? — Я подала ей листок бумаги и ручку. — Напиши фамилию, адрес клиники. Завтра схожу, поговорю с этим доктором.
Лена схватила листок, смяла:
— Вы все против меня ополчились!
— Мы «за» честность, — сказал Артём. — Ты либо идёшь работать через полгода после родов, либо мы разводимся.
— Развод?! — Лена завизжала. — А алименты? Четверо детей!
— Плачу алименты и живу спокойно. — Артём пожал плечами. — Лучше, чем содержать тебя всю жизнь.
Она металась по комнате, плакала, угрожала, клялась, что всё изменится. Но мы с сыном молчали. Решение было принято.
***
Прошёл месяц. Лена “внезапно” потеряла ребёнка. Говорит — стресс, нервы. Очень удобно.
Ещё через неделю она устроилась продавцом-консультантом в магазин одежды. Зарплата небольшая, но это «работа».
Артём выглядит лучше. Спит больше, улыбается иногда. Дети привыкли к садику — Маша даже подружилась там.
Лена… Лена работает. Ворчит, жалуется на усталость, но работает. И знаете что? Она даже похорошела. Появилась какая-то… живость что ли.
Вчера встретила на улице соседку:
— Галя, а что у вас Лена такая весёлая стала? Раньше всё болела…
— Работа лечит, — ответила я.
И это правда. Работа лечит от многих болезней. Особенно от болезни под названием “лень”.
А я иду на курсы и думаю — не поздно ещё в Прагу съездить. В шестьдесят четыре года жизнь не кончается.
🦋Напишите, что думаете об этой ситуации? Обязательно подписывайтесь на мой канал и ставьте лайки. Этим вы пополните свою копилку, добрых дел. Так как, я вам за это буду очень благодарна.😊🫶🏻👋